Я. Гашек «Сочельник в приюте»



СТАРЫЕ… ДОБРЫЕ…ВЕЧНЫЕ…        Детскому и взрослому сердцу приятна сверкающая мишура, извлекаемая из старого чемодана, целый год таившегося где-нибудь на антресолях. Нам не запрещено доставать и открывать чемодан в другой сезон, но обычно мы так не делаем. Что же, раз у нас есть ёлочные игрушки, карнавальные маски, рождественские пироги — следует быть и рождественским книгам.        Их родоначальником считается Чарльз Диккенс. В середине XIX века он сочинил несколько рождественских повестей и стал публиковать их в декабрьских номерах своих журналов «Домашнее чтение» и «Круглый год». Диккенс объединил повести заглавием «Рождественские книги». «Рождественский гимн в прозе: Святочный рассказ с привидениями», «Колокола: Рассказ о Духах церковных часов», «Сверчок за очагом: Сказка о семейном счастье», «Битва жизни: Повесть о любви», «Одержимый, или Сделка с призраком» — все эти произведения густо населены сверхъестественными созданиями: и ангелами, и разной нечистью.        Издавна время самых коротких дней и самых долгих ночей осознавалось как противостояние света и мрака. Если бы Диккенс и его последователи не верили, что исход борьбы Добра и Зла зависит от воли людей, рождественских историй просто не было бы.        «Рождество, — пишет Диккенс, — это пора, когда громче, нежели в любое иное время года, говорит в нас память обо всех горестях, обидах и страданиях в окружающем нас мире <…> и, так же, как и всё, что мы сами испытали на своем веку, побуждает нас делать добро».  

Г. Петров «Дары Артабана»

Замечательный рассказ священника Григория Петрова, в котором повествуется удивительная судьба волхва Артабана.

…Вместе с другими волхвами собрался на поклонение и великий персидский мудрец Артабан. Он продал все свои имения, богатый дом в столице и на вырученные деньги купил три драгоценных камня: сапфир, рубин и жемчужину.

…Все это, вместе с сердцем, полным самой горячей, беззаветной любви, Артабан думал сложить у ног рожденного Царя истины и добра.

 

П. Хлебников «Рождественский подарок»

Настал сочельник. Улицы Марселя были запружены народом, погода выдалась в этом году на диво хорошая. Трудно было представить себе, что теперь была зима. Солнце светило по-весеннему, сновавший по улице народ был одет совсем легко. Море было спокойно и отливало на солнце медной бронзой, тихо и ласково шурша по прибрежным камням.

По улицам ходили толпы народа, каждый спешил запастись чем- нибудь к празднику, каждый нёс какой-нибудь свёрток, и богатый, и бедняк старался заготовить что-нибудь, несшее радость, приятную неожиданность близким и друзьям...

 

А. В. Круглов «В канун Сочельника»

Вечер стоял прекрасный. Погода была свежая, бодрая, но не такая холодная, что «боязно нос высунуть». Небо темно-синее, чистое, все звездочками усеяно, а звездочки так и мигают в безбрежной высоте, точно улыбаются оттуда. Снег, как белою скатертью, обтянул все улицы. Идешь — под ногами хрустит. И что-то праздничное, бодрящее разлито в воздухе, будто не только люди, но и вся природа напряженно и нетерпеливо ждет Рождества.

 

 

А. И. Куприн «Бедный принц»

В эти блаженные, весёлые, живые минуты он совершенно искренно забыл и о позднем времени, и о доме, и о мисс Дженерс, и обо всём на свете, кроме волшебной колядки и красной звезды. И с каким наслаждением ел он на ходу кусок толстой холодной малороссийской колбасы с чесноком, от которой мёрзли зубы. Никогда в жизни не приходилось ему есть ничего более вкусного!

И потому при выходе из булочной, где звезду угостили тёплыми витушками и сладкими крендельками, он только слабо и удивлённо ахнул, увидя перед собою нос к носу тётю Нину и мисс Дженерс в сопровождении лакея, швейцара, няньки и горничной.

 

 

Н. Д. Телешов «Елка Митрича» (из цикла «Переселенцы»)

Дети прыгали, весело визжали и кружились, и Митрич не отставал от них. Душа его переполнилась такою радостью, что он не помнил, бывал ли еще когда-нибудь в его жизни этакий праздник.

– Публика! – воскликнул он наконец. – Свечи догорают… Берите сами себе по конфетке, да и спать пора!

Дети радостно закричали и бросились к елке, а Митрич, умилившись чуть не до слез, шепнул Аграфене:

– Хорошо, баба!.. Прямо можно сказать правильно!..

Это был единственный светлый праздник в жизни переселенческих "Божьих детей". Елку Митрича никто из них не забудет!

 

 

Н. Тэффи «Неживой зверь»

Вечер уже подходил к концу, и самых маленьких, громко ревущих ребят стали снаряжать к отъезду, когда Катя получила свой главный подарок – большого шерстяного барана. Он был весь мягкий, с длинной кроткой мордой и человеческими глазами, пах кислой шерсткой, и, если оттянуть ему голову вниз, мычал ласково и настойчиво: мэ-э!

Баран поразил Катю и видом, и запахом, и голосом, так что она даже, для очистки совести, спросила у матери:

– Он ведь не живой?

 

 

Я. Гашек «Сочельник в приюте»

В первый день рождества Христова сироту Пазоурека заперли в кладовую, где хранились мешки с мукой, а также, к радостному его удивлению, и с сушеной сливой.Это открытие пробило брешь во мраке окружавшей Пазоурека безысходности, и он, вероятно, возблагодарил бы господа бога за ниспосланные сливы, если бы не был в таком настроении, когда любезного господа больше всего хочется проклясть.

Было совершенно очевидно, что своим заключением он обязан именно ему – господу богу милосердному. Устроившись на мешке с мукой, Пазоурек начал перебирать в памяти события вчерашнего вечера, когда по случаю сочельника к ним в приют явился новорожденный Христос, принявший на этот раз образ пана учителя закона божьего, а также директора приюта, каких‑тодвухтолстыхгосподиодноготощегоидлинного, которыйтоидело шмыгал носом и которого величали «ваше превосходительство». Потом двое самых смирных сирот принесли снизу из директорского кабинета свертки с шарфами, сложили их под елкой и поцеловали пану законоучителю руку.

 

 


Дата добавления: 2018-02-15; просмотров: 482;