Не повторяй одно и то же двадцать четыре часа.



В жизни есть два берега, два берега реки жизни. Есть усилие, есть покой; есть пробуждение, есть сон. Именно поэтому веки открываются и закрываются. Именно поэтому дыхание входит и выходит. Именно поэтому есть рождение и смерть. Именно поэтому есть мужчины и женщины. В жизни два берега - и тот, кто умеет поддерживать равновесие, переживает свою истинную природу. Не держись за один берег. Если ты держишься за один из них, ты выбрал. Ты схватил одну половину, а вторую упустил - а эта вторая половина тоже божественна.

Ко мне приходят люди. Несколько лет назад ко мне привели одного джентльмена. Он был хорошим человеком. Плохие люди попадают в плохие проблемы, хорошие - в хорошие, но никто не может жить без проблем. То, что они хорошие, становится подпоркой для их эго.

Этого джентльмена привели ко мне. Я спросил, что случилось. Он был в очень плохом состоянии. С ним была его жена и его отец. Я спросил у них, что случилось, потому что сам он не мог даже говорить.

Они сказали, что, когда он начал читать книги Шивананды, он спал восемь часов, а теперь стал спать пять часов, потом четыре и три часа. "Теперь его ум стал ненормальным, и как бы мы ни пытались его убедить, он отвечает: "В любом случае человек должен выйти за пределы сна" и "просветленные вообще не спят". Он все время носит с собой эти книги. Сначала он решил отбросить сон, но стал постоянно хотеть спать и поговорил с другим гуру. Тот сказал ему: "Если хочешь сократить сон, ты должен уменьшить и количество принимаемой пищи. Если много ешь, ты будешь целый день спать - ты переедаешь". И он стал есть меньше, теперь он только пьет молоко. Его тело высохло, он ослабел. Он не спит всю ночь. Он боится спать, потому что во сне ему снятся сны, а это грех: "Сны должны быть отброшены". Теперь он становится все более ненормальным. Он или никого не слушает, потому что много знает, или спорит и всегда выигрывает спор". Его жена заплакала; она сказала: "Теперь из-за этого моя семья разрушена. Освободи его как-нибудь от этого Шивананды!"

Я спросил его:

- Где твоя книга?

Он всегда носил с собой в сумке книгу. Я сказал:

- По крайней мере, посмотри на фотографию Шивананды! Во всей Индии ты не найдешь более толстого человека - он весит больше, чем четыре Ма Тарус вместе взятые! Действительно ли ты переедаешь? От тебя остались одни кости, ты не можешь даже ходить. Когда ходит Шивананда, его должны поддерживать два человека, потому что сам он уже ходить не может. С помощью двух других людей он может ходить. Прочитав его книгу, ты должен был посмотреть на его фотографию, его фотография есть на всех книгах".

Но хорошие люди заражаются благородными болезнями, которые могут оказаться опаснее обычных, плохих.

Жизнь требует огромного равновесия. Я называю равновесие самодисциплиной. Под самодисциплиной я не подразумеваю отречение. Я подразумеваю равновесие между потаканием и отречением. Я подразумеваю, что жизни нужно придать естественную и легкую форму. Телу нужен отдых, телу нужна пища, нужна и работа. Спи ночью и бодрствуй днем.

Что должен делать религиозный человек? Во сне она в пустом небе Божественного; проснувшись, она вспоминает Божественное.

Когда ты просыпаешься, видь Божественное; когда спишь, падай в пустоту. Пусть это будет твоей духовной практикой: не забывай Божественное, пока бодрствуешь, и никого не вспоминай во сне, даже Бога, потому что, если ты вспоминаешь даже Бога, пустота не будет полной.

И когда ты начинаешь двигаться между пустотой и наполненностью, ты в состоянии опьянения осознанностью, не в бессознательности. Именно поэтому Сахаджо говорит: нога спотыкается, утрачен контроль... так и есть. Но... тогда о них заботится Божественное. Теперь не нужно заботиться о себе, существование заботится о том, кто достиг равновесия в жизни. Во сне она в пустом небе Божественного; проснувшись, она вспоминает Божественное.

Что бы она ни сказала - это божественные слова.

Что бы ты ни сказал, говори это так, словно называешь божественное имя. Говори только так. Говори только о Божественном, или не говори вообще. Ты можешь обойтись без разговоров, но если ты говоришь, пусть это будет о Божественном.

В Индии есть древняя традиция, и мы забыли ее смысл: даже если ты встречаешь на дороге незнакомца, ты говоришь "Рам Рам" и складываешь руки в намастэ. Это напоминание о Божественном в приветствии. Сейчас даже в ваших приветствиях есть мотив. Но в деревнях, если ты встречаешь кого-то на дороге, если даже этот человек тебя не знает, он скажет: "Джай Рам Джи" - да победит Рама, - Божественное у тебя внутри. Ты можешь подумать, что это чепуха. Ты не знаешь его и не имеешь к нему никакого отношения - это не важно, он приветствует тебя: "Джай Рам Джи".

Деревенский житель следует старому обычаю. Он не просто приветствует тебя, он вспоминает Божественное в этом приветствии. Что бы она ни сказала - это божественные слова. Ты оказался рядом и стал предлогом. Он воспользовался возможностью вспомнить Божественное.

Именно поэтому в мире нет другого такого приветствия, как приветствие индуистов. "Доброе утро" - это ничего, но так себе. Но "Джай Рам Джи" уникально. Зачем говорить об утре, если можно говорить о Божественном? - оно включает в себя утро! В "добром утре" нет упоминания о Божественном, но утро, несомненно, упоминается в Джай Рам Джи. Утро не всегда доброе, вечер не всегда добрый. Божественное всегда хорошо. Утра и вечера переменчивы: сегодня погода хорошая, завтра плохая. Божественное всегда хорошо. Если хочешь что-то вспомнить, вспомни Божественное.

Что бы она ни сказала - это божественные слова.
Она практикует безжеланную преданность.

И пусть твоя преданность будет лишенной желаний. Пусть в ней не будет ожиданий. Это критерий любви. В тот момент, когда ты что-то просишь, она становится желанием, она падает. Когда ты ничего не просишь, любовь становится преданностью, она поднимается высоко вверх. В тот момент, когда ты просишь, ты вешаешь любви на шею камень. Когда ты не просишь, у любви есть крылья, она может лететь в небо. Она практикует безжеланную преданность.

Она навсегда утонула в любви,
опьяненная своей сущностью.
Сахаджо говорит: она видит, не различая.
Никто не нищий, никто не король.

Сахаджо говорит: "Таким стало мое состояние - чистая удовлетворенность, окружающая меня внутри и снаружи". Чистая удовлетворенность. И человек даже не сознает этой удовлетворенности. Не остается ни ожиданий, ни зависимости от другого. Теперь нет "другого", какие могут быть ожидания? Не осталось ничего, чего можно было бы достигать, потому что все едино. Некуда идти, не осталось будущего, настоящее мгновение само по себе полно. Человек спит в пустом небе Божественного, ходит в Божественном; что бы он ни говорил, это Божественно. Когда он не говорит, это молчаливая преданность, молчаливая и ничего не требующая. Когда не о чем просить, какой смысл говорить?


Дата добавления: 2018-02-15; просмотров: 364; Мы поможем в написании вашей работы!






Мы поможем в написании ваших работ!