Ты часто найдешь, что судьи - это те же клиенты.



Недавно я читал, что это несколько лет назад произошло в одном американском городе. В Сан-Франциско, Калифорния, было начато судебное дело против судьи. Оказалось, что судья работал как агент небольшого клуба, который поставлял алкоголь и проституток. И удивительнее всего было то, что он был самым строгим судьей в Сан-Франциско - самым строгим судьей! Он сурово наказал многих жуликов, и люди боялись, когда он разбирал их дело. Он сам попался на том же бизнесе! Люди были удивлены; никто не думал, что этого судью поймают на таких вещах, никто не мог этого себе представить. Когда дело было передано в суд, другой судья, который был его другом, попытался его спасти, дав ему легкое наказание. Впоследствии выяснилось, что и другой судья был замешан в том же деле!

Жизнь очень сложна: ваши судьи часто величайшие преступники. Ваши политики часто те, кто должен сидеть в тюрьмах. Но у них хорошо подвешен язык, они очень умные. И они знают трюк: изо всех сил осуждать других за то, что хотят делать сами. И никто не подумает, что они сделают такую вещь.

Показать другим, объявить что-то перед другими - это способ спрятаться. Ты хочешь что-то скрыть, тогда ты объявляешь другим: "Я человек характера, я от всего отрекся, я много знаю", и ты попытаешься что-то спрятать. Кто бы ни объявлял о знании, он пытается скрыть свое невежество. Кто бы ни объявлял о том, что отрекся от мирского, он пытается скрыть свою распущенность. Выставлять что-то напоказ - просто значит пытаться скрыть противоположное.

Но от Бога ничего нельзя скрыть. И какой смысл скрывать что-то от людей? Завтра ты станешь пылью, и те, от кого ты что-то скрывал, тоже станут пылью. В их взглядах нет предельной ценности; у их мнений нет важности, в их суждениях нет смысла. Говорят ли они о тебе хорошо или плохо, это не имеет значения. Суть в том, кто ты в собственных глазах.

Фарид говорит: "Фарид, если ты действительно мудр, не ходи и не болтай о своей мудрости. Если ты действительно мудр, загляни внутрь себя. Не пиши против других черные буквы. Смотри в себя - ты увидишь там недостатки. Твоя сила мала, а время уходит. Разрушь собственный порок - проснись!"

Человек поднялся от животного уровня. Это счастье. Теперь он должен подняться от человеческого уровня. Человек становится полным, только когда превосходит человеческое состояние. "Блаженны человеческие существа, - говорит Иисус, - которые поднимаются над состоянием человека".

Есть слова Ницше: "Несчастным будет тот день, когда стрела человека отречется от желания трансцендировать себя". Несчастным будет тот день, когда в луке человеческого желания не будет стрелы трансценденции. Когда человек будет удовлетворен тем, какой он есть, - это будет несчастный день. Не будь удовлетворен, пока не достигнешь Божественного. Быть удовлетворенным - значит достичь Божественного. Быть удовлетворенным меньшим - значит выпустить из рук то, что более всего стоило бы получить; для этого ничего не нужно делать, нужно только открыть глаза. Чтобы дотянуться, тебе нужно только протянуть руку. Тебе стоило только вздохнуть, и ты был бы наполнен его ароматом, и тебе не пришлось бы ничего для этого делать. Тебе нужно только поднять глаза, и солнце прямо перед тобой. Если бы его не было, ты никогда не мог бы его пережить. Поэтому не останавливайся ни на чем меньшем - не удовлетворяйся просто тем, что ты человек.

В мире есть три типа людей: первые, которые пытаются стать животными; вторые, которые пытаются стать людьми, и третьи, которые не удовлетворятся ничем меньшим, кроме как стать Богом. Стань человеком третьего типа, потому что только тогда жизнь расцветет в предельное. Лотос жизни со всем его ароматом отдастся небу.

Третий вопрос:

Ты сказал, что наука не может привести к религии, потому что наука - это поиск причины. Значит ли это, что поиск религии беспричинен?

Религиозный поиск тоже начинается с цели - но религиозный опыт случается, лишь, когда цель отброшена, когда ты становишься свободным от всех целей.

Попытайся понять это. Поиск начинается с причины - иначе как начнется поиск? Тебе надоедает мир, или ты начинаешь видеть бессмысленность мира, тогда ты начинаешь искать смысл. Ложность мира становится очевидной, и тебя начинает интересовать истина. Желания тела становятся бессмысленными, тогда ты начинаешь искать душу. Ты думаешь, что, раз не нашел блаженства там, может быть, ты найдешь его здесь. Ты не нашел покоя там, может быть, ты найдешь его здесь. Все, что ты нашел там, было мгновенным - может быть, здесь у тебя появится контакт с вечным. Конечно, ты начинаешь поиск с цели; ты можешь начать поиск только с цели.

Сам смысл поиска в том, за ним стоит какая-то цель. Ты в поисках чего-то: это значит, что ты начал с какой-то жажды, стремления чего-то достичь. Есть жажда. Начать поиск таким образом абсолютно правильно - у него есть причина - но поиск закончится только тогда, когда не будет причины. В поиске и исследовании однажды наступает момент, когда ты осознаешь, что сам поиск стал преградой. Ища и исследуя, ты приходишь в такое место, где обнаруживаешь, что сам поиск блаженства является причиной отчаяния. "Мы искали блаженства в мире и не нашли его. Теперь мы ищем блаженства в Божественном, и не находим его здесь - но это понимание озаряет тебя только после многих опытов, - что поиск блаженства, жажда блаженства, желание блаженства само по себе является причиной отчаяния. Однажды случается это понимание, и поиск прекращается. В этот день ты станешь продолжать искать, а поиск будет отброшен.

Мирской поиск уже отброшен, теперь отброшен и поиск Божественного. И в тот момент, когда поиска нет, внезапно ты находишь, что возникает музыка блаженства. Ливень без туч... теперь облаков нет, но идет дождь.

Тот, кто не ищет, никогда не находит, но и тот, кто продолжает искать, тоже никогда не найдет. Пойми эту трудность: тот, кто ищет, может найти, а как может найти тот, кто не ищет? Но тот, кто ищет, в конце концов не находит из-за поиска; только когда он его отбросит, поиск закончится.

В поиске и исследовании, мой друг,
Кабир исчез сам.

Кабир говорит: "Я искал и исследовал, но не нашел, что искал. Напротив, потерялся сам Кабир".

В поиске и исследовании, мой друг,
Кабир исчез сам.

Случилось единение... Лао-цзы говорит: "Ищи, и заблудишься". Но это утверждение только для следующего шага. Это не для тех, кто не начал искать, это для тех, кто совершил столько поисков, что теперь устал от самого поиска. Им Лао-цзы говорит: "Ищите и заблудитесь. Если хотите достичь, отбросьте и поиск". Но помни, ты сможешь отбросить поиск только после того, как его начал. Не хитри и не говори: "Если поиск нужно, в конце концов, отбросить, зачем вообще его начинать?" Почему тогда не оставаться там, где ты есть? Ты ведешь бизнес, сидишь в лавке - зачем вообще все эти проблемы? Это кажется западней: "Сначала ищи, потом отбрось поиск!"

Будда искал шесть лет, искал тотально. Однажды он нашел, что ничего нельзя найти путем поиска. Он устал от поиска: "Нет ни опыта истины, ни проблеска Божественного, ни малейшего признака души - ничто не найдено". Он так устал - предельно устал - и его поиск был отброшен. Тем вечером он сидел под деревом. Той ночью он не видел снов, потому что сны приходят, когда ты что-то ищешь. Когда ты ищешь денег, тебе снятся деньги. Если ты ищешь Кришну, во сне он стоит перед тобой, играя на флейте. Ищи Христа, и ты увидишь его распятым на кресте. Что бы ты ни искал, поиск будет отражен во снах. Сны показывают твои желания. Сон - это термометр, он показывает, что ты ищешь.

И психология, прежде всего, обращает внимание на твои сны. Она не спрашивает, в чем твоя проблема, она сразу переходит к снам. Потому что ты можешь обмануть - ты обманываешь, даже когда говоришь о своих проблемах! Ты приходишь за лечением, а обманываешь даже врача. Ты не рассказываешь ему о своих настоящих проблемах, ты рассказываешь о ложных проблемах.

Люди приходят ко мне, и их проблемы отличаются от того, что они говорят. Может быть, они сами не знают об этом самообмане. Кого ты обманываешь? Если ты не хочешь рассказывать мне свои проблемы, зачем тратить мое и свое время? Но они говорят о каких-то других проблемах, которые им подходят. Они говорят о проблемах, которые повысят их престиж. Может быть, их тревожит секс, но они не говорят об этой проблеме, они боятся сказать: "Что скажут другие?" Вдруг кто-то услышит, что они страдают от сексуального желания: "Тебе семьдесят лет, а тебя все еще беспокоит сексуальное желание?" Это претит их эго. Они не говорят о реальном затруднении, они говорят о чем-то другом. Они говорят: "Как мне найти Бога? У меня нет покоя ума - как мне найти покой?"

Я спрашиваю их: "Расскажите мне свою трудность. Почему вы беспокойны? О покое мы поговорим потом. Что вас тревожит?"

Они говорят: "Всевозможные тревоги - просто скажи нам, как найти покой".

Они не хотят, чтобы их тревоги были обнажены, потому что если о них узнают другие, это разрушит их престиж. Человек боится обнажить свою болезнь. Он боится даже узнать сам, возможно ли исцеление?

Психологи не доверяют тому, что ты говоришь, - можно ли сказать больше о человеческом недоверии? Что может полнее показать падение человека? Они говорят: "Расскажи нам свои сны. Мы заглянем в твои сны во всех подробностях, и тогда сможем узнать, в чем проблема. Ты можешь сказать, что вспоминаешь имя Бога, повторяешь имя Рамы, - но ночью тебе снятся красивые женщины. Сон реальнее, он дает о тебе больше информации. Днем ты повторяешь имя Рамы, все в порядке, но желание прячется между всеми бусинами твоих четок. Из чего бы ни были сделаны бусины четок, пронизывающая их нить сделана из желания. Она скрыта. Ты можешь продолжать повторять имя Рамы, но то, что ты делаешь на самом деле, не имеет с Рамой ничего общего. Может быть, это только способ подавить внутреннее желание. Ты продолжаешь повторять имя Рамы, чтобы избежать необходимости смотреть вовнутрь. Ты продолжаешь создавать много шума внутри, чтобы скрытое не было разоблачено. Но внутри сексуальное желание вибрирует с полной силой. Оно проявится во снах ночью. В это время ты не сможешь его подавить. Тогда, оттолкнув мантру в сторону, сексуальность выйдет на поверхность.

Ты будешь удивлен: если ты заглянешь во сны людей, которых называешь святыми, то увидишь, действительно ли они святые. Сны святых очень кощунственны! Сны аморального человека иногда могут быть святыми, но сны святых никогда не святы. Преступнику в тюрьме может иногда присниться сон, что он становится санньясином и все отбрасывает: "Я много страдал. Я ухожу с чашей для подаяния. Должен ли я выбрать путь Будды или путь Махавиры?" Но люди, которых ты находишь на пути Будды и Махавиры, - монахи и святые - при встрече спроси их, какие им снятся сны. Им снится мир. Они постятся днем, а ночью их приглашают на обед в императорский дворец. Им снится еда. Если ты постился, ты знаешь - ночью тебе приснится еда. Когда желудок полный, иногда может случиться так, что тебе приснится пост. Но если у тебя пустой желудок, тебе приснится только еда. Сны дают сведения о твоей реальности.

Этой ночью Будда не видел снов. Не осталось никакого поиска. Мир уже стал тщетным, теперь же тщетным стало даже освобождение. Он уже отрекся от мира; теперь исчезло даже желание нирваны. Теперь не осталось ничего, чего можно было бы достичь. Все поиски оказались тщетны, даже поиск религии. Той самой ночью он достиг предельного блаженства. Все поиски исчезли, все блуждание прекратилось.

В поиске и исследовании, мой друг,
Кабир исчез сам.

Утром, когда он открыл глаза, исчезала последняя звезда рассвета. Говорят, что, глядя на гаснущую звезду, он стал просветленным. Его глаза, наверное, стали прозрачными. Исчезли все сны, все мысли, все желания, все будущее, не осталось ни стремлений, ни идеи чего-то достигнуть - не осталось ничего, Ум был пуст. Ему было некуда идти, некем становиться, нечего достигать. Время остановилось. Поток времени остановился. В это мгновение все было достигнуто.

Поэтому поиск нужно начать, а затем отбросить. Пойми это так: ты должен взобраться на лестницу, а затем отбросить лестницу. Только тогда ты войдешь в новое измерение. Поиск религиозности начинается с цели, но опыт религиозности случается, когда цели нет.

Четвертый вопрос:

Ты сказал, что, если я могу привести причину прихода к тебе, это значит, что я вообще к тебе не пришел. И если в ответ я пожму плечами, значит, я к тебе пришел. Я не в состоянии привести причину, не могу я и сказать, что пришел без причины. Пожалуйста, скажи мне, где я?

Ананд Майтрейя задал этот вопрос. Именно это значит, пожать плечами! Ты не можешь ни привести причины, ни сказать, что пришел без причины. Что еще может значить, если ты пожимаешь плечами? - что ты не знаешь! Это состояние прекрасно, потому что все, что ты знаешь, неправильно. Твое знание полно невежества. Твои решения основаны на сомнении. Твои поиски, желание искать могут возникнуть только в тебе. Ты неправилен, поэтому не может быть правильным и твой поиск.

Хорошо, что у тебя нет ответа. Все в полном порядке. Теперь внутри есть пустое место, куда может низойти ответ. Те, кто очень уверен в том, почему они сюда пришли, - сама их уверенность становится препятствием к тому, чтобы встретиться со мной. Ты не можешь быть уверен; если бы ты был уверен, не нужно бы было ко мне приходить. Твоя уверенность ложна. Но если ты очень уверен, эта уверенность станет препятствием. Будь немного более текучим, не будь таким застывшим, не будь таким определенным. Видь, что ты ничего не знаешь: "Каким-то образом, ощупью, мы сюда пришли. Не ясно, куда мы идем. Не ясно, зачем мы пришли. Мы даже не знаем, почему мы остановились здесь, а не стали двигаться дальше. Мы ничего не знаем, потому что мы бессознательны".

Это очень красивое состояние. Что-то может случиться в этом состоянии, потому что в этом состоянии эго тебе не лжет. Эго просто сообщает тебе факт, что ты внезапно обнаружил себя здесь. Конечно, у тебя, должно быть, есть какая-то неправильная причина, потому что если у человека правильная причина, ему не нужно никуда идти. Не ясно, что это была за причина; даже это не ясно. Если ты со мной в таком состоянии, которое я называю хаотическим состоянием - что ты не знаешь сам почему, - тогда ты похож на облако, у которого нет формы, и ты будешь отлит в форму своей истинной природы. Если ты пришел с какой-то формой, ты будешь застывшим. Твоя форма не позволит тебе быть гибким, не позволит тебе течь.

Некоторые люди приходят и говорят:

- Мы хотим получить видение Рамы.

Их желание видеть Раму создает препятствие. Я говорю им:

- Будьте добры к Раме - зачем его беспокоить?

Они говорят:

- Нет, мы хотим видеть Раму! Мы хотим видеть Раму с его луком.

Именно из-за этого безумия Рама до сих пор стоит с луком! Сколько еще вы заставите его стоять? Наверное, он устал, простите его. И этот Рама стоит между вами и мной. Это трудная ситуация: вы не сможете меня слушать. Вы услышите только то, чего я никогда не говорил, и поймете вещи, которых я совсем не имел в виду.

Не приходи ко мне с целью. Нет, твоя цель станет проблемой. Ты должен говорить:

- Я ничего не знаю. Я не знаю, ищу ли я Раму, Будду или Кришну.

Ты должен говорить:

- Я ничего не знаю.

Тот, кто может сказать: "Я не знаю", совершил первый шаг к знанию всего. Приятие невежества - это первый проблеск знания.

... Подобно ребенку, маленькому ребенку, который ничего не знает; какое-то любопытство, готовность, какой-то поиск привел тебя сюда. Он выполнил свою работу и привел тебя, но это не конец. Ты пришел сюда из этого любопытства. Тебя принесло волной, ты оказался на этом берегу - теперь предоставь все мне. Теперь не сиди здесь с желанием, чтобы случилось что-то конкретное. Что должно случиться, то случится. Именно это я называю "пожимать плечами".

Последний вопрос:

Преданность Сахаджо достигает кульминации в адвайте, не-двойственности, но в случае Госвами Тулсидаса* двойственность остается. Пожалуйста, пролей немного света на это различие.

* В БСЭ, т. 21, ст. 451 (Москва, 1975), а также в "Махабхарате" и "Рамаяне" (БВЛ, Москва, 1974 г.) указывается, что авторство "Рамаяны" приписывают легендарному мудрецу и поэту Вальмики, в энциклопедии "Мифы народов мира" "Рамаяна" названа "народным эпосом". - Прим. ред.

Тебе это будет трудно понять. Есть две формы религии: культовая, традиционная религия - старая, гнилая, превратившаяся в руины, - и другая форма, религиозность, которая всегда рождается свежей.

Я называю первую религию "древней"; вторую я называю "вечной". Под вечным я не подразумеваю старое, под вечным я подразумеваю то, что всегда ново, в каждое мгновение свежо, как роса, что не в руинах, что ново, как утреннее солнце. Старая религия установлена и становится сектой. Новая религия - революционная, бунтарская. Это не статус-кво, она хаотична. Старая религия становится рабством, новая религия становится прокламацией свободы. И интересно то, что все новые религии постепенно становятся старыми, а все старые когда-то были новыми. Это затрудняет объяснение.

Тулсидас был символом старой религии, древней религии, религии, которая в прошлом была молодой. В дни Рамы она, наверное, была молодой; теперь история стала очень старой. Тулсидас - человек знания, а не человек разума. Он богослов, а не будда. Он великий поэт. Тулсидас не получился бы и из тысяч Сахаджо вместе взятых. Его литература, его слова, его работа уникальна, но он не пробужденный человек. И если соединить вместе миллион Тулсидасов, даже тогда не получится свежести одного слова Сахаджо.

У Сахаджо другое качество: она говорит из собственного опыта. Она поднимается от самого источника. Тулсидас заимствует, поэтому я никогда не говорил о Тулсидасе. Я не говорил о нем умышленно. Много раз ко мне приходили и говорили:

- Ты говоришь о Кабире, Нанаке, Даду и даже тех людях, имен которых никто не слышал - Сахаджо, Дайе - даже о них. Почему ты не говоришь о Тулсидасе? Он живет в каждом индийском сердце.

Я не упоминал его умышленно. Я знаю, что он живет в каждом индийском сердце, но он там живет по неправильным причинам. Он живет там, потому что старый гнилой индийский ум его там удерживает.

Тулсидас поддерживал мертвую религию. Он был богословом, не бунтарем. Он не несет такого огня, как Кабир, Сахаджо, Фарид, - только пепел. Одно время, может быть, в нем был огонь - во времена Рамы. Тулсидас - это только последователь сгнившего пути. Он следует традиции. У него есть место в индийском сердце, потому что в умах большинства людей есть место для мертвой религии. Люди мертвы. Мертвых привлекает мертвое. Но у мертвых нет места для Кабира. И Сахаджо не производит большого впечатления. Чтобы получить от них впечатление, тебе нужно стать живым. Если хочешь, чтобы они были в твоем сердце, тебе придется изменить сердце. То, что они просят у тебя, очень дорого, но, чтобы повторять стихи Тулсидаса, ничего не требуется. Он просто дает выражение твоего ума лучшим языком. Это твои выражения. Он не говорит ничего другого, он представляет уже готовые верования в красивой одежде. Он тебе нравится. Он выражает твой ум.

Поэтому "Рамаяна" Тулсидаса вошла в каждый дом - она представляет каждый дом. Она представляет толпу, толпа слепа, и ее численность огромна. Он ничего не знает о себе, но выражает ваши древние концепции и верования очень красивым языком. Он не говорит ничего нового, он повторяет ваши слова.

Если ты понимаешь вещи правильно, если Тулсидас тебе нравится, это означает, что ты пытаешься избежать внутренней революции. Это труп религии, из которого давным-давно ушла жизнь. Именно поэтому индуистское общество приняло Тулсидаса с великим уважением и благодарностью.

Но Кабир - это проблема, Сахаджо - это проблема. Они приносят свежие новости из дома Бога. Их индивидуальность возникает свежей, как утро. Лишь немногие смогут их узнать. Их смогут узнать лишь те, у кого есть стремление и способность стать новым, - те, кто готов пройти с ними через огонь. Некоторые люди смогут узнать их состояние, но песни их флейт не привлекут миллионы; лишь немногие избранные пойдут по их путям. Да, может случиться и так, что однажды их пути тоже станут старыми. Тогда их окружат богословы и начнут создавать традицию - тогда к ним присоединятся миллионы людей.

Когда религия становится старой, люди присоединяются к ней, потому что в мертвой религии уже не нужно меняться. Напротив, мертвая религия тебя спасает. Она не меняет тебя - она тебя спасает, защищает. Именно это случилось с Нанаком. Голос Нанака был голосом бунтаря, но в голосе сикхской религии нет никакого бунта. Теперь это проторенная тропа. Нанак зажег огонь, но теперь сикхи такие же, как и индуисты, мусульмане, христиане; теперь все кончено. Когда Нанак начал свой бунт, с ним были очень немногие; очень немногих - их можно сосчитать по пальцам - он привел в трепет.

Слово сикх родилось от слова шишья, ученик. Он нашел нескольких учеников, которые были готовы учиться, которые были готовы идти с ним, куда бы он их ни повел; в глубокую ли темноту или свет, в день или ночь, и каким бы ни был результат, они были готовы с ним идти. Религия сикхов родилась из этих нескольких учеников. Но время идет, все становится организованным и превращается в секту. Богословы собираются, продолжаются объяснения, формируются церкви и храмы, все устанавливается и тупеет. Огонь бунта погашен пеплом богословия. Любовь к медитации забыта, и священные писания становятся важнее. Пока был Нанак, он был важнее всего, теперь важна книга Гуру Грантха Сахиб. Оригинальное, без-мысленное существование потеряно; теперь акцент на словах. Теперь люди и священники сидят и читают. Может быть, они хорошо читают, объясняют, может быть, они хорошо поют, но где голос Нанака? Теперь есть только книга. Книга зависит от тебя: ты можешь придать ей такой смысл, какой тебе понравится. Нанак от тебя не зависит. Ты не можешь придать Нанаку свой смысл; он слишком живой. Поэтому мастер потерян, и теперь у них в руках осталась только книга мастера.

Это происходит во всех религиях. Те, кто ходил с Махавирой, были совсем другие люди - их храбрость, их смелость... Тогда нужно было ходить голым. Толпа могла побить тебя камнями. Теперь есть джайны - джайн сидит в храме и поклоняется: он слушает, что сказал Махавира, но не вносит в свою жизнь никаких перемен. Он убил Махавиру. Он не умер с Махавирой и не стал новым - он убил Махавиру. Он сделал древним его - и себя заодно. Тулсидас поддерживал религию статус-кво, мертвую религию. Тулсидас был богословом, и великим богословом; его слава в богословии. Но это не его опыт, он не знает себя. Поэтому я отложил Тулсидаса в сторону, я избегаю его намеренно. Людей Тулсидас интересует именно по тем причинам, по которым я его избегаю. Людям интересно, потому что он правит миллионами сердец. Даже неграмотные люди в деревнях повторяют его стихи. По этой причине он интересует людей. Он знаменит, его работа "Рамачарит Манас" переведена на многие языки мира. Ты удивишься, узнав, что ее перевели даже в такой стране, как Россия. Россия не имела ничего общего с религией, но перевела "Рамачарит Манас" Тулсидаса.

Им немного страшно переводить Кабира - Кабир слишком бунтарский даже для русских революционеров. Но они не боятся переводить "Рамачарит Манас" для так называемых русских революционеров. Это поддерживает статус-кво: что бы то ни было, пусть остается, как есть. Это должно быть принято, не трансформировано.

Тулсидас - индуист. Сахаджо не индуист. Кабир и Нанак не индуисты, не мусульмане и не христиане. Просветленный человек никогда не бывает индуистом, мусульманином или христианином - а толпа всегда состоит из индуистов, мусульман и христиан.

Толпа ходит по установленным дорогам, суперхайвэям. Мудрецы ходят по тропам, лесным тропам. Мудрецов не толпы; львы не ходят стадами. Мудрец один. Он вошел в свое одиночество. Деликатный цветок одиночества расцвел у него внутри. Очень немногие люди смогут поднять глаза на такую высоту, чтобы увидеть его, но только они смогут увидеть этот цветок. Толпа всегда отвергает мудреца, потому что толпе мудрец всегда кажется причиной проблем. Все было в порядке, а он все перевернул с ног на голову. Все шло гладко, а этот человек появился и стал говорить:

- Что в этих писаниях? Что в этих храмах? Что в этих поклонениях и молитвах?


Дата добавления: 2018-02-15; просмотров: 180; ЗАКАЗАТЬ РАБОТУ