Этот ответ меня несколько озадачил. Я стояла в некоторой растерянности, не зная, что и сказать.

Книга Анастасии Новых «Сэнсэй. Исконный Шамбалы»

 

 

Повествование Юности о столкновении с Мудростью на первый взгляд кажется наивностью. Но это обыденное восприятие — лишь иллюзорный барьер, искусная ловушка, расставленная нашим Эго на пути к безупречности Духа. Тот, кто преодолеет её, откроет для себя гораздо большее, нежели он мог надеяться. Хвала Победителю — ибо Знание будет ему наградой, ибо тайное станет для него явью.

Книга составлена по заметкам из личного дневника бывшей десятиклассницы, отражающие события 1990 —1991 годов.

 

 

Пролог

 

Тихая, теплая летняя ночь давно уже вступила в свои полновластные права, сменив су­ма­тошный день со всей его важной хлопот­ли­­востью и мелочной суетой. Ее темное покрывало успокаивало и сладко убаюкивало все живое, медленно погружая в глубокий сон. Не действовали эти чары разве что на влюбленные сердца, у которых вечность пролетала как мгновение. На морском берегу в без­людном месте сиротливо мерцал костер, отбра­сывая причудливые таинственные тени. Возле него одиноко сидело бесформенное су­щество. Свидетелем его присутствия была лишь бесконечная Вселенная, ярко иллюми­ни­­рующая звездными мирами, да Луна, при­гла­­шающая в вечность своей серебристо-блестящей на водяной глади дорожкой. Вокруг сто­яла такая тишина, что даже море не решалось потревожить ее своим легким шелестом волн. Казалось, время навеки остано­вилось, потеряв весь свой смысл. Это был сам миг вечности.

Существо зашевелилось, издавая непонятные звуки, и стало медленно разделяться на две копошащиеся части. В воздухе послышалась человеческая речь:

— Боже, до чего же хорошо иногда бывает в этом грешном мире.

— Если честно, то даже уходить не хочется.

— Вот и я о том же.

Пламя костра ярко полыхало, ревностно пытаясь отвоевать у ночи кусочек пространства. Его светлые блики с переменным успехом то поглощались тьмой, то смело вырывались далеко вперед, освещая природу ее естественными тонами.

— Так какое решение будет твое, Ригден?

— Мои выводы, конечно, печальны. Но все же я думаю повременить с окончательным ре­шением… Пожалуй, стоит еще задержаться.

— Но не все ж так плохо. Тем более, раз ты решил остаться, дай им еще один шанс и позволь мне…

В этот момент невесть откуда над морем пронесся легкий ветерок, оживляя лунную дорожку. Последняя завораживающе заискрилась своими серебристыми переливами, маня в таинственную даль. Природа как будто специально дразнила существо, с одной стороны окружая его своей вечностью, а с другой – естественной земной красотой. Видимо, в этом ненавязчивом порыве скрывалась какая-то сокровенная, ведомая только ей одной, тайна.

 

 

1

 

 

Не секрет, что Судьба ведет человека по известному только ей сложному пути тончайших взаимосвязей, природных явлений, хитроумных переплетений тропинок отдельных случайностей и совпадений. В конце концов, это приводит к конкретному событию, решающему перекрестку жизненной дороги. И здесь человек смеет надеяться, что ему предоставлен шанс выбора. Но все та же неумолимая сила Судьбы, с помощью логического сплетения обстоятельств, незаметно помогает человеку делать свой выбор. Ведь ряд событий, по ее замыслу, неизбежно должен сблизить совершенно чужих людей, которые, живя в своем маленьком мирке, в данный момент даже не подозревают об этом. Но это сближение заставит их действовать совместно в общих поисках одной и той же цели, порождая при этом массу решающих событий в жизни других людей.

Не миновала эта участь и меня. Родилась я в далекой российской глубинке. Мои родители были военными, честно и добросовестно выполняли свой долг. Поэтому их начальство, так же честно и добросовестно, посылало нас в разные уголки нашей необъятной тогдашней Родины – Советского Союза. Так наша семья попала на Украину, в «страну цветущих каштанов», где мы и обосновались в благоухающем розами шахтерском крае.

Надо сказать, что человек я довольно компанейский, с разносторонними интересами. Для меня никогда не составляло особого труда найти общий язык с новыми людьми. Поэтому на новом месте моя особа быстро влилась в коллектив единомышленников. Мы вместе посещали различные кружки, в том числе бальные танцы, ходили в кино, кафе, театр. В общем, жизнь шла, как говорится, своим чередом.

Все было прекрасно, только… до определенного момента. Ведь у Судьбы свои планы. Неожиданно для моих близких, и тем более для меня, в самый расцвет моей молодости, она кинула меня в омут таких тяжелых испытаний, что я чуть было не погибла в нем от полной безнадежности и животного страха смерти.

 

2

 

 

В начале учебного года последнего выпускного класса я стала замечать постоянные головные боли, причем сильные и продолжительные. Родители повели меня на обследование. Результаты, по большей части, врачи обсуждали с ними наедине. Это меня сильно насторожило. И смутные сомнения одно за другим стали терзать мою душу. Ведь полная неизвестность была хуже всего.

И все эти обстоятельства страшно пугали до определенного момента, когда случайно не подслушала разговор матери с профессором:

— … но ведь должен быть какой-то выход?

— Конечно, выход всегда можно найти. Понимаете, эта небольшая опухоль может со временем перейти в прогрессирующую стадию. А это очень опасно. Желательно сделать операцию сейчас, пока еще не поздно… В Москве, кстати, есть очень хорошая клиника по этим проблемам с отличными специалистами. Да только туда трудно попасть. Запись на годы вперед. А девочке необходимо, сами понимаете, как можно быстрей. Иначе… предсказать развитие болезни трудно, особенно если опухоль в головном мозге. Иногда человек проживает год, а иногда и дольше…. Но, в любом случае отчаиваться не стоит. Может, вам удастся пробиться по знакомству или связям…

Дальнейшие слова пролетели мимо ушей. В голове стучала только одна фраза: «Год… И все!» Вокруг витала обреченность и пустота. Шумная больничная суета стала постепенно отдаляться, уступая место нарастающему шквалу мыслей: «Умереть в самом расцвете лет! Но ведь я даже еще не пожила…. Почему именно я? Что я такого плохого в жизни сделала?!» Это был крик отчаяния. Слезы градом покатились по щекам. Стало невыносимо душно в этом больничном склепе, и я побежала к выходу. А в ушах как грозное эхо звучал голос профессора: «Один год! Один год… Один!»

Свежий воздух ударил мне в лицо своим опьяняющим ароматом. Постепенно я пришла в себя и огляделась. После дождя деревья стояли, как в сказке, с бриллиантовыми сверкающими подвесками. Вокруг сияла чистота и новизна. Тепло, исходящее из земли, покрывало асфальт легкой дымкой, создавая впечатление нереальности происходящего. Боже, до чего же было вокруг хорошо! Та красота природы, которую раньше не замечала, сейчас приобрела для меня какой-то новый смысл, какую-то свою новую прелесть. Все мелочные проблемы, из-за которых так переживала каждый день, показались теперь такими дурацкими и никчемными. С горечью и тоской глядя на яркое солнце, свежую зелень, веселую перекличку птиц, я подумала: «Как глупо потратила свою жизнь. Как обидно, что ничего не успела сделать в ней действительно стоящего!» Все прежние обиды, сплетни, суета — все потеряло смысл. Теперь окружающие люди были для меня счастливчиками, а я — узником замка Смерти.

Некоторое время я находилась в жуткой депрессии. Меня перестали интересовать учеба, быт, мои прежние увлечения. От ненавязчивых вопросов родителей я просто уходила, закрывшись в своей комнате и безразлично перелистывая книги и журналы. Мне очень хотелось поплакаться, как говорится, «в жилетку», рассказать кому-нибудь, как мне страшно умирать, когда я еще даже не начинала жить. Самым близким человеком, конечно же, была мама. Но какое материнское сердце выдержит из уст собственного ребенка такую, щемящую душу, исповедь. Как-то сидя за столом наедине со своими тягостными думами, я взяла ручку и описала все свои ощущения на клочке тетрадного листочка. Мне стало гораздо легче. Тогда завела себе дневник. Впоследствии он стал для меня лучшим «другом», который терпеливо выносил все размышления по поводу моей неординарной судьбы.

Единственное, что еще как-то отвлекало от тяжелых мыслей, — это общение с друзьями. О моем заболевании, естественно, я им ничего не говорила. Просто не хотелось видеть еще и их со скорбными лицами и глазами, полными сочувствия, как у моих родителей. Это бы добило меня окончательно. Меня забавляла их веселая болтовня, обсуждение проблем, которые мне казались полным абсурдом в этой жизни. На все я теперь смотрела через призму какого-то нового видения, с завистью человека, который в самом расцвете своей молодости должен покинуть этот загадочный, так и непознанный мир. Что-то во мне определенно изменилось, надломилось.

 

 

3

 

 

Когда друзьям все-таки удалось вытащить меня в кино из моего домашнего добровольного заточения, то я с удивлением обнаружила, что и фильмы теперь воспринимаю совершенно по-другому. Тогда в моду только стали входить восточные боевые искусства. В новоявленных кафе за рубль или «трешку» крутили по видео самые популярные боевики. Мастерство спортсменов, необычные случаи их самоисцеления, сила и воля духа заинтриговали меня. Я знала, что все это актерская игра. Однако меня не покидала мысль, что многие сюжеты основаны на реальных феноменальных фактах из истории человечества. Это побудило мою особу к поискам соответствующих статей, книжек и журналов. Моя явная заинтересованность феноменами перекинулась и на моих друзей. Они с азартом охотников стали, кто где мог, доставать «дефицитную» литературу.

Восхищение неординарными способностями этих людей, а также глубиной понимания ими этого мира пробудило во мне какую-то внутреннюю скрытую силу… надежды, смутное предчувствие того, что смерть моего тела – это еще не мой конец! Это озарение настолько поразило, настолько внутренне воодушевило, что я не только быстро стала выходить из депрессии, но даже почувствовала какой-то новый вкус к жизни. Хотя мой разум по-прежнему, как и раньше, осознавал неминуемую гибель, ведь от рака мало кто излечивался. Но в новом понимании эта формулировка уже не угнетала, не порождала страх. Что-то внутри меня просто отказывалось в это верить. И что самое интересное, оно стало неосознанно сопротивляться моим тяжким, темным мыслям.

Это новое чувство вновь заставило меня еще раз пересмотреть мою прошлую жизнь, то, как глупо ее прожила. Я ничего в ней плохого не сделала. Но совершенно очевидно, что каждый день, каждый час защищала собственный эгоизм, оправдывала собственную лень, стремилась не к самопознанию, а к собственному престижу в обществе через эти знания. Короче говоря, во всей моей жизни, учебе, быте скрывалась только одна мысль: «Я, обо мне и только мне». И осознание того, что этой маленькой телесной империи моего «я» приходит большой конец, то есть настоящая смерть, и породило во мне весь тот животный страх, ужас, отчаяние и безысходность, которые так тяжко переживала за последние недели. Я поняла, что не так страшна смерть, как глупое ожидание ее. Ведь на самом де­ле ты ожидаешь не телесную смерть, а крах своего эгоистичного мира, то, на что с таким «трудом» потратил всю свою жизнь.

После такого осознания я четко поняла, что жизнь, которую прожила, и то, что в ней сделала, — это песочный домик на морском берегу, где любая волна начисто смоет все мои старания за одну секунду. И ничего не останется, только пустота, та, которая и была до меня. Мне показалось, что большинство окружающих людей также тратят жизнь на песочные домики, замки, дворцы, тщательно строя их, кто дальше, кто ближе к береговой волне. Но результат у них у всех неизменно одинаковый — когда-нибудь это будет разрушено волной времени. Но есть люди, которые сидят на суше и просто отстраненно наблюдают за этой человеческой иллюзией. А может быть, даже не наблюдают, а смотрят вдаль, поверх нее, на что-то вечное и незыблемое. Интересно, о чем они думают, каков их внутренний мир? Ведь если они поняли эту бренность, значит, они познали что-то действительно важное, действительно стоящее того, чтобы потратить на это свою жизнь?!

Эти вопросы стали волновать меня больше всего. Но ответы на них я не находила. Тогда обрати­лась к книжным источникам основных мировых религий человечества. Но великие, такие как Будда, Иисус, Магомет — это были люди, уже наблюдавшие с берега. А каким путем они достигли этого? Везде пишут: сосредоточением, верой, молитвой. Но как? Объяснения их последователей настолько путаны, непонятны и завуалированы, что мой мозг просто «засыпал», когда зрение силилось прочитать одни и те же строчки по десять раз. Сами же учения этих гениев человечества были интересны, но они отражали лишь общечеловеческие истины. Возможно, основное зерно знаний было скрыто между строк. Но, увы, я же простой человек, а не «посвященный» и понять этого своим разумом не могла. Хотя чтение отдельных строчек действительно вызывало во мне какой-то внутренний трепет.

Затем у меня возник новый вопрос. Почему такое большое количество людей на земном шаре – верующие? Если они верят, значит, они на что-то на­деются в будущем. Во всех мировых религиях пи­шется о существовании жизни после смерти. Ес­ли отбросить скорлупу легенд и мифов, то, воз­мож­­но, действительно существует Нечто, но что? Как оно выражается? В чем оно проявляется?

Я попыталась углубиться в проблемы религии, но только больше в них запуталась. Единственное, что поняла, так это то, что все мировые религии объе­диняет одно — сила веры самих людей, их стрем­ление познать Бога и самих себя. И тут я с удивлением обнаружила, что то же самое искали в своих познаниях и люди-феномены, которые уже добились первых реальных результатов на своем пути, и причем многие из них не принадлежали к религии. Это были просто умные и талантливые личности.

Так в чем же тут дело? Почему такое явление присуще природе человека? Что за ним стоит? Было множество вопросов и мизерный процент ответов. Это побуждало искать дальше.

Постепенно повседневная жизнь начала нормализоваться. Более того, на меня нахлынуло какое-то небывалое мужество. Ведь терять-то в моем поло­жении уже было нечего. Следовательно, нужно было срочно реализовывать все свои желания. «Если каждый день использовать плодотворно, то они заменят мне целую жизнь», — бросив такой боевой клич, я стала усиленно искать интересующую литературу, заниматься спортом, наверстывать учебу в школе, посещать различные кружки. Все дни были забиты до отказа, и не было времени думать о плохом. Хотя приступы головной боли все ж напоминали о страшном, но, несмотря на это, все равно упорно продолжала с жадностью искать и познавать все новое, что еще не знала и не умела.

Пока родители пытались найти разные лазейки к московской клинике, необузданные стремления привели меня к занятиям кунг-фу. Наша компания не пропускала ни одной киноленты о своих восточных боевых кумирах, следя с замиранием сердца за тройными сальто, переворотами, подсечками и прыжками спортсменов. А когда в нашем городе стали открываться секции по гимнастике ушу, в которых практически занимались кунг-фу, нашей компанией окончательно завладел боевой азарт. И мы стали посещать одну секцию за другой. Но в одной секции учитель был слишком злой и неграмотный; во второй считал себя чуть ли не Брюсом Ли, хотя обучал обычной борьбе, смешанной с боксом; а в третьей – вообще какой-то шарлатан и пьяница. Мы искали такого Учителя, стереотип которого сформировался у нас под воздействием фильмов о восточных боевых искусствах. И, как говорится, кто ищет, тот всегда найдет. Но то, что мы нашли, было для нас более чем неожиданным, ибо превзошло все наши идеалы даже в мечтах.

 

 

4

 

 

Обойдя безуспешно еще несколько мест, нам посоветовали секцию, расположенную на окраине города, в районе какой-то доисторической шахты. Мы не верили, что узрим нечто лучшее, чем видели в центре, но что-то нас туда определенно тянуло. Потратив полдня на поиски и опросив целый батальон местных жителей, наконец достигли желаемой цели.

— Да, — негромко призналась моя подруга Татьяна, – место, конечно, жутковатое. Если мы будем здесь еще и заниматься, то я умру со страха. У меня уже сейчас мурашки по коже бегают.

Я тоже ощущала легкий озноб, хотя на улице стояла довольно-таки теплая погода. Подойдя к обшарпанному, зацветшему от времени зданию, даже все время молчавший Славик не выдержал:

— Ну и ну! По-моему, мы зря потратили время. Неужели в этой «дыре» кто-то еще и занимается? Да тут, наверное, только мыши по ночам тренируются.

Андрей, лицо и фигура которого отдаленно напоминали русский проект Шварценеггера, многозначительно заключил:

— В общем-то говорят, что форма всегда соответствует содержанию. Пожалуй, сейчас в этом лишний разок убедимся.

И дернув на себя ручку ветхой двери, услышал лукавые слова, с сожалением произнесенные Костей:

— О, как в тебе еще заметно

   Сидит ученый кабинетный.

Со звонким хохотом мы ввалились в спортзал. Но наша веселость мгновенно сменилась немым удивлением, ибо в зале находилось около шестидесяти человек.

— Ого, — присвистнул Славик. — Вот это да.

Но я уже не слушала недоумевающие реплики ребят. Мой взгляд буквально сразу замер на белокуром человеке. Хотя этот блондин ничем не отличался от остальных, стоящих в толпе, но что-то в нем определенно сильно волновало. «Боже, до чего же знакомое лицо», — подумала я. Его облик напоминал мне кого-то, кого очень давно и очень хорошо знала. Но кого? Я начала усиленно рыться в памяти, вспоминая всех знакомых в разных городах, всю свою многочисленную родню и всех друзей моих родных. Но мои попытки были тщетны. Из этого бурного потока лихорадочного осмысления меня выбил мелодичный голос Сэнсэя (Учителя), которым оказался тот загадочный молодой мужчина.

— Ну что, новобранцы, — с улыбкой сказал он, — стоите, как девушка после первого поцелуя. У нас или занимаются, или за дверь. Выбор за вами.

Этот голос!… Моему удивлению не было предела. Уж его-то я точно где-то слышала. Но где и когда?

Наша маленькая компания дружно пошла к раздевалкам. В это время назойливые мысли нахально продолжали требовать удовлетворения своего праздного любопытства. Готовясь к занятию, я попыталась расспросить окружающих о Сэнсэе, узнать, откуда он родом. Но оказалось, что никто толком ничего не знал. Это меня еще больше заинтриговало.

По сравнению с медлительной Татьяной, я быстренько накинула белое кимоно и направилась в спортзал в надежде найти ответы там. Но там возникали лишь очередные вопросы. Что меня поразило в первую очередь — это то, что народ здесь был разновозрастный, приблизительно от четырнадцати до пятидесяти лет, что само по себе было странным. Такого моя особа не видела ни в одной из предыдущих секций. Я подумала: «Что может объединять таких разных по образу мышления, возрасту и опыту жизни людей? Если только боевое искусство, то каким же надо быть мастером и психологом, чтобы с азартом увлечь и заинтересовать их всех?»

Когда началась тренировка, второе, что меня поразило — это идеальная дисциплина и дружелюбная атмосфера, которая окружала нас. Здесь никто ничего не заставлял делать, но никто и не думал нарушать дисциплину. Каждый неподдельно старался заниматься на полную силу, что было удивительно по сравнению с нашими предыдущими неудачными опытами. Глядя на такую массовую работу над своими телами, наша компания также пыталась показать себя только с наилучшей стороны, усиленно пыхтя, кряхтя и потея. Но даже во время этого акта (многостра­дального для моих, как оказалось, малотрени­рованных конечностей) меня не покидала мысль: «Как можно было создать такую дисциплину, как гово­рится, без кнута и пряника? Что могли здесь узнать и увидеть для себя эти разные люди, чтобы потом с таким энтузиазмом тренировать свое тело? И почему все занимаются молча?! — вскричал напоследок мой возмущенный женский разум. — Ну хоть бы кто слово сказал!» Для моей любопытной, болтливой натуры это была целая катастрофа. Ведь я надеялась хоть что-нибудь прояснить для себя во время тренировки.

По окончании разминки раздались три сильные хлопка сэмпая (старшего ученика). Это был как бы своеобразный сигнал. Люди стали образовывать круг, присаживаясь на пол на колени. Когда все расселись, в центр его просто и легко вышел Учитель. Он начал рассказывать историю стиля «Тигра» так, как будто рассказывал ее не толпе глупых учеников, а своим добрым, старым знакомым. Я впервые узнала, что стиль «Тигр» — это единственный стиль, который сохранил свой боевой дух изначально, не претерпев изменений. Зародился он в Китае. Один из мастеров Шаолиня, наблюдавший за поведением тигров, создал свой собственный стиль, отличавшийся повышенной агрессивностью и опасностью. Стиль не имеет спортивного начала. Его боевой дух передается от Учителя к ученику, доводя осознание последнего до того, что тот начи­нает чувствовать и «думать», как тигр. Единственное, по своей мудрости стиль уступает более древнему стилю — «Дракон».

— Ну ладно, теория теорией, а пора немножко и размяться, — сказал Сэнсэй.

Он вызвал на татами трех бойцов, крепких и рослых ребят спортивного телосложения, продемонстрировав несколько приемов из этого стиля для защиты и нападения. Сначала он показал в таком темпе, в каком происходят, по его мнению, настоящие удары. Честно говоря, я, наверное, как и многие, не смогла даже заметить, когда Учитель нанес удары. Всё, что успели зафиксировать мои глаза, — это то, что Сэнсэй прошел мимо трех бойцов, взмахнув на какую-то долю секунды руками. Я даже не поняла, когда ребята успели упасть. То же случилось и при демонстрации приемов защиты. Мне показалась эта скорость ударов нереальной. И мой мозг, не желая этому верить, хитро намекнул: «Может, они сами упали, наверное, притворяются». Но исказившиеся лица парней от жуткой, невыносимой боли, подделать было невозможно. Сэнсэй спокойно подошел к ним и помог восстановить дыхание, ткнув в них пальцем по каким-то точкам на теле. После чего ребята смогли оправиться от болевого шока и продолжить тренировку дальше. Причем вся эта сцена сопровождалась немым созерцанием удивленной толпы.

После Учитель стал подробно рассказывать технику стиля «Тигр», медленно показывая каждое движение и места нанесения ударов. Я подумала, что эти движения были слишком сложные, чтобы успеть нанести их за какую-то долю секунды.

Разбившись по парам, народ стал целеустремленно учиться воспроизводить увиденное, кто как мог. Недалеко от меня, смешно выбрасывая коротенькие ножки и ручки, кряхтел толстенький мужчина лет пятидесяти. Его лицо с пухлой, выпяченной губой, напоминающее большой вареник было аккуратно выбрито. Сквозь толстые очки смотрели умные глаза. На голове поблескивала небольшая лысина с редкими седеющими волосами. «А его-то как сюда занесло? — подумала я. — По виду не скажешь, что всю жизнь единоборствами увлекался… Ему-то что здесь надо? Неужели решил на старости лет кунг-фу освоить?!»

Мои размышления прервал голос Сэнсэя, который рядом поправлял технику удара паре крепких молодых ребят.

– Ну кто так бьет? Ну что вы делаете, Валентин Леонидович! Вы же будущий доктор. Ты же должен понимать, зачем ты бьешь, куда ты бьешь, и что при этом происходит. Твоя задача – вызвать болевой шок, а не впустую махать руками. Удар должен приходиться в конкретное место прохождения нерва или нервного сплетения. Он должен быть моментальный, мгновенный. Чем быстрей, тем лучше. Для чего? Для того, чтобы вызвать спазм в мышечной ткани. Посланный нервный импульс, в свою очередь, по рефлекторным каналам нервной системы вызовет мощное раздражение нервного узла, что неминуемо приведет к торможению определенной зоны коры головного мозга. То есть человек впадет в своеобразный ступор из-за болевого шока…

Во время разговора вокруг стала собираться толпа любопытных. Сэнсэй продолжал объяснять:

— Но удар должен проходить с учетом того, что у каждого человека есть свои анатомические особен­ности. Поэтому не у каждого обычный удар в данную точку может вызвать эти определенные явления. Для, как говорится, стопроцентной гарантии нужно бить не прямой «цки», а с поворотом кисти в момент соприкосновения, чтобы удар ушел вглубь. Тогда образуется обширная зона «поражения»…

…Этот удар идет в точку между диафрагмой и солнечным сплетением. Почему именно туда? Потому что там проходит один из двенадцати пар черепных нервов, так называемый nerva Vagus, то есть блуждающий нерв. В этом месте он не только проходит, но и образует нервное сплетение, которое вблизи пищеводного отверстия диафрагмы формирует два блуждающие ствола. А что такое блуждающий нерв? Это, в первую очередь, иннервация дыхательных органов, пищеварительной системы, щитовидной и паращитовидных желез, надпочечников, почек. Он также участвует в иннервации сердца и сосудов. Следовательно, при правильном нанесении удара в данное место идет мощное раздражение нервной системы, которое временно нарушает функцию мозжечка головного мозга. А мозжечок, как ты знаешь, — это координация всех двигательных функций. Человек мгновенно дезориентируется. То есть это значит, что у тебя есть время для того, чтобы принять какое-то определенное решение. К примеру, нанести еще удар или убежать. 

Последнее слово вызвало массу самодовольных ухмылок на лицах окружающих людей, в том числе и у меня. «Как же, убежать, сейчас! — подумала я размечтавшись: — Да если бы я обла­дала таким могущественным ударом, да я бы, да я бы … ну, не струсила уж точно!»

В это время Учитель посмотрел на улыба­ющу­юся толпу и серьезно сказал:

— А почему бы и не убежать, если это самый лучший выход… в данной ситуации. В некоторых случаях гораздо лучше получить десять раз по собственной физиономии, чем кого-то убить… ли­шить жизни.

Эти слова заставили меня вздрогнуть и покрас­неть от стыда собственных эгоистичных мыслей и мании величия. Они с горечью возвратили к жесткой реальности моего существования.

— Ведь человеческая жизнь бесценна, — продолжал Сэнсэй. — Ваша задача вызвать только мышечный спазм, болевой шок для того, чтобы пре­дот­вратить раз­витие нежелательной ситуации. Но ни в коем случае не повредить внутренние органы, не сломать ребра или еще что-то, то есть не вызвать тяжелых послед­ствий для человека. Для этого мы так много времени здесь и тратим, чтобы выучить правильную технику уда­ра. В противном случае, если нанести мощный неконт­ролируемый удар, то можно причинить огром­ный вред организму и даже смерть. А смысл?! …Надо ценить человеческую жизнь, потому что на его месте можешь оказаться ты… А может быть этот человек когда-нибудь спа­сет твою жизнь. Ведь не исключено, что с тобой может случиться беда и именно этот че­ло­век ока­жется рядом, чтобы протянуть тебе руку по­мощи и спасти тебя. Ведь жизнь непредсказуема и в ней всякое может произойти, даже самое неве­ро­ятное, то, что и представить себе не можешь.

Все последующее время тренировки моя особа нахо­дилась под впечатлением этой своеобразной ненавязчивой лекции по углубленной анатомии и необычной для меня философии. Она полностью зах­ватила мои мысли, и я вновь и вновь обду­мывала услышанное.

Три хлопка старшего сэмпая возвестили об окон­чании занятий. Когда все по традиции построились, он объявил:

— До-дзю, рей (что означает поклон боевому духу спортзала).

— Сэнсэю, рей.

Учитель также вежливо поклонился в ответ и ска­зал:

— Встретимся как обычно в то же время. А теперь ко­му надо, тот переодевается, а кому надо, тот оста­ется.

«Вот тебе раз! А кому куда надо? Кто остается? И я хочу», — подумала я. Но основная толпа гуськом побежала к раздевалкам, увлекая меня за собой. Пробегая мимо Сэнсэя, я увидела, как к нему подошел тот полненький мужчина в очках, которого заприметила еще во время тренировки.

— Игорь Михайлович, — с уважением сказал он Учи­телю. — Я по поводу нашего с вами преды­ду­щего разговора. Вот тут принес кое-что, чтобы вы…

Дальнейшие слова я уже не расслышала в шуме смеха и шуток бежавших рядом со мной ребят. В женской раздевалке уже вовсю бушевал шквал эмо­ций по обсуждению наиболее ярких моментов заня­тия и реплик Сэнсэя. Все это происходило в процессе усиленного натягивания на мокрое тело мно­гослой­ной женской одежды.          

Рядом со мной одевалась девчонка со светлыми кудряшками. Познакомившись с ней, я спросила:

— А ты долго здесь занимаешься?

— Да нет. Всего три месяца.

— И что, часто Сэнсэй такое показывает и рас­ска­зывает?

— Ну, когда это, наверное, необходимо… А когда у него хорошее настроение, то и не такое можно узреть… Сегодня были так, цветочки.

«Ничего себе цветочки, — подумала я. — Что же тогда представляют собой ягодки?!»

— А каким стилем он владеет, «Тигр»?

— Не только. Я слышала от старших ребят, кото­рые давно тут занимаются, что Сэнсэй в совершенстве знает стили «Дракон», «Змея», «Винь-чунь», «Кошка», «Богомол», «Обезьяна», и еще целый перечень других стилей, которые я просто не запомнила.

Я недоверчиво покосилась на собеседницу:

— Да когда же он успел это все выучить? Ведь на вид молодой мужчина. А люди иногда всю жизнь тратят, чтобы познать всего один стиль.

— Я сама также вначале удивилась, — продолжала она. — Но ребята говорят, что, со слов Учителя, «молодое тело — это вовсе не показатель возраста души», — пожав плечами, ответила моя новая знакомая.

— Да кто же он такой?! — занервничала я, и старые мысли вместе с новой информацией вновь стали терзать мое неудовлетворенное любопытство.

— Обыкновенный человек, — прозвучал ответ.

Переодевшись, наша компания столпилась у входа, с восхищением созерцая необычную технику нескольких ребят спортивного телосложения, которые работали в спортзале вместе с другими оставшимися. Такой неподдельной, естественной красоты подсечек, переворотов, изворотливых плавных уходов мы не видели даже в фильмах. Но больше всего поражала их скорость движения. «Неужели при такой скорости можно еще и так хорошо ориентироваться в пространстве, — по­думала я. — Здорово! А где же среди них Сэнсэй?»

А Сэнсэй, оказывается, мирно сидел в сторонке, перебирая ворох каких-то бумаг и книжек с заклад-ками, которые ему подкладывал «Вареник». Рядом сидели еще двое мужчин, внимательно слушая пояснения Учителя. Потом «Вареник» развернул пожелтевшую от времени кар­ту, и все четверо склонились над ней, как над бес­цен­­ным сокровищем. Сэнсэй стал что-то там отме­чать ка­ранда­шом, постоянно комментируя это и объяс­няя. Мне страсть как захотелось сунуть туда и свой любо­пытный нос, но в это время нас легонько под­толкнули сзади высокие парни, которые пытались выйти на улицу.

— Эй, ребята! Чего вы тут стоите? Вы что, не знаете закон зала: «Тут или занимаются, или за дверь». Хотите, возвращайтесь, а если выходите, так выходите, не мешайте другим.

Мы дружно вывалились толпой на улицу. «Ага! — с завистью подумала моя особа. — Те так остались, а нам что ли нельзя». Но вслух, естественно, ничего не произнесла.

 

 

5

 

Почти целый час мы потратили на ожидание единственного в тех краях автобуса, усиленно утрамбовывая при этом земляную местность под названием «остановка». Но так и не дождались. Пришлось идти на трамвай, конечная остановка которого, по здешним меркам прохожих, была совсем рядом, всего каких-то тридцать-сорок ми­нут пешего хода. Правда, с непривычки, изучая на собственном неудачном опыте достопри­меча­тельности местных ям и колдобин, мы потратили целых полтора часа. Но на эти малоприятные обстоятельства почти никто не обращал внимания. Все взахлеб делились своими впечатлениями от увиденного.

— Ну, что, — с улыбкой сказал Костик, — идем на следующую тренировку?       

Все дружно, как сговорившись, ответили «Да!»

— Не знаю как вы, — с восхищением произнес Андрей, самый увлеченный среди нас едино­бор­ствами, — но, мне кажется, я нашел то, что хотел, во всяком случае, на данном этапе. Клас­сная тренировка!

— Да, — перебил его Костик, — за сегодня и я узнал гораздо больше, чем за месяц наших скитаний по секциям.

Ребята одобрительно закивали головами. Неожи­данно Славик остановился и, хлопнув себя рукой по лбу, с ужасом произнес:

— Елки-палки! Мы же забыли спросить, какова оплата тренировок?!

Андрей положил руку ему на плечо, добродушно успокоил:

— Не переживай, старина. Я спрашивал у Сэнсэя. Знаешь, что он сказал: «Чем больше, тем лучше. Но не более пяти рублей, желательно червонным золотом царской чеканки».

Все засмеялись, а Славик даже облегченно вздохнул. И это понятно. Он был неплохим парнем, но из неблагополучной семьи. Практически, за­ня­тия в других секциях ему были финансово недо­ступны. Для него достать пятнадцать-двадцать руб­­лей в месяц означало достать целое состояние. Так, шумно вспоминая отдельные моменты трени­ровки, веселые шутки Учителя, мы не заметили, как добрались до остановки.

 

 

6

 

 

Наступили рабочие будни. Нас очень заин­тере­совал рассказ о блуждающем нерве и иннервации организма вообще. Поэтому все последующие дни наша компания пыталась выяснить подробности у учителей по биологии и анатомии. Но они ничего конкретного по этому поводу не ответили, сказав лишь, что, скорее всего это относится к углуб­лен­ной анатомии, которую изучают в высших меди­цин­ских учебных заведениях. Это еще больше ра­зожгло наш интерес к предмету и побудило искать через знакомых соответствующие книжки.

Тем временем моя память усердно пыталась докопаться до истины, где же я видела Сэнсэя. Для этого даже не поленилась, на всякий случай, пере­листать все семейные фотоальбомы. Но мои усилия были напрасны. В общем, жизнь про­должала кипеть в сплошных поисках ответов на неведомые вопросы.

Еле дождавшись следующей тренировки, мы предусмотрительно выехали на два часа раньше, чтобы не опоздать. Когда наша компания добралась до спортзала, то с удивлением обнаружила, что бы­ла не первой, хотя оставалось еще пол­ча­са до занятия. Там уже стояло человек тридцать, видать та­ких же, как и мы, не желавших пропустить что-ни­будь интересное с самого начала. Наши ребята, перезнакомившись с некоторыми из них, с юмором по­том констатировали, что, оказывается, мы, по срав­нению с этими бедолагами, еще довольно удач­но добираемся. Поскольку те живут в таких отда­ленных районах, что им приходится на свое путе­шествие тратить почти полдня, поменяв при этом несколько видов  транспорта и стерев подошву не об один километр. И лишь некоторые счастливчики при­езжают на личном авто.

— Так что, ребята, — заключил Андрей, — можете выпячивать грудь колесом и во всю глотку орать, что мы местные! 

Вскоре подошел и сам Сэнсэй в окружении груп­пы ребят. На лицах людей появи­лись приветливые улыбки. И прежде разрозненные группки слились в единый коллектив, по-дружески здороваясь с Учи­­те­лем и входя в откры­тый зал. Мы тоже зара­зились этой волной хорошего настроения. Но наша радость длилась недолго.

В самом начале разминки в спортзал вошли двое солидно одетых мужчин и, подойдя к Сэнсэю, по-свойски начали с ним о чем-то шептаться. Дого­во­рившись, Учитель поручил старшему сэм­паю вести тренировку и, накинув пальто прямо на кимоно, вы­шел вместе с ними. Здесь и начались все на­­ши нескончаемые страдания конечностей.

Старший сэмпай, явно определяя нагрузку по сво­ему мускулистому телу, провел разминку в таком жестком ритме, что, казалось, нас готовили к золотой медали. Вот тут-то мы, как говорится, на своей шкуре почувствовали огромную разницу между Сэнсэем с его дозированными нагрузками и стар­шим сэмпаем, который к приходу Учителя старался сделать из нас олимпийских чемпионов с полным комплектом наград. Так или иначе, но когда в конце разминки прозвучала команда на расслаб­ле­ние, названная сэмпаем почему-то «поза трупа», лю­ди в зале свалились на пол с таким грохотом, в том числе и моя особа, что, казалось, и в самом де­ле вок­руг валялись обессиленные трупы. Позже я узнала, что необычная трактовка некоторых ко­манд у старшего сэмпая была связана с его профес­сио­наль­ной деятельностью в органах внутренних дел.

После этой изнурительной работы мы стали повторять под руководством нашего ведущего ба­зовые упражнения по наработке ударов, блоков, стоек. У меня создалось такое впечатление, что я находилась в японской армии, где солдаты четко, одновременно выполняли команды с громким ответным счетом на их родном языке.

Когда в зал вошел Сэнсэй, моя особа с облег­чением вздох­нула. Он, как ни в чем не бывало, скинул пальто и про­­­должил тренировку. Заметив ошибку у юноши, стоящего в первом ряду, он корректно поправил:

— Правильный удар должен наноситься вот этой частью, — он обвел область начала косточек ука­зательного и среднего пальцев. — Вот так… Нельзя использовать эти два соседние пальца (IV и V), по­то­му что при неправильном ударе можно серьез­но пов­редить запястье.

И, уже обращаясь к толпе, добавил:

— Необходимо долго и упорно работать над собой, чтобы не только верно наносить удары, но и не причинить себе вреда, не причинить себе боли. Пря­мой удар кулаком — как я уже раньше говорил – это один из основных приемов боевых искусств. И без тщательной подготовки кулак легко повредить. Если вы ежедневно будете тренировать правильный удар, то можете добиться того, что сухожилия мыш­цы разгибателей пальцев кисти, на­хо­дящихся вот здесь, разойдутся по бокам пястно-фаланговых суставов II и III пальцев таким обра­зом, что кости станут защищенными и уплот­нен­ны­ми. Тогда вы сможете смело наносить удары, не при­чиняя себе вреда.

Кто-то спросил:

— А чтобы так разработать суставы, нужно сразу бить по чему-то очень твердому?

— Зачем такие жертвы, — возразил Игорь Михай­лович. — Наносите удары для начала по груше. Или у кого ее нет, то по мешку с песком. Я думаю, такое приспособление каждый может дома себе сделать. Но, главное, нарабатывайте удар каждый день, по­сте­пенно увеличивая скорость. И не лениться, а доб­росовестно, на полную отдачу. Тогда и результат не заставит себя ждать.

Закончилась тренировка очередной демон­стра­цией новых приемов из стиля «Тигр» и отработкой старых ударов. И опять-таки после занятия к Сэн­сэю с расспросами прилип (иначе это не назовешь) этот толстенький «Вареник». Надо сказать, что вок­руг было много желающих потолковать с Сэн­­сэем или его послушать. Но этот мужичок на­хально пробрался сквозь окружающую толпу, в ко­торой, кстати, стояли и мы, и отвел Учителя в сто­рону, счи­тая, очевидно, свой вопрос важнее всего. Отча­яв­шись дождаться конца их разговора, мы ушли домой.

 

 

7

 

 

Несколько дней спустя нас ожидала приятная новость: Костя как-то умудрился достать через зна­комых своих родителей анатомию для высших учеб­ных заведений. Нашему ликованию не было пре­дела. Сначала мы, естественно, удовлетворили свое любопытство о блуждающем нерве, прощупав на своих телах его приблизительное прохождение вдоль организма. А Костик, не растерявшись, про­вел свои диагностические опыты прямо на Татьяне, вызвав при этом ее писк и шквал наших шуток. Затем мы более внимательно обследовали строение кистей рук. А уж после стали подробнее, с явным инте­ресом рассматривать кости, мышцы, сухо­жилия, нервы, органы, головной мозг. Нельзя ска­зать, что раньше я этого не знала. В общих чертах мы проходили все по анатомии. Но впервые я смотрела на это другими глазами. И впервые мне было интересно это познать не для школьной отметки, а для самой себя.

Мне захотелось изучить свои мышцы, суставы, понять, как и почему происходит движение. Как мышцы участвуют в процессе наших разминок и как это отражается на внутренних органах? Что происходит во время удара? Что такое боль с точки зрения физиологии? Почему человек вообще страдает? И что, в конце концов, происходит в моем собственном мозге? Пожалуй, последняя мысль была главней всего, ибо подсознательно постоянно меня преследовала.

В это время ребята так же восхищенно, но руко­водствуясь своими соображениями, ком­ментировали увиденное. Мы единодушно решили, что являемся полными профанами в данной области и необхо­димо коллек­тив­ными усилиями срочно наверстать упущенное. Для этого даже, как-то спонтанно, придумали своеобразную карточную игру. Чтобы легче запоминалось, мы нарисовали отдельные карточки по костям, мыш­цам, кровеносным и нервным сосудам, лимфе, орга­нам и отдельно по го­ловному мозгу. А затем пыта­лись сложить эту голо­воломку воедино, одно на другое, точно называя при этом не только наимено­вание, но и соответ­ствующие функции. Вна­ча­ле, конечно, было трудно. Но у нас все сопро­вожда­лось та­ки­ми шутками, такой азартной атмосферой, что хочешь не хочешь, а запомнишь.

Перед новой тренировкой мы сформировали пару вопросов по биомеханике движения во время удара. Решили задать их Сэнсэю после занятия, дабы найти повод остаться. Но в тот день жизнь сама предоста­вила нам эту возможность и без на­ших планов тайного «заговора».

В конце тренировки Сэнсэй организовал спар­ринги. Люди присели на пол, образовав большой круг, в центр которого по выбору Сэнсэя выходили двое учеников. Нашего Андрея тоже не миновала эта участь. В соперники Учитель выбрал ему какого-то новичка, такого же мускулистого и сла­женного. Совер­шив ритуальный поклон, ребята начали бой. Неко­торое время он продолжался на равных. Но Андрей оказался более изворотлив и быстр, благо­даря чему и смог победить. Одобри­тельный хлопок Сэнсэя означал конец спарринга. Наш парень помог подняться своему недавнему сопернику. Покло­нив­шись друг другу и Учителю, они заняли свои места.

А когда на импровизированный ринг стали выходить более серьезные бойцы, Андрей не вы­держал. Окрыленный своим недавним успехом, он доб­ровольно выставил свою кандидатуру. И… про­играл, почти сразу же. Это обстоятельство только еще больше распылило его неудовлетво­рен­ность собой. Зараженная его эмоциональным настро­ени­ем, наша компания, набравшись смелости, напро­силась к Сэнсэю на дополнительные занятия. На что Учи­тель без возражения с улыбкой ответил:

— Вы же знаете закон зала: «Кто хочет заниматься, тот остается и занимается».

В этот день фортуна явно была на нашей сто­ро­не, потому что, в дополнение ко всему слу­чив­ше­муся, отсутствовал на занятии «Варе­ник», дос­тав­ший всех нас своей назойливостью. Доступ к Сэн­сэю был свободен, и можно было спо­койно рас­спро­сить его об интересующих мо­мен­тах тренировки.

Пока уходила основная толпа, каждый из оставшихся занимался наработкой своих погреш­нос­тей в ударах. Те парни, которых мы прозвали «ско­ростные ребята», работали на своем уровне, мы и остальные — на своем. Но Сэнсэй внимательно сле­дил за всеми и корректировал замеченные не­точ­­ности. Уже в опустевшем зале он показал на­­­шей компании новые ката (бой с тенью), где соче­та­лась скорость подсечек, ударов, блоков и резкость уходов, переворотов. Когда я начала их само­сто­ятель­но выполнять, Сэнсэй неожиданно подо­шел ко мне сзади и, положив руку на плечо, произ­нес:

— А тебе не нужно этого делать.

Я с удивлением повернулась:

— Почему?

Но в этот момент наши взгляды пересеклись на близком расстоянии. У меня появилось такое свербящее чувство, как будто меня просматривают изнутри с головы до пят, словно рентгеном. Такого взгляда я еще не видела. Он был какой-то необыч­ный, пронзительный и странный.

— Потому.

Этот ответ меня несколько озадачил. Я стояла в некоторой растерянности, не зная, что и сказать.

Помолчав немного, он добавил:

— Выполняй лучше вот эти ката.

Сэнсэй показал начало плавно переходящих друг в друга движений с проработкой глубокого ды­ха­ния. Все это время я повторяла за ним почти авто­ма­тически. А когда он пошел помогать другим, в го­лове у меня стали появляться сплошные вопросы: «Что он имел в виду? Неужели знает про мой ди­агноз? Но как?! Я никому из друзей не расска­зы­ва­ла, да и до сих пор ничем себя не выдала на трени­ровках». И в этих раздумьях неожиданно для себя сде­лала поразительное открытие. Если в школе, до­ма, на бальных танцах у меня появлялась внезапная, про­­должительная головная боль, то здесь, сколько я ни «издевалась» над своим телом, еще ни разу эта боль никак себя не проявила. Почему? В чем тут при­чина?

Так, погрузившись в свои мысли в процессе работы над новыми упражнениями, я не заметила, как вокруг Учителя столпились ребята, прервав свои занятия. И когда моя особа наконец-то это обнаружила, то поспешила присоединиться к слу­шателям, чтоб не пропустить чего-нибудь важного и для себя.

— Скажите, а как достигается техника настоящего удара, только лишь тренированностью мышц? — спросил Андрей.

— Нет. Это, в первую очередь, тренированность моз­га, — ответил Сэнсэй.

— А это как?

— Ну, чтобы вам было более понятно, скажем так… Мышца – это тот же механизм, который выполняет свою функцию. У нее есть определенная программа, поступающая из мозга в виде нейро­импульсов. В результате работы таких программ в головном мозге возникают сигналы, вызывающие сокращение группы мышц. Таким образом, происходит не только движение конечностей, но и сложные двигательные акты. То есть наша тренировка есть не что иное, как целенаправленное совершен­ствование нашего мозга а, следовательно, и наших мышц. Смысл заключается в том, что чем лучше и быст­рее работает «натренированный» мозг, тем луч­ше и быстрее работают мышцы.

— А вот насчет высшего мастерства спортсменов в боевых искусствах, — вступил в беседу Костя. — Я где-то читал, что мастера даже не успевают подумать, как уже наносят удар. Это как происхо­дит и почему?

— Да, ребята. Вы затрагиваете такую серьезную тему…. Но постараюсь вкратце объяснить…. Весь фокус заключается не в том, чтобы просто на­тре­нировать свои мышцы, а в том, чтобы предста­вить конкретную ситуацию, образ сопер­ника. И са­мое главное — четко знать при этом, куда ты бьешь, в какую ткань, что при этом происходит внутри того организма, какова сила удара и так далее. Если человек нано­сит удар просто так, чтобы его наработать, то все его старания до лампочки! Настоящий боец, ра­бо­­тая на макиваре, в первую очередь работает с обра­зом. Он реально представляет, как соперник откры­вается, и в этот момент наносится удар, осоз­навая при этом его возможные последствия. То есть он тренирует свой мозг.

— А что при этом происходит в мозге? — спросил кто-то из старших парней.

— Мозг через зрительное восприятие оценивает ситуацию, анализируя ее, и принимает решение. Затем он передает эту команду в мозжечок, то есть в двигательный центр. А из него, уже через нервы, поступает соответствующий сигнал в мышцы. Вся эта деятельность фиксируется в памяти. Затем, в бою, у бойца неосознанно срабатывает эта память, но уже без всех сложных цепочек анализа и команд в мозге. То есть соперник только открылся, а у мастера уже идет непроизвольное движение. Скажем так, это просто уже другая работа психики, другая работа иннервации, другая работа головного мозга.

— Это как бы идет на подсознательном уровне, с физиологической точки зрения? — блеснул своей эрудицией Костик. 

— Совершенно верно. Сложные рефлек­торные двигательные реакции осуществ­ляются уже на уровне безусловного рефлекса, — с улыбкой произнес Сэнсэй, а потом добавил: — В школьной про­­грамме по анатомии есть такие понятия, как услов­ные и безусловные рефлексы. Безусловные — это гене­тически заложенные самой природой реф­лексы. Именно благодаря им происходит регуляция внут­ренней среды организма, сохранение особи. А к условным относятся приобретенные рефлексы, в результате накопления опыта, новых навыков. Но и они создаются на базе безусловных рефлексов. У чело­века вообще существует масса безусловных рефлек­сов, связей, реакций, которые осуществ­ляются по­сред­ством спинного, заднего и среднего мозга, под­корковых отделов коры больших полушарий и мозжечка…

— Так то, что вы нам вначале рассказали, это и есть большое Искусство? — все никак не мог успокоиться Андрей.

— Нет. Это всего лишь начальная ступень насто­ящего мастерства… В большом Искусстве основная работа идет на предвидение. Это работа эпифиза, который находится над мозжечком в надбугорной области промежуточного мозга.

— А эпифиз — это просто участок белого ве­щества? — спросил Костя.

— Нет. Это так называемая шишковидная железа, весом всего лишь в один  карат. Но она играет огромную роль в жизнедеятельности организма. Это одна из самых загадочных частей головного мозга и человека в целом. К сожалению, пока науке об ее истинных функциях ничего не известно.     

— А кому известно? – полюбопытствовал Костя.

— Кому надо, тому и известно, — с хитрой улыбкой ответил Сэнсэй, а затем продолжил: — Так вот, работая на предвидение, мастер подсознатель­но вырабатывает способность улавливать мысли соперника. То есть тот только подумал, что надо нанести удар вот туда-то, как мастер принимает уже контрмеру, и именно такую, которая необходима. Все это проис­ходит неосознанно, в какое-то мгновенье.

— Интересно, а с такими неосознанными явле­ниями «мгновенной скорости» сталкиваются только мастера боевых искусств? — задумчиво спросил Андрей.

— Почему? Не только. Многие люди очень час­то в жизни сталкиваются с этими явлениями психики. У одних это происходит из-за долгих специальных тренировок. К примеру, взять тех же циркачей, которые ловят на огромной скорости ножи, стрелы и тому подобное. Другие люди на себе ощущали действие таких безусловных рефлексов в жизни. Скажем, когда чело­века что-то или кто-то сильно напугает, та же собака. Он может мгновенно выполнить се­рию движений. И только потом, уже минуя опас­ность, осознает, насколько быстро он это сделал. Эта способность заложена изна­чаль­но в человеке. Иначе бы он не выжил в те далекие времена, когда спасался бегством от мамонта, саблезубого тигра или другого хищника.

Мы стояли молча, завороженные рассказом Сэнсэя. В этот момент в дверь кто-то постучал. От неожиданности все внутри меня сжалось на какую-то секунду. Время-то уже было не для вечерних прогулок. Сэнсэй спокойно подошел и открыл дверь, под бдительными взглядами нашей компании.

— О, хорошо, что я тебя застал, — пожав руку, поприветствовал его какой-то мужчина. – А то уже думал ехать к тебе до­мой. Тут такое дело…

— Сейчас, подожди минуточку, — сказал Сэнсэй, и уже обратившись к нам, произнес: – Ребята, у вас есть еще пятнадцать минут для работы и по домам.

Через полчаса мы уже стояли на улице, ожи­­дая последних. Игорь Михайлович зак­рыл спортзал и, спешно попрощавшись с нами, уехал на машине с тем мужчиной.

«Ну вот, — сердилась я сама на себя, — хотела Сэн­сэя после занятия расспросить об его загадочном “По­тому”, но не вышло. Надо было в спортзале это сделать. Так там повсюду любопытные слуша­те­ли. Вот так незадача!»

Когда мы ехали домой, каждый размышлял о своем. И это не удивительно, после таких трени­ро­вок есть о чем задуматься. Но кто думал молча, а кое-кто и вслух. Андрей чуть ли не полпути пытался убедить нас, а скорее всего себя, что сегодняшний проигрыш в спарринге — это чистая случай­ность.

— Жалко, у меня не было с собой нунчак. Но ниче­го, я их захвачу на следующую тренировку. Вот тогда и покажу настоящий класс!

Зрелище обещало быть по-настоящему захва­тывающим, так как мы знали, насколько хорошо Андрей работал с нунчаками. Это был его «конек».

 

 

8

 

 

Эту тренировку наша компания ждала как никогда. Мы заблаговременно приехали пораньше. Спортзал был открыт. Некоторые ребята, уже переодевшись, слегка разминались. Сэнсэй стоял в сторонке, увлеченно беседуя с каким-то дол­говязым пожилым человеком. Этот старичок был та­кой худой, что кимоно на нем висело, как на ве­шал­ке. Невдалеке, вместе с группой мужчин, стоял «Вареник». Но выражение его лица говорило о том, что он даже не слышал смешных шуток своих собе­седников. Казалось, уши его превратились в еди­ный эхолокатор, улавливающий малейший звук со сто­роны Сэнсэя и долговязого старика. «Ух, — воз­му­щенно подумала я. — Опять он тут!»

Вслед за нами шумно вошли несколько парней, занимающихся в нашей секции, в припод­нятом настроении. С ними гордо выша­гивал неопрятного вида мужичок, лет сорока, в заму­соленной одежде, с недельной щетиной на лице. Ребята поздоровались с Сэнсэем и объявили с явным удовольствием:

— Мы тут встретили такого интересного чело­ве­ка, экстрасенса… Знакомьтесь, Виталий Яков­ле­вич.

При этих словах взлохмаченный мужчина чинно сделал поклон головой и вновь занял свою самодо­вольную позу.

— Он обладает необычными способностями, ко­торые любезно согласился продемонстрировать на­шему коллективу…

Сэнсэй сделал вежливый ответный кивок:

— Это было бы весьма занимательно посмотреть.

— И весьма поучительно, — многозначительно до­ба­вил Виталий Яковлевич, подняв при этом указа­тельный палец.

Вокруг начала собираться вся наша огромная любопытная толпа. Тем временем «экстрасенс», с видом непревзойденного знатока своего дела, достал из надорванного кармана куртки с десяток обычных столовых ложек, перевязанных полоской грязного лоскутка.

— Как ты думаешь, — тихо шепнул Костик Андрею, — откуда у этого неандертальца взялись пре­дметы человеческой цивилизации?

—  Спер, наверное, где-то, — просто ответил Андрей.

— Интересно, а он хоть знает, как ими пользо­ваться? — усмехнулся Костя.

В этот момент Виталий Яковлевич, демонстра­тивно раздевшись до пояса и оголив свой заплыв­ший жировыми складками живот, начал с усердием налепливать ложки тыльной стороной на грудь. Наши парни прыснули со смеха, а Костя добавил:

— Вот это да! Не зря же говорят, что техника в ру­ках дикаря — это груда металла!

По толпе пробежался легкий ропот удив­ления. Ложки действительно прилипли, и «экстра­сенс» уже важно прохаживался, выпятив грудь, как будто она была увешана медалями «За отва­гу».

Кто-то из ребят спросил:

— А как вы это делаете? Как это можно объя­снить?

Похоже, именно этого вопроса Виталий Яков­левич и ждал. Он с видимым удовольствием поучи­тельно стал рассказывать про биоэнерго­информа­ционные поля, биологический магнетизм человека, о феноменальных проявлениях его только у избранных людей и о всемогущей силе этого воздей­ствия. Его речь постепенно достигла апогея. Расхажи­вая перед удивленной толпой с голым торсом, увешанным ложками, и утверждающе раз­махивая руками, «экстрасенс» возбужденно декламировал:

— … этот мощный пульсирующий флюид, по­рож­денный силой Мирового Космического Ра­зума, оли­цетворяет последнюю ступень совер­шен­ства духа. Он способен окружать силой своей ауры сознание человека. И не только отделяться от тела челове­ческого, но и вести вместе с его душой внете­лесное существование. Я бы сказал, запредельное суще­­ствование, вполне осознанно.

Аккумулировав энергию этого космического флюида, я открыл в себе небывалые сверхспособ­ности. Я получил бесценный дар к магнетизму, ясновидению, исцелению больных. Моему чудо­действенному лечению подвластны все болезни. Я исцеляю через взаимопроникающий вездесущий двойной поток флюидов, который является перво­причиной всего энергоинформационного поля великого Космоса. Своим положительным полю­сом я восстанавливаю силы, тело, ауру человека, а также снимаю порчу, сглазы…

Я заметила, что хотя эта своеобразная лекция была для меня не совсем понятной, но мои мысли стали отыскивать в ней варианты моего возможного исцеления. «А вдруг он сможет меня вылечить?! Хотя, конечно, в это очень трудно поверить, но вдруг…» Окрыленная призрачной надеждой, я стала с большим усердием слушать убеждаю­щую речь «экстрасенса», уже не обращая никакого внимания на его внешний вид.

— …Моя мощь, по мере моего совер­шен­ство­вания, стала огромной… Вот, убедитесь сами. Это одно из ее проявлений, — указал он на прилипшие ложки.

При этом наблюдалась странная картина. С каждым кругом вдоль слушающей толпы, он все больше и больше выпячивал живот, слегка отклоняясь назад, как пингвин. Я посмотрела на Сэнсэя. Он стоял, скрестив руки на груди и слегка наклонив голову, вероятно, уже устав слушать. На его лице была ироническая улыбка.

— …Я достиг этого совершенства благодаря тайным знаниям, которые никому не известны на Земле, кроме избранных. На основе этой засек­реченной информации я разработал свою соб­ственную систему духовного развития. Но она доступна не каждому простому смертному. Даже тот, кто тяжелейшим трудом своих греховных искуп­лений и лишений дойдет до десятой ступени моей лестницы совершенства, не сможет само­стоятельно постичь великую тайну этого знания. Потому что она раскрывается только избранным из избранных. Ибо только такие люди, как я, сумев­шие соединить бренное тело с великим духом, духом Вселенского Разума, обладают всемо­гуществом Бога!!!

Кажется, при этих словах нервы у Сэнсэя не вы­дер­жали. Судя по его легкой волне движений, мне показалось, что он сейчас сорвется и врежет ему от души так, что этого «засланца» не спасет да­же хваленая сила. Но вопреки моим прогнозам, Сэнсэй лишь отчетливо, чеканя каждое слово, произнес:

— Уважаемый, не слишком ли большую ответст­венность вы на себя берете? Пока что вы до сих пор не продемонстрировали еще ничего такого, что бы подтверждало ваши слова.

— Как не продемонстрировал?! — обрушился с не­го­дованием Виталий Яковлевич. — А ты что, этого не видишь?!  

— Да все это ерунда, — продолжал Сэнсэй. — Это мо­­жет любой и каждый. И ничего здесь неорди­нар­ного и сверхъестественного нет… Мыться про­с­то надо чаще.

Вся толпа грохнула со смеху. А Костик, хлопнув се­бя по лбу, с восклицанием произнес:

— Точно! Вспомнил, я читал про этот фокус. У не­го же просто тело липкое и мокрое, поэтому лож­ки и прилипли.

«Вседержитель Космоса и всея Земли» еще больше вскипел от ярости и на весь зал чуть ли не зао­рал, обращаясь к Сэнсэю:

— Да ты еще слишком молодой, чтобы судить об этих великих знаниях! Что ты вообще умеешь, кроме как махать ногами…

Сэнсэй пристально на него взглянул. Затем подошел и легко снял одну из сползающих с груди ложек. Все вокруг замерли. Учитель вытянул вперед руку, держась за узенький кончик ложки, и начал выполнять серию дыхательных упражнений, с проработкой глубокого дыхания. Через минуту лицо его расслабилось, эмоции исчезли. Глаза изменились и как мне по­казалось, стали бездонными. Он застыл на какие-то секунды, пристально всматриваясь в ложку. Его облик стал похож на величественное скульптурное изваяние. И в этот момент ложка начала быстро гнуться, как мягкий, увядающий стебелек. Созда­валось впечатление, что она была сделана не из твердого металла, а из какой-то пластичной струк­ту­ры. Я не верила своим глазам. Невероятно, но факт!

Сэнсэй же за какие-то доли секунды вновь воз­вратился обратно в свой прежний облик и спокойно сказал ошалевшему Виталию Яков­левичу, вручая согнутую ложку:

— Когда вы нам сможете продемонстрировать хотя бы этот фокус, тогда мы с удовольствием по­слу­­шаем вас дальше.

И резко развернувшись к толпе, Сэнсэй добавил:

— К сведению тех, кто не переоделся. Тренировка начинается через две минуты. Кто не успеет, будет отжимать штрафные (так у нас назывались два­дцать отжиманий от пола за опоздание).

Услышав такие слова, мы помчались к раз­де­вал­кам, обгоняя друг друга, так и не досмотрев са­мо­го интересного: как же выходил из ступора этот ново­яв­ленный «бомжок-божок».

— Старший сэмпай! Почему посторонние в зале?! — раздался позади голос Сэнсэя.

Всю разминку я размышляла: «Как же меня уго­раздило даже допустить мысль о том, что этот бомж чем-то может мне помочь?! Эх…. Но с другой стороны, в моей безвыходной ситуации только и при­ходится ве­рить в чудо да надеяться на авось. Тут уже цепляешься за любую соломинку, лишь бы уцелеть. Поэтому и возникают такие глупые мысли из-за внутреннего, почти панического страха. Нет. Надо взять себя в руки. Я все равно найду спа­си­тельную лазейку. Я постараюсь выжить. Нужно только не терять надежды и бороться до самого конца!» Самое удивительное было то, что моя твердая уверенность строилась на каком-то глубоком, под­сознательном чувстве, на том Нечто, что я так усердно искала. Но все это проявлялось в смутных догадках.

В это время разминка окончилась, и мы приня­лись отра­батывать «базу» под руководством старшего сэмпая. Сэнсэй сидел на спортивной скамеечке, обсуждая что-то с долговязым стариком. «Вот бы послушать, о чем они говорят», – подумала моя осо­ба. Но, очевидно, такие любопытные мысли были не толь­ко в моей голове. «Вареник», хоть мужчина и с сединой, но все время пытался как бы случайно за­нять в процессе тренировки место поближе к Учи­телю. В каждом таком случае он вызывал у ме­ня неописуемое чувство зависти и ревности. И, судя по осуждающим взглядам наших ребят, не только у меня одной.

В шуме и монотонности исполнения основных базовых ударов и громогласного счета их после­довательности я опять ушла в свои мысли. «Как же Сэнсэй умудрился согнуть ложку? И поче­му он назвал этот феномен просто фокусом? Ведь если это был фокус, то, в моем понимании, его нужно тщательно подготовить. А он вот так, взял и согнул одним лишь взглядом».

Можно сказать, что я в это верила и не верила одно­временно. Верила, потому что где-то читала о людях-феноменах, которые обладали такими способностями. Я вспомнила, что там же были описаны лю­ди-магниты. Но к ним прилипали любые пред­меты, вне зависимости из какого материала они были сделаны: дерева, металла, пластмассы. Помню, что меня поразило при этом, какой вес эти люди выдерживали — более десяти килограммов!

Парадоксально, но не верила я именно своим глазам, в то, что видела это, как говорят, «в живую». Точнее, это неверие больше относилось к области мо­его осознания реальности самого факта. Кругом были сплошные загадки. Я понимаю, если бы нашу толпу загипнотизировали, предварительно расска­зав, что сейчас мы увидим. Но Сэнсэй просто молча взял и сделал это. Как?!

Тем не менее, сам факт возможности такого явле­ния был для меня очень важен. Это была некая, неве­домая мне пока еще, твердая платформа, сформи­рованная знаниями Сэнсэя. За нее-то уси­лен­но и цеплялось мое подсознание, всячески сопро­тивляясь отталкивающим мыслям. Не знаю по­чему, но я начала доверять этому интересному человеку. По крайней мере, он явно знал: где пра­в­да, а где вы­мысел.

После «базы» наконец-то настал долгожданный момент для нашей компании. Эту часть тренировки мы условно назвали «вольной программой», так как здесь люди, разбившись по парам, по своему желанию отрабатывали старые приемы или какие-то особые удары из предыдущих занятий. Андрей взял нунчаки и под нашими любопытными взорами подошел к Учителю.

— А можно что-нибудь предпринять против нунчак?

— А ты умеешь ими вертеть? — в свою очередь с улыбкой спросил Сэнсэй.

 — Еще как! — самодовольно похвастался Андрей. — Я уже четыре года их из рук не выпускаю. Можно сказать, сплю и ем с ними.

И Андрей демонстративно прокрутил несколько сложных, на наш взгляд, движений.

— Неплохо, — ответил Сэнсэй.

— А все-таки можно что-нибудь предпринять против нунчак? — повторил свой вопрос Андрей, явно провоцируя Учителя.

— Конечно… На каждого Виджая найдется Рад­жа.

— Что-что? — не поняв, переспросил Андрей.

— Я говорю, на каждую силу есть ответная сила. Нунчаки тоже не исключение.

— А вы можете это показать?

— Могу… Но так будет нечестно, ты с нунчаками против меня… Бери тогда еще кого-нибудь.

Мы с удивлением переглянулись. Тем не менее Андрей пошел искать себе напарника, а наша компа­ния добывать второе орудие битвы. К сожа­лению, нунчак больше ни у кого не оказалось. Зато в комнате для спортивного инвентаря мы обнару­жили много двухметровых шестов.

Но если орудие нашли легко, то с напарником у Андрея было куда посложнее. Старшие ребята кате­горически «отмахивались» от предложения поучас­твовать в этом бое, исподтишка посме­иваясь: «Нет, парень. Ты уж как-нибудь сам».

Наконец, Андрею удалось уговорить какого-то мужичка из новеньких. В это время Сэнсэй мирно беседовал с тем худым стариком в белом кимоно.

— Вот, нашел! — радостно объявил Андрей Учи­телю.

— Нашел, хорошо. Пусть старший сэмпай будет на­шим секундантом… По его хлопку начинайте атако­вать в полный контакт. Все понятно?

Андрей только этого и ждал. Он с видимым удовольствием закивал головой. Сэнсэй вышел на середину. Андрей стал напротив Сэнсэя, а мужичок с шестом выбрал позицию справа сзади от Учителя. Настала захватывающая минута. Все участники были в боевом напряжении, кроме Сэнсэя. Он стоял расслабленно, задумавшись о чем-то своем, и слегка поигрывая кончиками черного пояса, расши­того золотыми иероглифами.

По хлопку старшего сэмпая Андрей рьяно дви­нулся в лобовую атаку, крутя нун­ча­ками со скоростью вращения лопастей рабо­та­ющего пропеллера. В это время мужичок резко под­ско­чил и замахнулся в ударе шестом. То, что про­изо­шло дальше, случилось в какие-то мгновения. Сэнсэй с начала атаки вообще не переменил пози­ции, как стоял в глубокомысленной позе, так и остал­ся. Но как только соперники достигли крити­ческого расстояния относительно его тела, он, не меняя стойки, резко выпустил руку вперед. Если это, конечно, можно так назвать «выпустил», пото­му что на самом деле его рука вылетела, словно атакующая змея. Нунчаки завернулись, прокру­тились на ней и полетели в сторону второго бойца. Учитель сопроводил их проворотом кисти, слегка изменив траекторию полета. Нунчаки в воздухе сделали пол-оборота, выровнялись, как палка, и торцом попали точно в лоб нападающего сзади мужчины. Вторая палка нунчак, продолжая полет, ударила по шесту. И шест, соответственно изменяя траекторию движения, попал прямо по го­лове Андрея. В результате два горе-бойца неуклю­же распластались на полу, даже не осознав, что слу­чилось. А Сэнсэй продолжал стоять задумавшись, как будто вся заварушка вокруг его явно не касалась. Затем, встрепенувшись, он заботливо спросил у своих бывших «противников»:

— Ну как, ребята, не сильно ушиблись?

— Не, — ответил растерянно Андрей, усиленно рас­тирая вздувшуюся шишку на лбу. — Нор­мально…

Мужик тоже кивнул.

— Извините, я немного не рассчитал.

И, подходя к своему бывшему собеседнику, произнес как ни в чем не бывало:

— Вы знаете, у меня появилась грандиозная идея! А что, если…

В это время наблюдавшая за боем толпа загудела в шуме обсуждений, смеха и удивления по поводу скоротечного боя. А один из старших парней, кото­рому Андрей предлагал быть напарником, со смеш­ком произнес:

— Как же, Сэнсэй не рассчитал, жди! Ничего, мужики, крепитесь. Мы через такие «неверные» расчеты, по своей глупости, уже не один раз проходили.

Когда до Андрея наконец-то дошло, что произошло, он просто затиранил Костика и Славика одним и тем же вопросом: «Как же такое может быть? Раз… и одним движением, даже не ударом?!» На что Костик недоуменно отвечал:

— Да откуда мы знаем? Вон Сэнсэй, у него и спра­шивай.

Но Учитель до конца тренировки постоянно был занят то показом новых приемов, то работой над слож­ными ударами со старшими ребятами, то отве­тами на бесконечные вопросы, а в конце тренировки беседой со стариком. Однако Андрей задался целью во что бы то ни стало имен­но сегодня все выяснить.

И такой шанс выпал нашей компании только тогда, когда закончились дополнительные занятия. Мы быстро переоделись и стали у выхода, как стража, твердо решив добиться своего. Но оказалось, что нам с Игорем Михайловичем и его ребятами по пу­ти до самой остановки. По дороге мы и присту­пи­­­ли к расспросам.

— А как вы это так одним движением смогли по­бе­дить двух противников с таким вооружением? — за­дал свой выстраданный вопрос Андрей.

— Да вооружение здесь не при чем. Эта техника на использование силы противника. Кстати, приме­няется во многих стилях, например «Айкидо», «Джиу-джицу», «Винь-чунь» и других. Надо лишь уло­вить момент и тут же его использовать.

— Это, в общем, понятно. А в вашем случае, какой стиль вы использовали?

— Да так, — пожав плечами, лукаво ответил Сэн­сэй, — всего понемножку.

— А все-таки? — не унимался Андрей.

— Ну, здесь всего-то надо знать закон инерции по фи­зике, распределение центра тяжести по биоме­ханике и немного стиль «Змеи».

— Ого! — присвистнул Андрей.

— А как ты хотел? Все великое до смешного простое, но дается оно нелегким трудом.

Пока Андрей раздумывал над этой фразой, Славик быстро спросил:

— А  эффект с ложкой возможно как-то объяснить?

— Конечно, возможно, — с улыбкой произнес Сэн­сэй. — Ничего нет тайного на земле, чтоб когда-ни­будь не сделалось явью.

— А что это было?

— Да все это пустяки. Ничего здесь особенного нет, обыкновенный цигун, вернее, одна из его моди­фи­каций.

— А что такое цигун? — в свою очередь заинте­ре­со­валась я.

— Я где-то читал, что это просто дыхательная гим­настика, — вставил Костя.

— Да, многие так считают, — ответил Игорь Ми­хай­лович. — Но на самом деле цигун — это дыха­тельно-медитативная система, с помощью которой человек может управлять скрытыми психофи­зи­чес­кими возможностями. Хотя по сути, это одна из са­мых простых разновидностей духовных практик.

Эта фраза заинтересовала всю компанию. А у меня внутри что-то встрепенулось от этих слов. Но только я раскрыла рот, чтобы спросить, как же этому научиться, как тут влез Костя со своей любимой манерой словоблудия.

— Да,

Я б многого достигнуть мог,

   Имей я твердую основу.

— О, увлекаешься Иоганном Вольфгангом Гёте, — подхватил Игорь Михайлович. — Тогда, если ты чи­тал, там есть и такое:

…мудрец изрек:

Мир духов рядом, дверь не на запоре,

Но сам ты слеп, и все в тебе мертво.

Умойся в утренней заре, как в море,

Очнись, — вот этот мир, войди в него.

В эту минуту надо было видеть удивленное выражение Костиного лица. Он был настолько поражен услышанным, что не сразу нашелся, что и сказать. Ведь это первый в его жизни человек (после родителей, конечно), который дал отпор на его же «высокоинтеллектуальном» уровне. «Так ему и надо, — позлорадствовала я в мыслях. — А то зазнался в доску, думает, он один такой эрудит».

— Я прочитал довольно-таки немало книг, — начал защищаться «Философ», больше отстаивая свою гордость, чем тему разговора. — В них мир духов — это всего лишь сказка для детей.

— Кто знает, — равнодушно проговорил Сэнсэй, продолжая цитировать Гёте:

Пергаменты не утоляют жажды.

Ключ мудрости не на страницах книг.

Кто к тайнам жизни рвется мыслей каждой,

В своей душе находит их родник.

— Хм, легко сказать «найти родник», — хмыкнул Костик и, немного помолчав, добавил: — Как гово­рил Мольер:

Не все сбывается, чего душа хотела,

И путь не короток от замысла до дела.

— Что я слышу? — шутливо произнес Сэнсэй, —

Благоразумие от крайности бежит

И даже мудрым быть умеренно — велит.

— Что-то знакомое…

— Это тоже Поклен, его выражение из «Мизантро­па».

— Кто-кто?

— Ну, Жан Батист Мольер. Его же настоящая фа­ми­лия Поклен.

Даже в свете уличных фонарей было видно, как Костик весь покраснел до кончиков ушей.

— Но…но… восточная мудрость гласит, что истин­ное благоразумие состоит в том, чтобы при начале какого-либо дела предусмотреть его конец.

— Совершенно верно. То есть, это говорит о том, что человек есть мыслящее существо, и его основная сила заключена в мысли. Даже в современном мире, говоря словами ученых, например того же Циолковского, можно найти этому подтверждение: «Исполнению пред­шествует мысль, а точному расчету – фантазия». Как ты ви­дишь, в человеческом факторе ничего не изме­­нилось на протяжении веков. А почему? Пото­му что, как верно подметил Валентин Сидоров:

Природа мысли есть твоя

                           природа.

Постигнешь мысль — себя

постигнешь ты.

И будешь властен над самим

собою.

Все дело в силе разума.

— Да, — промолвил Костя и многозначительно заключил: — «Голова без ума, что фонарь без свечи».

— Замечательные слова Льва Николаевича Толстого, — согласился Игорь Михайлович к полной неожиданности «Философа». — Если ты помнишь, у него есть еще и такое прекрасное выражение: «Мысль — начало всего. И мыслями можно управлять. И поэтому, главное дело совер­шен­ство­вания – работать над мыслями».

Костик неуверенно кивнул головой. Но это обстоятельство, как оказалось, еще больше задело его самолюбие. В общем, в течение последующих двадцати минут мы стали свидетелями грандиозной битвы афоризмами, цитатами, изречениями отечественных и зарубежных писателей, поэтов, философов, ученых, фамилии которых в боль­шинстве своем мне были даже неизвестны. В это время моя особа пыталась хоть как-то вклиниться в данный диалог со своим жизненно важным воп­росом, который мне не терпелось задать. Но по­лемика Сэнсэя с нашим «Фило­со­фом» шла безо­становочно, постепенно достигая сво­его апогея. Я уже окончательно разозлилась на Костика за то, что он занимает столь ценное время ради удов­лет­во­ре­ния своей мании блестящего эрудита. Но он нас­только был поглощен этим процессом, что, каза­лось, для него ничего в мире больше не суще­ство­вало.

В конце концов, уже подходя к остановке, Костик, видимо, перебрал по памяти всех, кого мог, поскольку произнес свою коронную фразу:

– Да, говоря словами Вийона: «Я знаю все, но только не себя».

– Так

  …оглянись на себя и подумай о том,

  Кто ты есть, где ты есть и – куда же

                                                             потом?

– А это еще кто такой?! – окончательно выйдя из себя, чуть ли не вскрикнул Костя.

– О, – с наслаждением протянул Сэнсэй, – это Омар Хайям. Знаменитый персидский поэт и фило­соф. Великий ученый, намного опередивший свое время. Его полное имя Гиясаддин Абу-ль-Фатх Омар ибн Ибрахим Хайям Нишапури. Он жил в XI веке. К его мудрости прислушивались даже неко­торые сельджукские властители Ирана, хотя родом он был из Хорасона, деревушки возле Нишапура. У него очень интересные философские мысли. Согласно его воззрениям, душа бессмертна. Она пришла из Небытия в человеческое тело и вернется в Небытие после смерти. Для нее этот мир – чужбина.

– Интересно, – вступила в разговор Татьяна, – а где находится душа в теле человека? Как думает этот философ, в сердце или нет?

– Нет. Он считает, что сердце родилось на земле и является только частью смертной человеческой плоти, хотя и наилучшей, самой «одухотворенной» ее частью. Именно через Сердце общается Душа. Но Сердце, по его мнению, знает только этот мир, Бытие… У него есть такие занимательные строчки, когда Сердце интересуется у Души тайнами Небытия.

Сэнсэй немного задумался и произнес:

– Сказало Сердце мне: «Учить меня начни.

  Науки – таинства, но что таят они?»

    Я  начал с азбуки: «Алеф…» И слышу: «Хватит!

  Свой своего поймет, лишь буквой намекни.

– А что такое «Алеф»?

– «Алеф» – это первая буква в его родном языке, она же – цифра «один». Как он считает, это символ Единого Сущего, и символ единства мироздания, – и, глянув на Костика, Сэнсэй иронически произ­нес: – О чем еще тут можно говорить?!

Костик окончательно сконфузился, не зная, что и вправду ответить. Я поспешила этим восполь­зо­ваться, выпалив на одном дыхании:

– А как можно научиться этой системе упражне­ний, которая управляет скрытыми психо­физи­чес­кими возможностями?

– Да очень просто. Здесь нет никакого секрета. Главное, как говорится, иметь большое желание, а воз­можности приложатся.

– Так можно у вас этому научиться?

– Конечно.

– А когда можно начать? – задал вопрос Андрей, видимо такой же мой единомышленник.

– Ну, если есть такой интерес, то пожалуйста. Я уделяю полтора часа для этих занятий два раза в неделю.

– А сколько это стоит? – поинтересовался Славик.

– А что, разве духовные знания можно измерить деньгами? – удивился Сэнсэй. – Вы, ребята, прямо зациклились на этих фантиках. Мы тренируемся просто для себя, ради собственного духовного развития. Хотите заниматься – занимайтесь.

Наша компания подробнее договорилась, где и когда встре­титься.

– Женя вас проведет, – добавил Учитель.

Женей оказался высокий, светловолосый парень спортивного телосложения, один из тех «ско­ростных» ребят, которые были в попутчиках у Сэнсэя.

– Мы обязательно придем, – ответил за всех Ан­дрей.

На том и попрощались. Я была вне себя от радости. Наконец-то моя особа приблизилась к тому, что так долго искала. Казалось, осталось сделать всего один шаг, и может быть, мне удастся пре­одолеть эту пропасть и выкарабкаться на твердую почву Бытия. Я чувствовала это интуитивно, каким-то шестым чувством. Хотя разум мой не видел в этом никакого реального шанса на спасение. Тем не менее, душа, как говорится, пела.

Всю дорогу ребята восхищенно обсуждали сегодняшнюю тренировку и то, что ожидает нас послезавтра на духовных занятиях. Энтузиазм переполнял всех, кроме Костика. Тот был надутый, как индюк, мрачно сдвинув брови.

– Костик, а ты поедешь? – толкнул его в бок Ан­дрей.

– Я вот тут думаю, может нам всем не стоит ехать, – недовольно пробурчал «Философ». – Что мы, цир­качи что ли, каким-то фокусам учиться. Толь­ко зря вре­мя потратим.

 – Ты что, Костик, дурак, – «вежливо» заявил Ан­дрей. – Да где ты найдешь даже циркача, чтоб лож­­­ки взглядом гнул?!

– Да еще обучал этому бесплатно, – вставил свое веское слово Славик.

– Вот, вот. Ну, ты лопух, вообще!

– Я каюсь, глуп. Однако в меру своих сил любве­обильность вашу оценил, – съязвил недо­вольный «Фи­­лософ».

– Ладно, ребята, не ссорьтесь, – сказала Татьяна. – Лучше подскажите, как мне родаков уговорить, чтоб отпустили на эти занятия.

– Как-как, – ответил за всех Андрей, – как в анек­доте: «Дочь пришла домой поздно. Отец спра­ши­вает: «Как это называется?» А дочь и говорит: «Я не знаю, как это называется, но теперь это будет моим хобби».

Все одобрительно засмеялись. Договорившись о новой встрече, наша компания разошлась по домам.

 

 

9

 

 

Мы с нетерпением ожидали этого дня. Наконец, в четверг наша компания в отличном настроении прибыла в полном составе к месту назначения. По­дъезжая к остановке, мы разглядели два мужских силуэта в темноте.

– О, вон и Женя, – весело сказал Андрей.

Как оказалось, Женя был со своим другом Ста­сом. Поздоровавшись, мы двинулись в неизве­стность, а точнее, в непроглядную темень.

– Хоть бы фонари здесь повесили что ли, – за­ме­тила Татьяна, спотыкнувшись очередной раз.

– Ага, – подтвердил Костик, – не местность, а сплошная полоса препятствий какая-то.

– Зачем же транжирить лишнее государственное электричество? – усмехнулся Женька. – Мы и так на ощупь здесь все знаем как свои пять пальцев… А чужие в эти края вряд ли захотят попасть, да еще по своей воле.

– Это почему же? – осторожно спросил Славик.

– Место здесь необычное, глухое. Тут не всякий зверь пробежит, не то что человек пройдет. Да и со­ба­ки, слышите, как воют.

И, действительно, где-то недалеко в частном сек­торе, протяжно выла пара собак. Татьяна слегка поежи­лась, вцепившись в мою руку.

– А собака, она тварь такая, – продолжал парень, – чует неладное.

– Да что ты народ сказками пугаешь! – пытался по­шутить Андрей.

– А это вовсе не сказки. Поживешь здесь, уз­на­ешь, какая чертовщина тут творится.., если выжи­вешь, ко­нечно.

После этого заявления хорошее настроение у нас как рукой сняло. Некоторое время мы шли молча, озираясь по сторонам. Но в кромешном мраке, как мы ни старались, как ни всматривались, ничего не было видно. Лишь очертания силуэтов старых до­мов. И что странно, нигде не было света. Одни лишь собаки своим жалобным воем подавали какие-то признаки жизни в этом убогом месте.

– А куда мы идем? – запаниковал Костя.

– Куда-куда, – передразнил его Женька. – Куда за­­ка­зывали… на черную поляну.

– Куда?! – с ужасом воскликнули мы почти все вместе.

– Тьфу ты, да не кричите вы так, – произнес Жень­ка, потирая оглушенное нашими дикими воз­гласами ухо. – Говорю же вам, на поляну… чер­ную.

 И спотыкнувшись об очередную колдобину, слег­ка выругался:

– Вот елки-палки! Нечистая сила прямо-таки кру­гом подножки подставляет. Того и гляди, кого-то из отстающих утащит.

Татьяна, державшая меня под руку, для надеж­но­сти схватилась другой рукой за Костика. Ее стала бить мелкая дрожь, которая пере­давалась и мне. Славик при этих словах, слегка отстававший, быстро переместился вперед нас. Андрей же шел молча, озираясь по сторонам.

– Да какая тут нечистая сила, какая черная поля­на, – проговорил с опаской Костя. – Откуда им тут взяться? Бред какой-то…

– Откуда-откуда? Оттуда, – уверенно махнул ру­кой Женька куда-то в сторону.

– Чего мы вообще сюда пришли, – со страхом за­­причитала Татьяна. – Сидели бы сейчас дома, го­ря бы не знали.

– Сами же пожелали с черной магией озна­ко­миться, а теперь: «Чего пришли?», – пожав плеча­ми, ответил Женька.

– С чем?! – в изумлении опять хором спросили мы.

– Во дают! – сделал удивленное лицо Женька. – Вы что, не знали, что Сэнсэй – самый сильный кол­дун, так сказать, правая рука Люцифера?!

Теперь пришла очередь и нам округлить глаза.

– Чего? Кого? А кто это Люцифер? – посыпалась лавина вопросов.

– Так, – важно остановил наш словесный поток ново­явленный гид. – Объясняю конкретно. Во-пер­вых, Люцифер в переводе – эта ангел Света, пра­вая рука Бога. Для большинства людей он известен под разными именами. Например, Сатана или Дьявол, как вам больше нравится. Это властелин Зем­­ли. Во-вторых, еще раз подчеркиваю, что Сэн­сэй его правая рука. И его могущество не имеет гра­­ниц. Для него гнуть ложки – это так, тьфу, пустя­ки. Он способен на такое, что вам и не снилось даже в самом кошмарном сне! И в-третьих, вам крупно повезло. Сверхъестес­твенные возможности, которые вы так хотите приобрести, вы можете получить здесь почти даром… Всего лишь за ка­кую-то душу, о которой вы ничего не знаете и кото­рую даже не чувствуете… Да что я вам расска­зы­ваю, вон, сами сейчас все увидите.

– Вот это да! Вот так влипли, – по-настоящему за­па­никовала Татьяна.

– Вот! – чуть ли не взахлеб тихо воскликнул Костя. – Что я вам говорил! Не надо было идти, не послушали меня. А я вам сразу сказал, что дело тут нечистое. И я тоже хорош, дурья башка, поп­лел­ся с вами. Вот что теперь делать?

 Этот панический ужас Костика перекинулся на Славика, и он заговорщицки шепнул:

– По-моему, надо ноги уносить.

– Куда? – зашипел Костик. – Ты помнишь сколько раз мы поворачивали? Петляли по каким-то за­ко­улкам…

– А мне по барабану! – заявил Андрей. – Ну и пус­кай Сэнсэй колдун, это его личная проблема. Гла­в­ное, он знает в десять раз больше, чем я. И я не упущу возможность этому научиться.

– И я тоже, – ответила моя особа.

А про себя подумала: «А мне тем более по барабану, если это мой шанс выжить. А если нет, то все равно терять уже нечего. А вдруг поможет…»

Мы вышли на извивающуюся тропинку вдоль длинного глухого забора. В этот момент из-за туч стал пробиваться лунный свет. И вдруг, перед нами на забор запрыгнул большой чер­ный кот, с горящими как два фонаря желто-зе­ле­ными глазами. От неожиданности мы с Татья­ной вскрикнули и спрятались за спинами  ребят. Однако наши «защитники» тоже как-то застопорились, оста­новившись как вкопанные. Одни только про­во­жатые спокойно продолжали свой путь. А Женька, уви­дев наш «столбняк», таинственно произнес: «То ли еще будет». Кот же, не обращая на нас никакого вни­мания, важно пошел по глухому забору и, как назло, в том же направлении, в котором вели и нас.

– Тьфу, тьфу, тьфу, – поплевал Славик через левое плечо.

– Ты б еще перекрестился, – съязвил Андрей.

– Неплохо бы, – облизнула пересохшие губы Та­тьяна. – Говорят, если черный кот дорогу пере­бегает, надо за пуговицу держаться. Тогда нечистая сила не заметит.

Я, так, на всякий случай, нащупала дрожащими руками пуговицу. Наша компания поспешила дог­нать своих попутчиков, постоянно косясь на чер­ную тень кота.

Тропинка вывела нас на небольшую поляну. Из-за туч зловеще выползала огромная полная луна. То, что мы там увидели, потрясло наше воображение до глубины души. Посредине поляны, спиной к нам, стоял человек в черном одеянии с накинутым капюшоном. Его фигура фосфори­циро­вала бледно-холодным лунным светом. А над ней поднимался легкий дым. Вокруг стояла давящая, жуткая тишина. От такого вида мы вообще поте­ря­ли дар речи. В это мгновенье большой черный кот прыгнул прямо к нам под ноги, остановив от неожи­данности все возможные движения наших конечностей. Последнее, что успела сделать наша испуганная кучка – это инстинктивно схватиться за свои спасительные пуговицы. Спрыгнув таким наг­лым образом, эта тварь помчалась к темной фигуре и к нашему неописуемому ужасу стала тереться о ее ноги.

От такой жуткой картины у меня во рту все пере­сохло, холодок пробежался по всему телу. Вопреки желанию бежать отсюда куда глаза глядят, моя особа стояла, даже не в силах пошевелиться. Я покосилась на ребят. Татьяна чуть ли не взобралась на Костика и вцепилась в него мертвой хваткой. Сам же Костя выглядел, как гипсовый поста­мент. Славик стоял с открытым ртом и округлен­ными глазами. Даже Андрей, несмотря на свой недавнишний оптимизм, выбивал зубами мелкую нервную дрожь. Лицо его покрылось испариной.

Женя, оглянувшись на нас, с покорной головой подошел к темной фигуре. Подняв руки вверх, он торжественно громко произнес:

– О великий маг и чародей, колдун и повелитель всех народов, чья мощь и сила над землей, водой, воздухом и огнем простирается во всей Вселенной. Твои верные ученики выполнили свой священный долг. Прими же в лоно твое этих чад заблудших, дабы восстановить на Земле единственную твою справед­ливую власть и могущество!!!

И Женя поклонился до пояса. Еще во время речи парня Сэнсэй с удивлением обернулся в его сторону.

– Чего-чего? – про­изнес он. – Какое могущество, какая власть? Что ты плетешь?

Женька покатился от хохота вместе с прыснувшим от смеха Стасом.

– В чем дело? Чему вы так бурно радуетесь? – спросил Сэнсэй, покуривая сигарету. – А где ребята, вы их встретили?

Захлебываясь от смеха, Женька махнул рукой в нашу сторону:

– Да вон они стоят… из ступора никак не выйдут.

– Из какого ступора? – не понял Сэнсэй, всматри­ваясь в темноту. – …Что ты там уже успел на­бе­докурить?!

Но Женька не мог остановиться от хохота, безнадежно махая рукой.

– Вот шут гороховый!

– Сэнсэй, ты что, Женьку не знаешь, – от души смеясь, ответил Стас.

Глядя на всю эту заварушку, до Андрея первым дошло, в чем тут дело. Отдернув стыдливо руку от пуговицы, он с видимым облегчением вздохнул.

– Ну, ребята, – сказал Андрей, выходя к ним из темноты. – Ну, вы даете. Хорошая шутка, только кто ж теперь штаны стирать будет!

От этого те еще больше затряслись в новом при­ступе смеха. А Сэнсэй с улыбкой произнес:

– Ну и что этот клоун на сей раз выдумал?

Андрей в подробностях начал рассказывать, как этот Сусанин вел нас по поселку, видоизме­­нивше­муся, благодаря его рассказам, в Лысую гору. Мы так­же присоединились к нему, дополняя своими впечатлениями. В конце концов, вся наша большая компания вместе с Сэнсэем зашлась нескончаемым смехом, вспоминая свои недавние ощущения.

– Да я сегодня просто подошел пораньше, – объяснял Сэнсэй, смеясь сквозь слезы: – Свет у нас на поселке отключили, наверное, где-то обрыв про­водов.

– Вот так история, – промолвила своим звонким голосом Татьяна. – Мало того, что мы от Жени натерпелись, так еще этот кот!

В это время этот небольшой комок нашего большого страха мирно сидел в сторонке, напуганный людским смехом.

– Да это Самурай, – махнул рукой Стас. – Кот Сэн­сэя. Он всегда за ним ходит.

– Стас, ну хоть бы ты мимикой подсказал, в чем тут дело, – улыбаясь, изрек Андрей.

– Как? – пожал плечами тот. – Вы и так от каж­дого столба шарахались, а если б я еще и рожи стал корчить, нам бы потом долго пришлось искать вас по всему поселку.

Ребята засмеялись, дружно представив себе эту картину.

– А что, – оправдывался Женька, – шутка, как шут­ка. Как говорил Остап Бендер: «Самое главное – это внести смятение в лагерь противника… Ведь люди больше всего пугаются непонятного».

– Да, – проговорил Сэнсэй, – страх, порож­денный воображением, видит опасность даже там, где ее вовсе нет… Есть одна такая древняя вос­­точ­ная притча о страхе. «Один мудрец повстре­чал на своем пути Чуму и спросил: «Куда ты идешь?» Она отвечает: «В большой город. Мне нуж­но уморить там пять тысяч человек». Через несколько дней тот же мудрец снова встретил Чуму. «Ты сказала, что уморишь пять тысяч человек, а умо­рила все пятьдесят», – упрекнул он ее. «Нет, – возразила она, – я погубила только пять тысяч, остальные умерли от страха»...

Так, выяснив для себя все пикантные подробности этих приключений и рассеяв миф на­ших неоправданных страхов в юморе и смехе, мы пе­решли на более серьезные темы. К группе при­соединились еще трое подошедших ребят — Руслан, Юра и Виктор (старший сэмпай). А чуть позже и Николай Андреевич, как потом оказалось, психотерапевт. В это время мы говорили о цигуне.

– А что означает само слово «цигун»? – спросил Славик у Сэнсэя.

– Ну, если дословно перевести данное слово с китайского, то цигун означает работу с энергией воздуха, ибо «Ци» – это «ветер», «газ», «дыхание», а слог «гун» – «работа», «действие», «подвиг».

– И опять эту систему придумали китайцы, – со вздохом произнес Андрей.

– Не совсем, – ответил Учитель. – Это индийская система саморегуляции, которая перекочевала в Китай в начале новой эры.

– А я читал, что цигун бывает разный, – как все­гда вставил свое словцо Костя. – По-моему, там говорилось о двух разных школах.

– Их гораздо больше, – сказал Игорь Михайлович. – В сов­ре­менном мире существует масса различных школ цигуна. Например, конфуцианский, буддийский, медицинский, военный…

– Медицинский? – встрепенулась я. – А что он лечит?

– Очень многие заболевания.

– Так что, нужно только правильно дышать? – перебил мой очередной вопрос Андрей.

– Не только. Нужно еще и правильно мыслить. Есть такое выражение «мысль ведет Ци, а Ци ведет кровь». А кровь, как известно, – это скорая помощь организма со всем необходимым набором меди­каментов. В древнейшем медицинском трактате «Хуанди Нэицзин» говорится, что когда мысль пре­бывает в состоянии покоя и она вольна – это озна­чает, что вы сможете покорить себе Ци. Человек, который владеет здоровой мыслью, тот владеет здоровьем.

– Короче говоря, в здоровом теле — здоровый дух, – заключил для себя Костя.

– Не совсем. Я бы сказал, при здоровых мыслях – здоровый дух, а при здоровом духе – здоровое тело.

– Скажите, а вот вы все время подчеркиваете важность того, что надо правильно мыслить, и на физических тренировках, и сейчас, – заметил Ан­дрей. – Но я почему-то раньше думал, что нужно все­гда лишь правильно действовать. А мысли-то мо­­гут быть разные при выборе действия: и хоро­шие, и плохие.

– Вот тут-то ты и тратишь драгоценное время на борь­бу с самим собой. У тебя не должно быть выбора между плохой и хорошей мыслью. Потому что в твоей голове вообще не должно быть нега­тивной мысли. Смысл самого высшего Искусства, Искусства Лотоса и заключается в том, чтобы научиться пра­вильно мыслить, то есть «убить в себе Дра­кона», «побе­дить Дракона». Слышал такое выра­жение?

– Да.

– Вот в этом и есть весь смысл. Самая ве­личайшая победа – это победа над самим собой. Что это означает? Это означает победить свои негативные мысли, научиться их контро­лировать, научиться контролировать свои эмо­ции. Я еще раз повторяю, в твоей голове не должно быть ничего не-га-тив-но-го. Только положи­тельный фактор! Тогда тебе не придется тра­тить время на борьбу с самим собой и поступки твои всегда будут положительными. Мир, в пер­вую очередь, должен быть внутри тебя. Мир и сог­ласие.

– Так, получается, в любом поступке человека отражена его мысль? – думая о чем-то своем, спросил Андрей.

– Она не только отражена, она руководит его дей­ствием. Ведь мысль материальна.

– Материальна? – удивился в свою очередь Николай Андреевич.

– Конечно. Это более тонкая материя, пока еще не достаточно изученная. Но она же существует, она реальна, ее движение фиксируют. Даже на се­годняшний день есть масса результативных экспе­риментов по феномену мысли. Взять хотя бы опыты отечественных феноменов, например Нинэль Кулагиной, Юлии Воробьевой и других. Я уже не говорю об огромной мировой практике. Эти иссле­дования ведутся по всему миру, хотя и называются по-разному. Например, в Англии – это психические исследования, во Франции – метапсихика, в странах Восточной Европы – психотроника, в США – пара­психология, в Китае – исследования необыч­ных функций тела человека и так далее.

А если вы копнете вглубь историю человечества, то найдете там множество доказательств того, что об этом знали издревле. Во всех мифологических, магических и религиозных воззрениях и учениях людей присутствует несокрушимая вера в воз­мож­ность оказать мысленное влияние на кого-либо или на что-либо, вне зависимости от рассто­яния, вре­ме­ни и пространства. То есть, по боль­шо­му счету эти знания существовали всегда.

Николай Андреевич вновь вступил в полемику:

– Хорошо, вот вы привели сейчас примеры оте­чественных феноменов, которые стали известны всем буквально за последнее время. Почему же тог­да раньше в Советском Союзе не было таких лю­дей? Я занимаюсь психотерапией не один год. Но, изу­чая психику разных людей, я и мои коллеги ни ра­зу не сталкивались с феноменами. Да, к нам попа­дали в последнее время люди, несущие всякий бред и считающие себя экстрасенсами. И даже пытались нам что-то продемонстрировать. Но на самом деле это была игра их больного воображения. А насто­ящих-то феноменов в Союзе не было.

– Как это не было? – удивился Игорь Ми­хай­ло­вич. – Было, еще и сколько! Испокон веков в России сущест­вовала масса таких людей. Только как к ним относи­лись? В древние, темные времена их, в единичных случаях, возводили в ранг святых, а в боль­­шинстве своем тех, кто отказывался подчи­няться церкви, жгли на кострах или сажали на кол, в зависимости от прихоти тогдашнего царя.

Только со второй половины XVIII века, после откры­тия Академии наук, явления психической жизни человека начали исследовать в России более серьез­но, с медицинской точки зрения. И уже через каких-то сто лет разработки в этом направ­лении велись многими выдающимися учеными. Взять хотя бы одного из основопо­ложников вашей же науки Владимира Михайловича Бехтерева. Будучи начальником Петербургской императорской военно-медицинской академии, он на свои личные средства построил целый исследовательский инсти­тут по изучению мозга и психической де­ятельности.

А в годы Советской власти? Да ведь практически с начала ее существования изучению психических феноменов мозга и одной из его главнейших загадок – мысли придавали первостепенное значение. Об этом свидетельствует хотя бы такой исторический факт, что эти исследования, по приказу Владимира Ильича Ленина и личным контролем Феликса Эдмундовича Дзержинского, осуществлял первый Спецотдел ОГПУ, который занимался режимом секретности и охраны госу­дарственной тайны. При этом отделе существовала даже специальная нейро­энер­ге­тическая лаборатория. Этот элитный Спецотдел использовал в своей работе всевозможных зна­харей, медиумов, шаманов, гипнотизеров.

– Господи, а эти-то «народные целители» зачем им понадобились? – искренне удивился Николай Андреевич.

– Да все по той же причине – неординарных способностей их личностей. Они умели мани­пулировать такими скрытыми силами человека, кото­рые значительно превышают возможности любой техники. Все эти явления изучали и очень серьезно изучали! Проводились целые научные экспедиции в поисках этих знаний: от изучения загадок древ­нейших цивилизаций до поиска легендарной Шам­балы.

– Шамбала … что-то знакомое название…

– А что это? – нетерпеливо спросил Андрей.

– Шамбала? Ну, это своеобразная обитель, распо­ложенная высоко в горах. Но знаменита она коллективом ученых, проживающих там, которые по своему духовному и научно-техническому уров­ню давно опережают современное человечество.

– Вспомнил, – проговорил Николай Андреевич. – Я читал, что по преданию Шамбала – это обитель Мудрецов. Но причем здесь наука? Что, эти Мудрецы изучают что-то конкретно: астрономию или математику, или просто философию?

– В Шамбале изучается одна древнейшая изна­чальная наука «Беляо Дзы», то есть наука «Белого Ло­то­са», которая включает в себя все, в том числе и точ­­ные науки. Более того, именно она является един­­ственным источником всех наук, когда-либо изу­чавшимися человечеством.

Николай Андреевич недоверчиво посмотрел на Сэнсэя.

– Что значит древнейшая и единственная? Ведь боль­шинство точных наук появилось совсем недав­но, ну двести, триста лет назад!

– Вы ошибаетесь. Все эти знания неоднократно да­вались людям для развития их цивилизации и в глубокой древности. До известной вам истории были и другие человеческие цивилизации, которые достигли гораздо высшего уровня, чем сейчас. Неко­торые из них были уничтожены, некоторые дошли до Абсолюта. Однако следы их пребывания находят и по сей день. Почитайте про загадочные археологические находки, исследования и вы убедитесь сами. А в будущем люди будут находить еще больше интересного из того, что происходило давным-давно на Земном шаре. О существовании этих знаний много пишут в древней лите­ратуре. К примеру, о подобиях ядерных взры­вов, по­следствия которых ученые сейчас находят в древнейших слоях, о точных картах звездного неба, обозначенные планеты на которых до сих пор еще не все открыты, о «виманах» – лета­тельных аппаратах и тому подобное. То есть все эти знания давались людям и рань­ше и все они исходили из одного источника – науки Шамбалы.

– Ну и насколько эта наука опережает совре­мен­ное человечество? – надменно спросил Николай Андреевич, скрестив руки на груди.

– Намного, – просто ответил Сэнсэй. – Гораздо боль­ше, чем вы себе можете представить. Но чтобы вы имели хоть какое-то малейшее понятие, приведу та­кой пример. В то время, когда люди еще свято ве­­ри­­ли, что Земля стоит на трех китах, а Солнце вра­­щается вокруг нее, ученые Шамбалы уже про­водили научные эксперименты и различные опыты на самом Солнце. А современной циви­ли­зации до этого еще очень далеко, и дойдет ли она до такого уровня, еще не известно… Вы думаете, почему Шам­балу так усердно искали люди, нахо­дившиеся на пике власти? Взять хотя бы отрезок времени известной вам истории человечества, от напри­мер, Александра Македонского, Наполеона, Гитлера, Муссолини, Сталина и так далее. Потому что, согласно всем древнейшим легендам и мифологии разли­чных народов, в Шамбале скрыты все знания миро­здания и сокровища культур исчезнувших циви­лизаций.

– Интересно, а почему ее искали одни тираны?

– Не тираны, а люди, стремящиеся к неогра­ни­чен­ной власти над миром. Все, кто стоит наверху и обладает действительной информацией, знали и знают о существовании этой обители, о суще­ство­вании тех могучих знаний, которые заключены в ней. Они прекрасно понимают, что в Шамбале сосредоточена реальная власть над миром, поэтому многие и иска­ли и до сих пор ищут ее… Однако сама Шамбала никому не давала воз­можности захватить весь мир. Она как бы урав­новешивала определенные силы. И если человек, стоящий на пике своей огромной власти, рьяно пытался реализовать свою мечту господства над миром, он просто прекращал свое существование… Многие, стоящие у власти, в ходе своей деятель­ности сами сталкивались с людьми Шамбалы, вы­полняя их «просьбы». Все старались помочь, пото­му что отказаться от соблазна узнать больше, чем знает человечество, просто невоз­мож­но… Также, поми­мо общественных лидеров, мно­гие простые лю­ди были в поисках знаний Шам­балы.

– И что, ее так никто и не нашел? – поинте­ресо­вался Костя.

– Почему же. Парадокс в том, что Шамбала ни­когда не скрывала своего существования. Она не вме­шивается активно в дела людей, если это не касается чего-то глобально важного для челове­чества в целом и конкретно для Шамбалы. Но если нужно, ее научное сообщество само решает, с кем имеет смысл устанавливать контакт.

– Ну, допустим. Но если эта обитель Мудрецов не скрывает своего существования, то почему же ее не могли найти люди, находящиеся на пике власти? Ведь в их распоряжении было все: тех­ни­ка, финансы, людские ресурсы? – недоумевал Николай Андреевич.

– Да, вы перечислили все, кроме их черствого сердца и алчных мыслей. А непременным условием контакта Шамбалы для ищущих ее людей является их высокая нравственность и чистота помыслов. Только обладая в первую очередь этими качествами, человек может получить интересующие его знания.

Вот видите, и здесь опять-таки мы возвра­ща­емся к нашей изначальной точке. Почему человек не мо­жет развить в себе все те же феноменальные способ­нос­ти осознанно, хотя это ему вполне под силу? Потому что в нем слишком мно­го эго­центризма, тще­сла­вия, жадности, злобы, за­ви­сти. То есть слишком много качеств, при­сущих звериному, животному началу. И если он стал­кивается с этими необъясни­мыми для него фено­менальными яв­лениями психики, то животное начало включает свою логику, боясь потерять импе­рию власти, созданную в разуме человека на пара­зи­тирующих мыслях. То есть для сохранения своей власти над человеком оно пытается найти ка­кой-то здравый смысл или критически осмыслить там, где нужна простая детская вера.

Бывают, конечно, случаи, когда у человека спон­танно открываются феноменальные способности, вследствие, например, каких-нибудь травм, сильного стресса и тому подобного. Но… если в сознании человека преобладают нега­тивные качества, это будет равносильно тому, что неандер­талец найдет разводной ключ и, не зная истинного предназначения, применит его, со своей негативной точки зрения, к соплеменникам.

Ребята заулыбались, а Женька лукаво спросил:

– Что, по голове будет бить?

– Хуже, по большому пальцу ноги. Тогда сопле­мен­ник вообще забудет про голову.

– А если в человеке на тот момент преобладает хорошее, доброе начало? – поинтересовалась я.

– А если в человеке преобладает духовное начало, то он будет правильно воспринимать новую информацию на подсознательном уровне, применяя свои феноменальные способности в благих целях. Поскольку в этом случае вера порождает знания, а знания усиливают веру. А без веры нет и чудес на свете.

– Интересная мысль, – проговорил Николай Андреевич, и немого помолчав, добавил: – Любопытно, а с приходом Сталина в нашей стране исследования феноменов прекратились?

– Напротив, эти исследования как раз акти­визировались. Даже после него они продолжались. И этот интерес не спадает и по сей день. Эту тему разрабатывают многие научные институты.

– Хм, но я изучал труды достаточно известных авторов разных институтов и по своей спе­ци­аль­ности, но что-то не сталкивался с подобной тематикой.

– Это не удивительно, поскольку эта тема отно­сится к разделу изучения скрытых способов управ­ления массами. Я думаю, вы сами прекрасно пони­маете, насколько эти работы засекречены. Я могу привести вам в пример хотя бы Ленинградский институт имени Владимира Михайловича Бехтерева. Кстати говоря, дело Бехтерева продолжила его внучка На­талья Петровна Бехтерева. Так вот, там вплотную зани­маются изучением мозга. И одним из приори­тетных направлений этого института является как раз изучение феноменов психики людей.

– Но Ленинградский институт – это же один из лидирующих в…, – Николай Андреевич замер на полуслове, явно пораженный какой-то своей догад­кой.

Справившись с волнением, он продолжил:

– Ну хорошо, но если это долго изу­ча­лось, если к этому проявляют такой интерес воен­ные и на это тратятся колоссальные средства, зна­чит, по идее, в области изучения феноменов пси­хики должен быть грандиозный научный прорыв.

– Прорыв?! – Сэнсэй усмехнулся. – Да какой мо­жет быть прорыв с такой подоплекой. Их институт до сих пор не может объяснить феноменальные явления этой биомассы, весом всего лишь чуть больше килограмма, под названием головной мозг, впрочем, как и другие ученые мира. Это осталось, несмотря на все усилия, загадкой из загадок. Космос людьми больше изучен, чем сам мозг человека.

– Согласен… Но вы вот утверждаете, что сок­ро­венные знания доступны высоко­нрав­ственным людям. Но не все же ученые сплошные эгоисты с раздутой манией величия. Взять хотя бы ту же Бех­тереву…

– Совершенно верно. И если вы внимательно следите за работой академика Бехтеревой как чело­века и ученого, то увидите, что, изучая всю свою жизнь мозг человека, она приходит к выводу, что знает практически малую толику о нем, о его возмож­­ностях. И, тем не менее, чем больше она углуб­ляется в изучение мозга, тем больше и боль­ше, базируясь на исключительной сложности и сверх­избыточности мозга, склоняется к идее о его вне­земном происхо­ждении, то есть к истинному первоисточнику. И я больше чем уверен, что скоро она публично об этом заявит. Так же, как заявили об этом великие ученые всего мира и не толь­ко в сфере изучения психики, но и других естест­венных наук. К примеру, Эйнштейн, Тесла, Вернадский, Циолковский и остальные ученые с большой буквы. Этот список огромен и его можно долго пере­числять. Но все эти люди пришли к тому, что чело­век уникальное и очень загадочное существо и никак не мог эволюционно зародиться на Земле от какой-то там инфузории-туфельки!

Мы стояли молча, слегка ошарашенные услы­шан­ным.

– Так что, получается сила неординарных, фено­ме­нальных людей скрывается всего лишь в их мысли? – переспросил Костя.

– Совершенно верно. Мысль – это реальная сила. Гораздо большая, чем человек может себе представить. Мысль способна двигать планеты, создавать и разрушать целые галактики, что изна­чаль­но было доказано самим Богом.

Николай Андреевич улыбнулся и с иронией произнес:

– Очень убедительный ответ, главное, даже не поспо­ришь.

– Надо же?! – в свою очередь выразил всеобщее удивление Андрей. – А почему мы тогда не ощу­щаем присутствие этой огромной силы в себе?

– Потому что вы в нее не верите.

– Вот так! Все так сложно начиналось и такой про­стой конец, – констатировал Костя.

– Что поделаешь, такова природа познания, – с улыб­­кой ответил Сэнсэй.

– Нет, ну а как это, – не мог понять Славик, – если я почувствую такую силу, то я в нее не пове­рю что ли?

– Весь фокус заключается в том, что вначале нуж­но поверить, а потом почувствовать.

– А если я поверю, но не почувствую, – не уни­мался Славик. – Что тогда?

– Если ты действительно поверишь, то обяза­тельно почувствуешь, – ответил Сэнсэй и добавил: – Ну ладно, дискутировать можно достаточно долго, но пора за­няться и медитацией.

– А что такое медитация? – спросила Татьяна. – Я читала, что это тренировка психики в состоянии тран­са. Но что это, так и не поняла…

– Проще говоря, простая медитация – это трени­ровка мысли, а уже более углубленная духовная практика – это тренировка духа.

– А что, дух и мысли это не одно и то же? – опять влез Костя.

– Нет.

Я заметила, что кот, сидящий невдалеке, заерзал на месте, как бы устраиваясь поудобнее.

– Сейчас мы сделаем самую простую медитацию на концентрацию внимания, для того чтобы нау­читься управлять энергией Ци. Но прежде я хотел бы немного повториться для тех, кто пришел позже. Кроме материального тела, у человека есть еще и энергетическое. Энергетическое «тело» состоит из ауры, чакранов, энергетических каналов, меридиан, осо­бых резервуаров накопления энергии. Каждый имеет свое название. Я буду вас подробнее знакомить с ними по ходу дела, в зависимости от медитации.

– А что такое чакран? – спросила я.

– Чакран – это такая малюсенькая точка на теле че­ло­века, через которую выходят и входят разные энер­гии. Он работает… ну, чтоб вам было более по­нятно… по типу диафрагмы в фотоаппарате, видели?

Мы утвердительно закивали головами.

– Вот так же и чакран, мгновенно открывается и мгновенно закрывается.

– И что, вся энергия за это время успевает выйти? – удивился Славик.

– Ну, это же не ведро воды вылить. Ведь человек – существо энергоматериальное, где энергия и материя существуют по своим законам и времени, однако находятся в полной взаимосвязи и взаимо­зави­симости… Еще вопросы есть? – Все молчали. – Тогда приступим. Сейчас ваша задача научиться чувство­вать внутри себя движения воздуха, движение Ци. Вы все считаете, что пре­кра­сно себя пони­маете и чувствуете. Но я больше чем уве­рен, вы не можете сейчас увидеть, к примеру… пальцы своих ног. Почему? Потому что у вас нет внутрен­него зрения. А внутрен­нее зрение, оно так же, как и вну­треннее ощущение, нарабатывается со време­нем в ежеднев­ных занятиях. Поэтому мы начнем с са­­мо­­го легкого, самого эле­мен­­тарного. Попытаемся на­учиться контролировать мысль и ощущения: вы­зы­­вать их и руководить ими.

Итак, встаньте поудобнее, расслабьтесь… Успокойте свои эмоции. Можете закрыть глаза, чтоб вас ничто не отвлекало. Растворите все ваши мысли и житейские проблемы в пустоте…

Только прозвучала эта фраза, как я тут же вспомнила о целой куче мелочных домашних делишек. «Тьфу ты! Вот же нахальные мысли, – подумала я. – Говорят же вам, растворитесь». Моя особа вновь попыталась не думать ни о чем.

– Сосредоточьтесь на кончике вашего носа…

С закрытыми глазами я попыталась «увидеть» свой кончик носа, руководствуясь больше внутренними ощущениями. В глазах почувствовалось легкое напряжение.

– Медленно, потихоньку глубоко вдыхаем. Сна­чала низом живота, потом животом, грудью, при­поднимая плечи… Слегка задерживаем дыхание… Медленный выдох… Внутренним зрением концент­рируемся только на кончике носа… Вы должны чувствовать, представлять, ощущать, что ваш кончик носа как маленькая лампочка или маленький огонек, который разгорается при каж­дом вашем выдохе… Вдох… выдох… Вдох… вы­дох… Огонек разгора­ется все сильнее и сильнее…

Сначала я почувствовала легкое жжение и пока­лывание в носоглотке. Было такое ощущение, что меня наполнили чем-то материальным, как будто кувшин с водой. Потом мне показалось, что в месте, где приблизительно находится кончик носа, появился в темноте контур с отдаленными его внутренними фрагментами, какого-то багрового маленького пятна. Но первое время я не могла его четко сфокусировать. Наконец, когда мне удалось его зафиксировать, оно начало светлеть изнутри. Причем при вдохе свет сужался, а при выдохе — расширялся. Только я приноровилась так дышать, как прозвучали слова Сэнсэя.

– Теперь переключите свое внимание на другую часть медитации. Поднимите слегка руки чуть вперед, ладонями к земле. Вдох делаем как обычно: через низ живота, живот, грудь. А выдох на­прав­ляем через плечи, руки, к центру ваших ладоней, где находится чакраны рук. А через них в землю. Пред­ставьте, что что-то льется у вас по рукам, энергия Ци, или свет, или вода, а затем выливается в землю, выходит. Поднимается этот поток с низа живота до вашей груди, в груди разделяется на два ручейка и через плечи, руки, ладони вытекает в землю. Сосре­доточьте все ваше внимание на ощу­щении этого движения… Вдох… вы­дох… Вдох… вы­дох…

У меня промелькнула мысль: «Что значит ды­шать через руки? Это как?» Я даже немного за­паниковала. Сэнсэй, очевидно чувствуя мое заме­ша­тельство, подошел и поднес свои ладони к моим, не касаясь кожи. Через некоторое время мои ладони разогре­лись, как печки, распространяя тепло от своего центра к периферии. И что самое удивительное, я реально почувствовала, как по моим плечам струятся малень­кие теплые ручейки. В районе локтей они терялись, но зато хорошо ощущала их выход из ладоней. Поглощенная новыми необыч­ными ощу­щениями, я даже не заметила, как отошел Учитель. «Вот это да! – подумала моя особа и задала сама себе вопрос. – А как я это делаю?» Пока разбиралась со своими мыслями, пропало ощущение ручейков. Пришлось снова сосре­дота­чиваться. В общем, получалось с переменным успехом. После очередной моей попытки я вновь услышала голос Сэнсэя.

– Сомкнули ладони рук перед собой. Крепко, крепко их сжали, чтоб закрылись чакраны рук и пре­кра­тилось движение энергии. Сделали два глу­бо­ких, быстрых вдоха – выдоха… Опустили руки, откры­ли глаза.

После медитации, когда стали делиться впе­чатле­ниями, я поняла, что каждый чувствовал ее по-разному. Татьяна, например, не видела «огонька», но зато чувствовала какое-то легкое движение по рукам. У Андрея была дрожь в ногах и легкое голово­кружение. Костя, пожав пле­чами, ответил:

– Ничего такого особенного я не почувствовал, только разве ощущения каких-то мурашек. Так это вполне нормальная реакция перенасыщения орга­низ­ма кислородом.

– После третьего, четвертого вздоха – да, – отве­тил Учитель. – Но вначале идет фиксация мозгом мысли, непосредственно перед движением Ци. И если прислушаться к себе, расслабиться и сделать глубокий вдох, то человек сразу почувствует распи­рание или ощущение мурашек в голове, то есть то­го, что там начнет происходить определенный про­­цесс. Это как раз и есть то, что вам нужно по­нять, что там шевелится, и научиться им управлять.

– А почему у меня ничего не получилось? – спро­сил раздосадованный Славик.

– А о чем ты думал? – полушутя спросил Сэнсэй.

Как выяснилось из дальнейшей речи парня, он сам непонятно чего ожидал, какого-то чуда. На что Сэнсэй ответил:

– Правильно, потому и не получилось, ведь ты сосредоточил мысли не на том, чтобы работать над собой, а на ожидании какого-то сверхъестествен­ного чуда. Но чуда не будет, пока сам его не сотво­ришь… Не надо ждать ничего сверхъестественного от того, что ты будешь правильно дышать или где-то на чем-то сосредотачиваться. Нет. Самое глав­ное чудо – это есть ты, именно как Человек! Ведь к чему сводится все большое духовное Искусство? К тому, чтоб человек стал Человеком, чтоб он посте­пенно просыпался и вспоминал те знания, которые были даны ему изначально. Эти медитации – всего лишь способ пробуждения от духовной спячки и вспо­минание того, что в нем давно скрыто и забыто, того, что он когда-то умел и знал как испо­ль­­зовать.

– Как это знал? – не понял Славик.

– Ну как. К примеру, любой человек умеет читать, писать, считать, если, конечно, он нормальный, без пси­хических отклонений. Так?

– Так.

– Но его же прежде надо научить. А в дальнейшем, он уже элементарно читает, считает и так далее. То есть уже точно знает, что, к примеру, один плюс один – бу­­дет два, что дважды два – четыре. Это ему ка­жет­ся потом настолько просто и реально! Но его же вначале научили этому всему, хотя на самом деле он про­сто вспомнил. Это скрытые, подсознательные воз­мож­ности. Или вот другой пример, более простой, связанный с физиологическим уровнем. Человека, не умеющего плавать, бросают в воду, он тонет. А новорожденного младенца, и это уже неоднократно доказано и подтверждено родами в воде, когда опускают в бассейн, он плывет как любая зверюш­ка. Значит, эти рефлексы у него есть? Есть. А потом это просто забывается. Так и человек, в нем много чего есть, о чем он даже не подозревает.

Но… это все работает только на положи­тель­ном факторе. А если у него преобладают какие-то меркантильные интересы, к примеру, научиться для того, чтобы разводить кого-то или кому-нибудь как дать энергией на расстоянии, или будет у всех ложки гнуть, а они ему деньги кидать за это, то у него ничего никогда не получится. Только когда человек научится контролировать свои мысли, когда он сделает из себя Человека с большой буквы, только тогда он что-то сможет.

– Так, получается, духовные практики – это сред­ство пробуждения человека? – переспросил Ан­дрей.

– Совершенно верно. Духовные практики – это всего лишь инструмент для починки своего разума. И как будешь использовать этот инструмент, таков и будет результат. То есть все зависит от желания и умения самого мастера. А чтобы  научиться держать в руках этот инструмент, необходимо научиться контролировать свою мысль, сосре­дота­чивать ее, видеть внутренним зрением. В нашем случае научиться контролировать свое дыхание, чувствовать, что ты выдыхаешь через чакраны рук. Надо научиться вызывать опре­де­ленные ощуще­ния, чтобы потом управлять вну­трен­ней, скрытой энергией.

– А, по-моему, это галлюцинация, – вставил Костя.

– Да, галлюцинация, если воспринимать будешь как галлюцинацию. Если же ты воспримешь эту энергию как реальную силу, то это и будет на самом деле реальная сила.

– Странно, почему?

– Потому что, я еще раз повторяю, мысль кон­тро­лирует действие. А энергия – это и есть дей­ствие. Вот и все. Все очень просто.

Мы немного помолчали, а Николай Андреевич спросил:

– А с точки зрения психологии, это все-таки объек­­тив­ный фактор или субъективное ощущение? Вот я, например, четко ощущал концентрацию на кон­­­чике носа. Но движение по рукам ощущал час­тич­но, только там, где фокусировал внимание.

Сэнсэй начал объяснять психотерапевту, испо­ль­зуя в разговоре какие-то специфические, непо­нят­ные для меня термины, очевидно на его професси­ональном языке. И как я поняла из их речи, они коснулись впоследствии проблем экстра­сенсорики, включая сюда тематику лечения и диагно­с­тирования различных заболеваний. По­след­нее меня очень заинтересовало.

Во время этой дискуссии, пока другие ребята слу­шали, Славик внимательно рас­сма­три­вал ладони своих рук. И как только в беседе появилась затяжная пауза, парень поспешил спросить:

– Что-то я не совсем понял насчет чакран. Вы го­во­рили, что там должны быть открывающиеся точки. Но там же ничего нету!

Старшие ребята усмехнулись.

– Естественно, – сказал Сэнсэй. – Визуально там ничего подобного нет.

Женька, стоящий рядом с Славиком, не удер­жался и, повертев его руки, как доктор, серьезно спросил:

– Так, пациент. А кости и жилы вы там видите?

– Нет, – все еще недоумевая, проговорил Славик.

Женька причмокнул и скорбно произнес:

– Безнадежен!

Ребята засмеялись.

– Понимаешь, чакраны – это определенные зоны на теле человека, – терпеливо объяснял Учитель, – где повышено восприятие к теплу. Их, конечно, не видно, но это реально можно зарегистрировать современными приборами. Для ученых, так же, как и для тебя, данные зоны пока загадка: клетки те же, связи те же, а чувствительность выше. Поче­му? Потому что здесь находятся чакраны. А чак­ран – это уже относится к астральному телу, то есть к другой, более углубленной физике. Мысль является связую­щим звеном между астра­ль­ным и мате­риальным телами. Поэтому очень важно научиться контроли­ровать мысли… Именно тогда ты и будешь произ­водить в действительности само движение Ци по твоему телу.

Дальше в разговор подключились старшие ребята, обсуждая какие-то свои медитационные моменты. В конце нашей встречи Сэнсэй обязал Женьку и Стаса лично проводить нас до остановки и посадить в транспорт.

– И чтоб без всяких фокусов, – шутя пригрозил Сэнсэй Женьке.

– Так точно, – отрапортовал тот под козырек, – есть без всяких кусофов!

Сэнсэй безнадежно махнул рукой. Когда вся толпа, засмеявшись, двинулась к тропинке, Учитель позвал кота. Но тот важно пошел в другом направ­лении. Сэнсэй попытался догнать его, намереваясь сло­­вить, но не тут-то было. Этот проказник шмы­гнул в ближайшие кусты. Присев на корточки, Сэн­сэй попробовал его оттуда вытащить. Восполь­зовавшись этим замеша­тель­ством, я подошла к Учи­телю, вроде бы помогая ло­вить кота.

– А вы можете диагностировать.., – не успела я дого­ворить, как Сэнсэй ответил.

– Ты про свою вавку в голове, солнце мое… Са­му­рай! Ты еще карябаться вздумал. Вот же негод­ник. А ну давай, вылезай!

«Откуда он знает!» – я была просто поражена. И окрыленная надеждой, подумала: «Если уже знает про нее, то может и поможет с ней бороться!» Тем временем Игорь Михайлович спросил:

– А какой тебе диагноз ставят эскулапы?

– Родители говорят, ничего страшного, что-то с со­су­дами. Но насколько я поняла, подслушав разго­вор матери с профессором, у меня злока­чественное обра­зование в головном мозге. И неизвестно, как оно поведет себя в ближайшее время.

– Веский аргумент, – сказал Сэнсэй, отряхивая руки, и глянув в сторону кустов, произнес: – Ну и лад­но, сиди здесь, сколько хочешь. Замерзнешь, сам придешь!

Толпа, заметив «разборки» Сэнсэя с котом, начала воз­вра­щаться назад, предлагая свои услуги по по­имке. 

– Да ну его! – махнул рукой Сэнсэй. – Сам домой прибежит.

К моему полному разочарованию, тот неболь­шой промежуток времени, который можно было использовать для разговора, мы с Сэнсэем прошли молча, присоединяясь к остальным. Я ожидала от него какой-то реакции, какого-то сочувствия, какой-то надежды на возможное лечение. Но напрасно я думала, что он вот-вот что-то скажет. Ответом на все была лишь тишина. Во мне таилась маленькая на­деж­да, что я услышу хоть какой-то намек на совет или моральную поддержку во время общего разговора с ребятами. Но он просто шел и шутил вместе со всеми, рассказывая какие-то анекдоты под общий гогот толпы. Это взбесило меня окон­чательно.

 

 

10

 

 

Всю дорогу я ужасно злилась. А дома просто не находила себе места. «Все пропало, все пропало! – причитала я в мыслях. – Только появилась хоть какая-то реальная надежда и опять все рухнуло. Как меня все достало, как все надоело. Все в этом мире бессмысленно! Я больше так не могу, просто нет уже никаких сил. Гори оно все синим пламенем, эта борьба за жизнь с этой дурацкой учебой, бес­смысленными занятиями и равнодушным Сэнсэем. Все равно один конец!»

Через некоторое время мое воображение уже рисовало ужасную, пугающую картину моих собственных похорон, горькие слезы матери, близких и друзей. Я ясно представила, как в мой гроб заколачивают гвозди и, опустив в сырую яму, забрасывают землей. Вокруг сплошная давящая темнота, пустота и безысходность. И все!

А что же дальше будет там, наверху, где полно­водной рекой бурлит жизнь? И здесь в моем сознании появилась другая картина. Все было как и прежде, ничего не изменилось. Родители как обычно продолжали посещать свою работу. Друзья ходили на занятия, на лицах у них была все та же жизнерадостность, веселый смех лился потоком с их уст от нескончаемых шуток. А Сэнсэй, как и прежде, проводил свои инте­рес­ные тренировки, демонстрируя и рас­сказывая удив­лен­ным ребятам об их же воз­мож­ностях.

Ничего не изменилось в этом мире! Един­ственное, что меня не стало. Вот в чем соль, обида и горе. Это была лишь моя личная трагедия. И по боль­­шому счету мои мысли, мои переживания, мои зна­ния и моя жизнь никому не нужны и никого не вол­нуют, кроме меня самой. Я родилась в одино­честве и умираю в одиночестве. Тогда в чем же смысл этого бесполез­ного существования? Зачем лю­ди вообще рожда­ются? Для чего дается жизнь?

Вот такой «кисель» из фило­софии жизни и, по большей части, философии страха смерти творился в моей голове. На меня напала жуткая хандра, быстро пере­ходящая в депрессию. Причем я быстро «завяла» под давлением своих угнетающих мыслей в течение каких-то суток. Мое здоровье резко ухуд­шилось, опять появились ужасные головные боли, из-за которых пропустила учебу и все занятия в школьных кружках, в том числе и любимые танцы. Мне уже ни­чего не было нужно в этом мире. Но…

Подходило время новой тренировки. И, несмотря на внешний шквал негативных эмоций, где-то глубоко во мне оставалось какое-то постоянное неизменное чувство уверенности в своих силах и полного спокойствия. Именно из-за него я спорила сама с собой, идти мне или не идти. И именно это внутреннее чувство почему-то больше всего меня раздражало.

Решающую точку в моих сомнениях поставили ребята, заявившись ко мне домой всей гурьбой. До это­го я и не думала даже собираться. Их зарази­тель­ный смех, обсуждение простых проблем, а также обмен впечатлениями от того, как дома получилась медитация, отвлекли меня от тяжелых мыслей, подняв чуть-чуть настроение. В конце концов ребятам удалось вытащить меня с моего «кладбища» на тренировку, объявив меня неисправимой симулянт­кой. А Андрей еще и про­читал мне целую лекцию по этому поводу на своих красноречивых примерах, сделав вывод в конце:

– Я понимаю, там еще учебу пропустить. Это ясно, скучно. Но тренировку?! Это же настоящее приклю­чение, которое ни в одной книге не прочи­таешь и ни в одном фильме не увидишь! Это же настолько интересно и познавательно! А ты, соня, «не хочу, не пойду». Так и проспишь все самые лучшие годы своей жизни и вспоминать потом будет нечего.

«Угу, – мрачно подумала моя особа. – Если это “потом” когда-нибудь наступит».

 

 

11

 

 

Мы пришли как обычно пораньше. Ребята, поздоровавшись с Сэнсэем, побежали к разде­валкам. А я нехотя плелась позади всех, опустив голову. И тут совсем рядом прозвучал голос Сэн­сэя.

– Переборола себя, молодец!

Я даже растерялась от неожиданности, удив­ленно глядя ему в глаза. В его внимательном взгля­де светилась неизменная доброта и участие. И как всегда, не давая возможности до конца опом­ниться, он добавил:

– Ну, беги переодевайся.

В это время к нему подошла, здороваясь, новая груп­па ребят. Они начали рассказывать ему о каких-то своих проблемах.

«Вот те раз! – промелькнуло у меня в голове. – Неуже­ли он знал обо всех моих мыслях, сомнениях и терзаниях?! Но если знал, так может это нормально, может так оно и должно быть? Он наз­вал меня молодцом, значит еще не все поте­ряно». Тем не менее, слова Сэнсэя подей­ствовали на меня как эликсир молодости на старуху. Я резво помчалась к раздевалке, забыв, что совсем недавно ковыляла вся разбитая и уставшая от этой жизни.

– Куда ты так спешишь? – недоуменно спросила Татьяна, глядя на мою бешеную скорость облачения в кимоно. – Во дает, только что умирала, а теперь не­сется сломя голову в спортзал.

– Эх, Татьяна! – улыбнулась я. – Правильно ска­зал Андрей, нам ли быть в печали.

И, глянув на ее удивленное выражение лица, добавила:

– Спешу жить, «чтоб не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы…»

Татьяна засмеялась, а я выскочила в спортзал с переполнявшим меня чувством бурной деятель­ности, присоединившись к другим разминающимся ребятам. Честно говоря, такой прыти от только что чахнувшего тела я и сама не ожидала. И откуда что взялось?

Когда до начала тренировки оставалось около пяти минут, Женька, занимающийся рядом со Ста­сом, глянув в сторону двери, засиял в лучах своей ослепи­тельной голливудской улыбки.

– Ба, кого я вижу! Какие люди в наших краях, – развел он руками.

В зал зашел крепкий парень невысокого роста, с волевым лицом и военной выправкой. Удивлен­ный возглас Женьки заставил обернуться и других ребят. Сэнсэй вместе со старшими ребятами подо­шел к вновь прибывшему:

– Здорово, Володя!

– С возращением!

– Рады тебя видеть!

Когда восторг от  встречи несколько улегся, Сэнсэй спросил:

– Ну и как прошла командировка в теплые края? Прогрел косточки на курорте?!

– Угу, аж поджарился. Ну их в баню, такие по­ездки. Называется, не было печали, так начальство помогло.

– А что там? – поинтересовался Женя.

– Ты что, телевизор не смотришь, деревня, – с улыб­кой сказал Стас.

– Чаво, чаво? Какой такой телявизор? Да будет тебе ведомо, что у нас на деревне новости распро­стра­няются одним макаром – на слуху. А ежели кто не понимает или мыслию не разумеет, кулаком бац в ухо, и в головах братцев наступает прояснение. Во как!

Ребята засмеялись. А Женька обратился к Воло­де, уже перевоплотившись в роль попа:

– А ты поведай, сын мой, поведай экстрактно, о стра­даниях своих заморских, о делах прискорбных преисподни. Облегчись.

– Ну Женька! Тебя, наверное, и могила не испра­вит, – произнес Во­лодя, смеясь со всеми, и серьезнее добавил: – Да что там говорить, чурки бе­сятся, между собой кусок земли не могут поде­лить… Такой курорт испоганили!

– Эти умеют бурю в стакане делать, – согласился Витя. – Это у них в крови.

– Да, – протянул Женька, – не миновал народ ку­пе­­ли кровавой, не миновал… Поди и ты зубами в стра­­хе-то нащелкался?

– Так нам, батюшка, не привыкать. Чай не впер­­вой, – смешно передразнил его Володя.

– Ладно, ребята, еще наговоримся, – остановил этот юморной поток обмена впечатлениями Сэнсэй. – Иди пе­ре­оде­вайся, а то уже тренировку пора начинать.

Разминку провели в активном темпе, с уме­рен­ными нагрузками. Я обратила внимание, что Во­­ло­­дя, хотя и был парень коренастый, но двигался мяг­ко и легко, как снежный барс. Когда основная тол­па закончила повторять базу, Володя со «ско­рос­­тными» ребятами начал эмоционально бесе­до­вать о чем-то с Сэнсэем. Закончив свои упраж­не­ния, мы тоже поспешили присоединиться к ним, вникая в суть разговора.

– Разве можно там было что-то предпринять? – горячо спорил Володя. – Работать приходилось в основном ночью, в полной темноте, а зачастую в подвалах. Там не только фонариком присветить, при­курить нельзя, моментально свинцовую пулю получишь. Сколько из-за этого наших ребят погиб­ло! Тут уже пытаешься отстреливаться на любой шум в темноте.

– Но у вас же должно быть спецоборудование для ночного видения, – сказал Стас.

– Ага, это только в кино показывают. А на самом де­ле, в «Альфе» может оно и есть, а у нас откуда?

– А зачем тебе спецоборудование? – пожав пле­чами, произнес Сэнсэй. – Человек гораздо совер­шен­­нее любой железяки.

Володя задумался и, немного помолчав, добавил:

– Да я уже что только ни делал. И глаза вначале зажму­ри­вал, чтоб зрение быстрее привыкало, и с ребятами пытались тренироваться в темноте на развитие восприятия слуха. Но тщетно. Все равно в большинстве случаев срабатывал фактор внезап­ности, несмотря на то, что вроде бы и были готовы.

– Зрение и слух здесь абсолютно не при чем, – констатировал Учитель. – У человека есть совер­шен­но другое чувственное восприятие, благодаря которому ты можешь контролировать все окру­жающее пространство на желаемом расстоянии вокруг тебя.

Володя оживленно глянул на Сэнсэя:

– Сэнсэй, покажи, – приложив ладонь к сердцу, произнес он и с улыбкой добавил: – Больно истоско­валась душа по твоим примерам.

Сэнсэй усмехнулся, махнув рукой в знак согла­сия:

– Ну ладно, камикадзе, давай…

Володя вместе с ребятами разработали целый план, как дезориентировать Сэнсэя. Тем временем этот азарт необычной демонстрации уже охватил всю толпу. Кто-то принес плотный шарф, чтоб завязать Сэнсэю глаза, неоднократно проверяя на себе его непроницаемость к свету. Другие обсужда­ли, как же лучше создать шумовые помехи и коле­бания воздуха. Наша же компания с интересом наблюдала за этим процессом, стоя рядом со Ста­сом.

– А кто этот Володя? – спросил у него Ан­дрей.

– Володя? Это друг Сэнсэя. Один из его давниш­них учеников.

– А как давно он у Сэнсэя занимается?

– Ну, я уже пятый год. Когда я попал к Сэнсэю, Во­ло­дя только пришел из армии. А так, он еще до армии у него тренировался.

– Серьезный мужик, спортивный, – подметил Ан­дрей.

– Да уж, я думаю. Володя мастер спорта по самбо. Служил в морской пехоте в разведке. А после армии – в МВД.

– А кем он работает? – спросила я.

– Сейчас он занимается боевой подготовкой како­го-то недавно созданного спецподразделения.

И, помолчав немного, добавил:

– Этот гусь еще тот!

Весь наш большой коллектив под руководством Володи расположился по краям спортзала, обра­зовав огромный круг. Сэнсэй вышел на середину. Во­лодя самолично завязал ему глаза шарфом, тща­тельно закрыв все возможные щелки. После такой подготовки он скрылся в толпе. И тут Сэнсэй принял какую-то странную стойку. Она была похо­жа на уставшего странника, который отдыхает, опе­ршись на воображаемый посох.

– Ух ты! – восхищенно произнес Женька, потирая руки в предвкушении чего-то ожидаемого: – Вот сейчас будет что-то очень интересное.

– Это точно, – подтвердил Стас, внимательно глядя на Сэнсэя.

– А что это за стойка? – поинтересовался Андрей.

– Если я правильно понял, это из стиля «Старый лама», – тихо ответил Стас.

– Что-то про такой стиль никогда не слышал.

– Хм, и вряд ли услышишь. Это древний мертвый стиль. Как говорил Сэнсэй, о нем забыли еще до рождения Христа. До наших дней дошло лишь жалкое подобие этой школы. В Китае оно известно как стиль «Дракон».

– Ничего себе, – удивился Андрей, – жалкое подо­бие! Насколько мне известно, стиль «Дракон» самый сильный стиль, так как он вобрал в себя мудрость и силу всех школ боевых искусств…

И, глянув опять на Сэнсэя, добавил:

– А ты то откуда знаешь про этот древний стиль?

– Да имел случай лицезреть его два года назад. Тут какие-то туристы заезжали к нам. Так Сэнсэй их гостеприимно потчевал стилем «Старый лама». Вот это было зрелище, я вам скажу, глаз не отор­вать!

После такой рекламы, чтобы чего-то не про­пустить сверхзахватывающего и для своей истории, мы уставились на Сэнсэя во все глаза. Тем вре­ме­нем Володя дал сигнал, после которого вся наша огром­ная толпа начала производить невероятный шум, беспорядочно хлопая в ладоши и громко топая ногами.

Воспользовавшись таким прикрытием, Володя начал приближаться к Сэнсэю, обходя по часовой стрелке. Его движения были мягкими и легкими. Он ступал, словно пантера перед прыжком, все бли­же и ближе подходя к условному противнику. Когда Володя зашел с правой стороны сзади Сэнсэя, то с быстрым, легким подшагом стал наносить удар моваши-гэри в голову. Практически одновременно Сэнсэй отставил правую ногу назад и тут же в развороте его правая рука, изящно описав дугу, слегка при­кос­нулась ребром ладони к лицу Володи. Именно прикоснулась, как легкое перышко, а не ударила, как я ожидала. Судя по тому, что мы с окру­глен­ными глазами наблюдали дальше, это не было слу­чайностью или промашкой. Все движения были выпол­нены Сэнсэем легко, плавно и с особой аккурат­ностью. Володя же от этого легкого прикосновения полетел так, будто в него попало пушечное ядро. Ноги у него резко взметнулись вверх, и сам он переки­нулся через голову, с силой грохнувшись о пол. В зале водрузилась полная тишина. Володя зашеве­лился, присаживаясь на пол. Народ с облегчением вздох­нул и загудел, как улей, в обсуждении про­изошед­шего.

– Как это он умудрился упасть? – поинте­ре­совался у Андрея Костя.

Тот пожал плечами.

– Наверное, просто равновесие потерял. Он же стоял на одной ноге. Скорее всего так, ведь удар был вроде бы очень легкий. Да и ударом это не назовешь.

Сэнсэй, избавившись от шарфа, спросил Володю:

– Жив, суицидник?

– Жив, – протянул тот, держась за правый глаз рукой. – Не пойму, где же я ошибся?

– Твоя ошибка заключается в том, что ты пытался достать меня именно с самой незащищенной стороны, по твоему разумению, то есть с самого уязвимого места.

– Ну да!

– Поэтому ты и попал впросак! Если б ты ата­ко­вал в лоб сразу, у тебя было больше шансов, чем ата­ковать сзади или справа. А если б ты атаковал сза­ди слева, то тебе было бы еще хуже.

– Но почему?

– Потому что ты думаешь как человек, обла­даю­щий зрением и слухом. Сколько раз я тебе говорил, что в противнике надо учитывать ход его мыш­ле­ния. Ведь если я ничего не вижу и не слышу, значит логически можно хотя бы предположить, что мое сознание контролирует самые слабозащищенные места гораздо лучше и сильнее.

– А как же фронт?

– А впереди контроль слабее, потому что здесь и так готовность тела была номер один. Человек, ли­шен­ный естественного восприятия, впереди физи­чески готов к бою, а сзади духовно, а это гораздо опаснее. Получается, чем более кажется сопернику уязвимым место, тем больше оно защищено и, соответственно, неожиданнее может быть контратака.

– А если бы я был со «стволом»?

– Если бы ты был со «стволом», то нам было бы гораздо больше пользы от тебя завтра, чем сейчас.

– В каком смысле?

– В прямом. Мы хоть бы пирожков от души на­елись.

Володя улыбнулся в ответ на черный юмор Сэнсэя:

– Да ладно, пирожки я вам и так принесу…

Когда Володя убрал руку от лица, мы даже немного опешили. У него под глазом раздулся огромный синяк. Даже синяком это не назовешь. Кожа вокруг глаза просто стала иссиня-черная и покрылась волдырями, как после ожога. Женская часть нашего коллектива быстро подсуетилась, принесла Володе полотенце, смоченное холодной водой. Но даже этот компресс ему не помог. Тем не менее, казалось, мень­ше всего своим глазом был озабочен сам Володя. Он под­нялся, отряхивая одежду и весело пере­шу­чиваясь с Сэнсэем. А для всех нас прозвучала команда на отработку приемов.

После тренировки, почти в самом конце допол­нительных занятий, мы вновь услышали нечто инте­ресное и для себя.

– Сэнсэй, а существует техника тренировки кон­троля окружающего пространства в более простом варианте? Скажем, чтоб это могли понять и сделать мои ребята из подразделения, – спросил Володя.

Учитель подумал и немного погодя ответил:

– Да, имеется такая. Правда, здесь нужен напар­ник. Лучше всего заниматься, сидя в позе «лото­са»… Суть этого упражнения заключается в сле­дующем. На уровне головы подвешивается мягкий теннисный мячик на веревке так, чтобы при раскачивании или толкании его напарником траектория его полета совпадала с место­нахож­дением твоей головы. Твоя задача просто научиться уклоняться, исключив при этом привычные органы контроля в окружающем пространстве, и больше полагаться на интуицию. Мячик нужно воспри­нимать в духовной его интер­претации. Попытаться почувствовать приближение предмета к твоему затыл­ку и по подсказке внутренней интуиции убрать вовремя голову. Главное заключается в тре­нированности твоего сознания, и опять-таки мы воз­вращаемся к нашим баранам, – улыбнулся Сэн­сэй. – …А если серьезно, то ты должен при­вести состояние своего разума в полный штиль, чтоб он напоминал гладь озера. И в этой полной тишине тво­его сознания приближающейся предмет, в нашем случае мячик, будет как камешек, который кидают по этой глади озера, создавая рябь, или как лодка, или как катер – как хочешь это назови. Но он будет рассекать твое пространство. Все остальное, что находится дальше, как, например, стоящие люди в кругу – это будут деревья или люди на берегу, как тебе больше нравится. А именно ты – середина этого озера. И ты должен нау­читься улавливать лю­бое колебание на твоей повер­хности, любое про­никновение в твое пространство. В конечном счете ты научишься чувствовать при­ближение чуже­родного предмета и все, что про­исходит вокруг.

Андрей, стоявший как и мы рядом с Сэнсэем, спросил:

– А нам можно так тренироваться?

– Если есть такое желание, пожалуйста, тре­ни­руйтесь на здоровье, – ответил Сэнсэй.

– А здесь какое восприятие срабатывает? – задал вопрос Володя.

– Почти то же самое, что и при демонстрации. Главное здесь – это выйти своим сознанием за грань своего тела.

– А как это? – не понял Андрей.

– Ну, приведу такой простой пример. Любой человек, когда перестанет думать, то есть сядет, рас­­слабится и постарается максимально успо­коить свои мысли, он начинает чувствовать, что его сознание расширяется и выходит далеко за пределы своего тела. Сознание становится объемным. Оно захва­тывает огромные пространства. А здесь ты про­сто ограничиваешь его определенным местом. В том примере, что я показывал, был спортзал. Хо­тя, если упорно тренироваться, ты можешь почув­ствовать, что делается и на другом конце района. В принципе, это не сложно.

– То есть главное в упражнении с мячиком – до­биться полного покоя сознания, как на примере с озе­ром? – переспросил Андрей.

– Совершенно верно, и постараться так, чтобы ни одна твоя мысль не проникла в это пространство.

– Это сложно.

– Сложно, но можно.

– Скажите, а вот Стас говорил, что стиль «Ста­рый лама» очень древний. Это правда?

– Да.

– А в истории сохранились имена тех, кто им вла­дел? – спросил Костя.

Сэнсэй усмехнулся, подумав о чем-то своем, и ответил:

– Из известных тебе, разве что Будда. Ну и естественно его первые адепты.

– Будда? – удивился Костик. – Но ведь у него же вроде бы была другая философия, фило­софия добра. При чем тут кулаки?

– И добро бывает с кулаками, – спокойно ответил Сэнсэй. – Но владеть этим Искусством еще не зна­чит нападать на кого-то. Для них это была свое­образ­ная ступень в духовном познании…

Так закончились наши дополнительные занятия, на которых мы в очередной раз стали свидетелями столь ценных, по нашему мнению, знаний и спо­собностей Сэнсэя… Нашему восторгу не было пре­де­ла. Переодевшись, мы ожидали остальных воз­ле спортзала. Когда толпа вышла на улицу, Женька слу­чай­но взглянул на Володю и с ужасом воскликнул: 

– Мама  моя родная! М-да… Ну и рожа у тебя, Ша­­­­ра­пов…

После этих слов уже все обратили внимание на Володю. Его глаз совершенно заплыл, превратившись в одно боль­шое черное пятно.

– Ну ничего, – подбодрил его Женька и, выпятив грудь, с пафосом продекламировал: – Синяки укра­шают мужчину!

На что Володя с улыбкой ответил:

– А ты не желаешь стать красавцем?

Все ребята покатились со смеху.

– Желает, желает. А я буду как свидетель в том ане­кдоте, – развивал ситуацию Стас. – Когда у него спро­сили: «Видел ли он, как один другого ударил по голове?» Тот отвечает: «Видеть не видел, но слы­шал звук, будто кто-то ударил по чему-то пусто­му».

 А Виктор добавил:

– А я буду вторым свидетелем. И если меня спро­сят, почему не пришел на помощь потерпевшему во время драки, с чистой совестью отвечу: «Откуда же я мог знать, кто из них потерпевший. Они так лихо метелили друг друга!»

Новая волна хохота раскатилась по округе.

 – Ой, ой, ой, – передразнил всех Женька. – От ва­ших шуток за версту несет казармой… Нет, Сэнсэй, ты видел, не успел человек слово сказать, как ему уже дело шьют! …

 

 

12

 

 

Так, весело шутя и подтрунивая друг над другом, ребята двинулись в путь. Стояла тихая погода. Небо было усыпано звездной россыпью. Наслаждаясь вечерней прохладой после усиленной тренировки, мы не заметили, как наш коллектив несколько растянулся. Костик и Татьяна ушли далеко вперед. Володя, Женька и Стас плелись где-то позади. А Виктор, Андрей, я, Славик и Юра шли в середине с Сэнсэем, болтая по пустякам.

Из-за поворота навстречу нам вышла бригада шахтеров, человек восемь, уже прилично выпивших. Вероятно, они крепко зацепили самолюбие Костика, проходя мимо парочки, поскольку, когда мы подошли поближе, лицо парня было красным от злости. Он отчаянно продолжал огрызаться в ответ, не на шутку рас­сердив пьяных мужиков. А Андрей еще и полез всту­паться за своего друга, подлив тем самым масло в огонь. Один из бригады, самый рьяный, кинулся в дра­ку. Андрей вместе с Костиком бросились на него. Но Сэнсэй вовремя преградил им путь, обра­щаясь к шахтерам:

– Мужики, успокойтесь! Зачем же так матом крыть, здесь же женщины… Не подобает мужам бла­­го­родным браниться…

– А это еще что за … здесь нарисовался?! – схва­тив Сэнсэя за грудки, прохрипел рассвирепевший мужик: – Топай своей дорогой, пока я тебе все кости не переломал!

Тут уж и мы не выдержали, двинувшись всей тол­­пой на заводилу. Даже я вся вскипела от охва­тившей ярости к этим алкашам и готова была в тот миг разорвать их на клочки. Сзади подбежали старшие ребята. Но Сэнсэй, неожиданно для всех, остановил все наши попытки, дав понять знаком Вик­тору, чтобы все отошли. Мы возмущенно зароп­тали. Но Виктор вместе со Стасом, Женькой и Воло­дей повели нас дальше по дороге, словно усердные пастухи стадо блеющих баранов, не давая возможности остано­виться.

Я все время оглядывалась назад, ожидая, что Учи­­тель вот-вот применит какой-нибудь супер­прием против восьмерых противников. Но Сэнсэй только стоял, что-то с улыбкой объясняя мужикам и жестикулируя так, словно оправдывался. Когда я огля­нулась в следующий раз, то увидела, что улы­баю­­щиеся шахтеры во всю братались с ним, про­щаясь, как хорошие друзья. «Вот это да! – поду­мала я. – А зачем тогда столько лет кунг-фу зани­маться?» Судя по недоуменным высказываниям моих друзей, об этом подумала не только я. Когда Сэнсэй порав­нялся с нами, Андрей возмущенно произнес:

– Зачем вы перед ними оправдывались. Они ведь первые пристали и сами всю кашу заварили. Надо было им морды набить, чтоб в следующий раз непо­вадно было. Если бы вы меня не остановили, я бы их так…

– Конечно, – перебил его Сэнсэй, – если бы я те­бя не остановил, они как минимум получили бы тя­же­лые травмы, ушибы не только мягких тка­ней, но и орга­нов, а, возможно, и сотрясение мозга. А ты по­думал о том, что это мужики, у которых до­ма есть свои семьи, и они могут быть един­ствен­ными кор­миль­цами этой семьи… Ты подумал о том, что это – шах­теры! Ты был когда-нибудь в шах­те?

– Нет, – ответил Андрей.

– А я был… Вот эти ребята, которым ты хотел пере­ломить ребра, они опускаются в шахту, как в ад, на глубину до километра и более. Представь, какое давление испытывает их организм. Плюс, – Сэнсэй начал перечислять по пальцам, – там жара, очень мало кислорода, там очень много вредного для организма метана, угольная пыль… И при всем это­м они осознают, что ежесекундно рискуют жи­знью. Потому что в любой момент может произой­ти завал, может чем-то стукнуть или вообще убить. Ведь на шахте травмы случаются постоянно. И че­ловек все это глубоко переживает. То есть, его пси­хи­ка на пределе, можно сказать, заш­ка­ливает. Такое состояние сравнимо разве что с состоянием солдат на передовой во время войны. Не зря Сталин гово­рил: «Шахта – второй фронт».

Ты думаешь, почему они пьют? Чтобы хоть как-то снять этот стресс, это внутреннее напряжение пос­тоянного страха. Ведь для того чтобы преодолеть этот психологический барьер, с шахте­рами постоянно должны работать высококвалифи­цированные специалисты в области психологии и медицины. Но такой помощи они, естественно, не получают. Поэтому многие и пьют.

–  Да,  –  вздохнул   Костя, –

«Когда    не   пьянство,  то   вовек

Не знал бы рабства человек!»

– Совершенно верно… Кроме того, любой шахтер, достаточно долго проработавший в шахте, прекрасно понимает, что перспективы у него никакой. Вот у тебя есть перспектива, ты можешь окончить институт, сделать какую-то карьеру. А у них перспектива одна: или сдохнуть в шахте, или умереть от тех болезней, которые они там заработали. Они все это понимают, осознают. Но у них же есть своя гордость, своя мания величия, такая же, как и у тебя.

– Да какая у меня мания величия, – махнул рукой Андрей. – У меня ее вовсе нет.

– Как это нет?! Ты же сейчас их хотел избить толь­ко за то, что они тебя затронули… Это же и есть твоя мания величия, что тебя, такого вот царя, оскор­били… Такая же гордыня есть и у них. Но, в отличие от тебя, у них нет будущего. И ты хочешь лишить их последнего?! Вот представь, что бы было с ними при всех их стрессах, переживаниях, нереализованных идеях, мечтаниях и упущенных возможностях, если б они еще вдобавок ко всему очнулись в реанимации после твоих побоев… Это же дополнительные стра­­дания и гораздо сильнее, чем физические. Зачем?!

Мы виновато опустили головы. Хоть Сэнсэй раз­го­­варивал с ребятами, все это в равной степени относилось и ко мне. Его слова просто потрясли меня. Внутри был какой-то дискомфорт из-за своих недавних, воинственно настроенных мыслей. И мне стало очень стыдно перед собой за саму же себя… Неожиданно я ощутила всю глубину мыслей Сэн­сэя и осознала, насколько он понимает и чувствует каж­дого человека.

– Зачем?! – повторил Учитель. – Ты что, постра­дал от того, что попросил извинения, успо­коил их и ушел… Нет. С тобой ничего не случилось. Ты пре­­красно понимаешь, что способен одними но­га­ми изуродовать их всех.

– Конечно, да я бы… – снова начал вскипать Ан­дрей.

– Вот видишь, опять говорит твоя мания величия. А ведь я же учу тебя ногами махать не для того, чтобы ты людей избивал на улице. Смысл боевого искусства абсолютно в другом, и эти приемы могут тебе никогда в жизни не пригодиться. И дай Бог, чтоб они не пригодились… Твоя задача научиться пони­мать причину и следствие, глубину и суть ситуации и разрешить ее миром.

– А что вы им сказали? – поинтересовался Костя.

– Все очень просто. Я им объяснил, что у них есть такие же дети, как и вы. И что другая компания подгулявших мужиков так же, как и они, может пристать к их детям и избить. Я им обрисовал этот случай чисто с человеческой стороны. При этом за­метьте, их мания величия не пострадала. И что особенно важно, они ушли довольные, с реши­тель­ным настроем на то, чтобы защищать таких, как вы. То есть все решается гораздо проще, миром…

И, помолчав немного, добавил:

– А огрызаться и кулаками махать любой дурак может… Не нужно сразу поддаваться своим жи­вот­ным инстинктам. Гораздо важнее в любой ситу­ации оставаться человеком. Понять, почему и чем вызвана именно эта агрессия. И как правильно разрешить спор так, чтобы обрести нового друга, а не нажить себе врага...

И, подходя уже к остановке, Сэнсэй заключил:

– Запомните, любой удар, нанесенный вами в гневе, в конечном счете возвращается к вам самим.

Наша компания стояла молча, стыдливо погля­дывая на Сэн­сэя. Наконец, договорившись о новой встрече, мы рас­стались.

 

 

13

 

 

Почти всю дорогу мы ехали молча. А когда подъезжали к центру, Андрея, до сих пор сидевшего в глубокомысленной позе, прорвало:

– Ничего себе Сэнсэй загнул, аж самому стыдно стало!

– Не говори, – согласился Костя. – Я и сам думаю, и зачем я с этими мужиками связался? Говорят же, молчание – золото!

– Ничего, – успокаивал его Андрей. – Видишь, как все обернулось. Не бывает худо без добра… М-да, круто Сэнсэй мозги загрузил…

«Долго теперь придется переваривать», – подумала я. Всю дальнейшую дорогу моя особа про­мучилась в размышлениях не столько о слу­чив­шемся, сколько о самой себе. Что-то в моем при­выч­ном внутреннем состоянии было не так. Но что? В который раз я начала детально прокручивать разговор Учителя и вновь ощутила этот диском­форт, и … Стоп! Меня вдруг осенило. Ну, конечно же, это новое чувство! Ведь когда произо­шел этот мощный, сотрясающий удар по огромной подводной скале невежества и эгоизма, во мне неожиданно всплыло какое-то дав­но забытое, глубинное чувство. Моя особа не могла его пол­ностью осознать. Но с его появлением у поверхно­сти моего сознания я поняла, что хотел выразить Сэнсэй. Такое было со мной впервые. Я четко поняла его простую истину. Для моего вну­трен­него мира это было целое открытие. Я радо­валась этому так, словно мне удалось помириться с самой собой.

Домой пришла в приподнятом настроении. Оказывается, там меня тоже ожидал сюрприз.

– А у нас хорошая новость, – сияя своей очаро­вательной улыбкой, сказала мама. – Сегодня звонил дядя Витя из Москвы. Ему удалось договориться с лучшим профессором из той кли­ники. Так что осталось только обговорить сроки.

 Если б эту новость мне сообщили раньше, я бы бе­зумно радовалась. Но сейчас поймала себя на мысли, что мне абсолютно все равно, что происхо­дит на физическом уровне в моей голове. Главное было то, что я осознала внутри себя. Это ка­­кой-то новый уровень восприятия, который боль­ше касался души, нежели тела. Но, чтобы не испор­­тить настро­ение родителям, вслух произнес­ла:

– Здорово! Я в этом и не сомневалась. Чтобы дяде Вите и не удалось, с его-то положением и связями?! Он у нас молодчина, пробивной мужик во всех отно­шениях.

Весь последующий день моя особа только и думала о сво­ем новом чувстве. Я опять вернулась к полно­ценной жизни, как говорится, телом и особенно душой. И ког­да пришло время ехать на меди­таци­онное заня­тие, мне просто не терпелось скорее туда попасть. В этот раз уже моя особа подгоняла копушу Татья­ну, чтоб та быс­трее собиралась.

Мы пришли на трамвайную остановку, где поджи­дали нас ребята.

– Представляете, девчонки, – смеясь, заявил Костик. – Сэнсэй нам чуть было Андрея не испор­тил.

– А что случилось? – поинтересовались мы.

Андрей стоял молча улыбаясь, а Костик с азар­том продолжал дальше:

– Мы же, после того как вас проводили, пошли домой. И когда уже почти дошли, к нам прицепились какие-то пацаны, заку­рить, видите ли, им приспичило ночью. Так тре­бовали, словно дань за двенадцать лет. Ну и Андрей, как истинный джентльмен, объяснил, как мог, что мы не курим и им не советуем, ради их же здо­ровья. Слыхали, мол, Минздрав предупреж­дает… И в конце добавил, что чем легкие этой гадостью травить да по задворкам шастать и бездельничать, лучше бы спортом занялись, кунг-фу, например, изучали. Больше бы пользы было и для души, и для тела.

– Ну? – нетерпеливо спросила Татьяна.

– Те руки в боки и давай на рожон лезть.

– А Андрей?

– А он, вы только себе представьте, наш Андрей, начал им лекцию читать насчет смысла их ник­чемной жизни, насчет того, что их слова им же по то­му же месту и возвратятся. Я думаю, ну все, про­пал парень. А потом смотрю, ничего…

– И что дальше?

– Ну что дальше. Атмосфера, естественно, нака­ляться стала. Андрей терпел-терпел их оскорбле­ния, а потом для убедительности своих слов набил им морды. Еще и поучительно заключил: «Вот ви­дите, любое ваше плохое слово возвращается вам с той же силой удара».

– Во сморозил, – удивилась я.

– И чем все закончилось? – поинтересовалась с улыб­кой Татьяна. – Без жертв?

– Да все нормально, – махнул рукой Костя. – А! Главную хохму забыл сказать. Они же потом в уче­ники к нему стали напрашиваться.

Все засмеялись, а мне стало как-то не по себе. Во-первых, такой тупости от Андрея я никак не ожидала. А, во-вторых, мне стало обидно за Сэнсэя.

– Ну, Андрюха, ты и извращенец, – смеясь, сказала Татьяна.

– Точно, точно, – шутя, подтрунивал Костик. – Опа­сный тип, можно сказать рецидивист. Он и мои великие выражения всегда переворачивает с ног на голо­ву, так сказать в самую неудобную позу…

 – Да ладно тебе, великие выражения, – пере­дразнил его Андрей. – Тоже мне  Сократ еще на­шелся.

– Ну почему же сразу Сократ, были люди и по­зна­менитее…

Этот смешной диалог так бы и про­дол­жался до бесконечности, но тут подъехал наш трамвай.

 

 

14

 

 

Выехали мы на занятие пораньше и, как потом оказалось, не напрасно. Андрей взялся вывести нас на за­ветную поляну, уверяя, что точно запомнил дорогу. Полчаса мы блудили по поселку, дразня своим присутствием всех собак в округе. В конце концов, отчаянно споря друг с другом куда же пово­рачивать, наша компания вышла к какому-то ставку.

– Вот Сусанин хренов! – произнес Костя. – Ну и где твоя поляна?

– Теоретически должна быть здесь, – пожал пле­чами Андрей.

– Ага, а практически ее снесло потопом в другую сторону. Пошли назад.

По пути мы столкнулись нос к носу с Женькой.

– Наконец-то, хоть одну живую душу нашли, – об­лег­ченно вздохнул Костя.

– Что, заблудились в нашем Шанхае? – под­трунил над нами Женя улыбаясь.

– Да вот, понадеялись на память этого Сусанина.

– А где поляна? – спросил Андрей.

– Да там, – махнул рукой парень совсем в другую сторону.

– Я ж тебе говорил, что не туда сворачиваем! Не было там этого уклона, – упрекнул Андрея Костик.

– А ты как здесь очутился? – поинтересовалась Та­тьяна у Женьки.

– А вы что, не знали? Я же энергетически опре­де­ляю местонахождение любого человека, стоит мне только подумать.

– Да ладно тебе народ разводить, – сказал улы­баясь Костик. – А правда, чего ты тут делаешь?

– Чего-чего, пристали. Живу я здесь, живу! – смешно изрёк Женя. – Вот только вышел за ворота, смотрю, ваша орда мимо пронеслась к ставку. Я не успел даже рта раскрыть. Ну, думаю, сейчас нем­ного пыл охладят и назад. Точно! Смотрю, через пять минут вы назад возвращаетесь. Я на дорогу и вы­шел, чтоб вы меня за столб в очередной раз не приняли.

Мы просияли в улыбках, довольные столь удачной встречей, и вместе пошли на поляну. А в том укромном местечке, с любовью сотворенном природой, уже почти все собрались, в том числе Сэнсэй и Володя. Мы шумно влились в коллектив, здороваясь со всеми. Сэнсэй, видя, что нашу ком­па­нию вновь привел Женька, шутя спросил:

– Что, опять этот Сусанин вам экскурсию устроил?

– Да нет, у нас теперь свой имеется, – кивнул Кос­тик на Андрея. – Этот даже Женьку пере­плюнул…

И далее Костика понесло в красноречивом по­вествовании о наших приключениях. Он так увлекся под общий гогот толпы, так раздухарился, что в конце даже ляпнул совершенно лишнее, то, что мы решили утаить от Сэнсэя.

– Вот так! Доверь ему после этого учеников. Заведет в такой тупик, что и сам не будет знать, как из него выйти.

– Каких учеников? – зацепился за слово Сэнсэй, слушающий до этого, как мне показалось, не слишком внимательно.

– Да, – замялся Костик, поняв, что проговорился: – Была там история…

– Какая история? – поинтересовался Сэнсэй.

Костику ничего не оставалось, как нехотя выложить все факты. Андрей тоже подключился к разговору, спеша оправдать свои поступки благими намерениями. Сэнсэй же, дослушав до конца весь этот лепет, покачал головой:

– М-да… Знаешь, есть такая одна старинная, очень древняя притча: «Был у царя единственный сын. Прослышал как-то царь, что есть на свете ве­ли­кий Мастер боевых искусств, славившийся даже среди царей своей Мудростью. Говорят, что он тво­рил невероятные чудеса, сделав даже из простого де­ревенского юноши за год великолепного Мас­тера. Решил царь отдать к нему и своего отрока на обучение.

Прошел год, и царь спросил:

– Ну как, постиг ли он путь воина?

– Еще нет, – ответил Мастер. – Пока слишком са­мо­надеян и попусту тратит время на гордость. При­ходи через пять лет.

Через пять лет царь снова спросил Мастера о том же.

– Пока нет. Взгляд еще полон ненависти, энергия бьет ключом через край.

Прошло еще пять лет. И Мастер сказал царю:

– Вот теперь готов. Взгляни на его! Он будто вы­се­чен из камня. Дух его безупречен. Полнота внутренних свойств совершенна. На его вызов не посмеет откликнуться ни один воин, ибо сбежит в страхе от одного лишь взгляда.

И царь спросил у Мастера:

– В чем же причина столь долгого пути моего сына? Ведь он был гораздо умнее того деревенского юноши.

На что Мастер ответил:

– Дело не столько в уме, сколько в Сердце человека. Если Сердце твое открыто и помыслы чисты – дух безупречен. А это и есть главная сущность Пути воина… Деревенский юноша пришел ко мне уже с безупречным духом, и мне оста­валось лишь научить его технике. А твой сын пот­ратил годы, чтобы постичь эту Мудрость. А без это­го источника силы он не смог бы ступить и шагу по Пути воина.

Возрадовавшись за успехи сына, царь сказал:

– Теперь я вижу, что он достоин восседать на троне.

– Нет, отец, – ответил молодой Воин. – Я нашел нечто большее. Раньше мой ум ограничивался лишь телесными желаниями, сейчас он – бес­пре­делен в познании духа. Самая могучая власть, все золото мира меркнет перед этим, как серая пыль под ногами путника. А путника не интересует пыль, он поглощен тем, что откры­вается ему за горизонтом с каждым шагом».

Андрей пристыжено опустил голову. Возникла затяжная пауза. Но тут к компании подошел Николай Андреевич, и разговор переключился на обсуждение других проблем, в том числе и медитаций, выполненных дома само­сто­яте­ль­но.

– А у меня опять были эти мурашки, – сказал Костя. – Это нормально?

– Конечно. Смысл заключается в чем? Нужно прочувствовать те мурашки, которые появились при первых вдохах в твоей голове. Прочувствовать, как они «бегут» у тебя по рукам и, самое главное, «выскакивают» через центр ладоней в землю. То есть, вдох и выдох ты должен про­чув­ство­­вать. При этом посторонних мыслей не должно быть вообще.

– Вот это как раз и трудно сделать. Только сосредоточишься на кончике носа, как они, цепляясь одна за другую, начинают лезть в голову. И самое удивительное, что я даже не замечаю, когда они возникают.

– Совершенно верно. Это говорит о том, что мы не привыкли контролировать свои мысли в повседневной жизни. Поэтому они и руководят нами, как хотят, запутывая в своих «логических» цепочках. А бесконтрольная мысль в основном приводит к негативному, так как ею руководит животное начало в человеке. Поэтому и суще­ствуют различные духовные практики, медитации для того, чтобы научиться прежде всего контро­лировать мысль.

Мы еще немного поговорили о волнующих нас вопросах, возникших в ходе  домашней практике. А затем при­сту­пи­ли к выполнению оче­редной медитации.

– Сегодня мы соединим две части медитации воедино, – произнес Сэнсэй, – чтобы вы смогли понять, как она должна работать, и стремились достигнуть этого в своих индивидуальных тренировках. Ну, а теперь станьте поудобнее…

Далее под его руководством мы, как обычно, рас­­слабились и сосредоточились на выполнении медитации. Сначала концентрировались на кон­чике но­са, как и в прошлый раз. А потом Учитель сказал:

– Не отрывая внимания и зрения от кончика носа, делаем вдох через низ живота, живот, грудь… Выдох – через плечи, руки, чакраны ладоней в зем­лю. При выдохе огонек разгорается все сильнее и сильнее. Вдох… выдох… Вдох… выдох… Кон­цен­трация на кончике носа… Вдох…

 Вот тут-то у меня получился полный конфуз. Только я хорошо сосредоточилась на «ручейке», где явно ощущалось его частичное движение по рукам, как тут же потеряла контроль над кончиком носа. А как только сконцентрировалась на «вспых­нув­шем» кончике носа, пропадал «ручеек». Причем все это происходило, когда у меня появлялись «лишние» мысли. В общем, мне никак не удавалось соединить все вместе. Во время очеред­ной попытки прозвучал голос Сэнсэя, опове­щающий об окончании медитации. Как потом оказалось, такой казус произошел не только со мной, но и с моими друзьями.

– Это естественно, – сказал Сэнсэй. – Вы не дол­жны здесь думать, а просто наблюдать. Тогда у вас все получится.

Мне показалось это абсолютно недостижимым. Но меня подбадривало то, что у Николая Андреевича и старших ребят с этой медитацией не было никаких проблем. «Значит, еще не все так безнадежно, – успокаивала я сама себя. – Если мо­гут они, то почему не могу этого я? Надо просто так же упорно зани­маться. Вот и весь фокус». Тут я с удивлением поймала себя на том, что даже в своих мыс­лях начинаю разгова­ривать словами Сэнсэя. Пока я размышляла, кто-то из ребят задал вопрос.

– Так вы хотите сказать, что путь к познанию себя начинается с наблюдения за самим собой, за своими мыслями?

– Конечно. Наблюдение за самим собой, а также контроль мыслей постепенно нарабатывается в про­цессе ежедневных тренировок. А для этого нужна элементарная база знания. Это естественный под­ход к любой тренировке, как к физической, так и духовной. Такой простой пример. Че­ло­век поднимает гирю в 20 килограммов. Если он потрени­руется, через месяц он будет свободно под­нимать 25 килограмм и так далее. Так же и на духов­ном уровне. Если человек будет подготовлен, то ему гораздо проще осваивать более сложные техники.

– Но ведь в мире существует много различных медитаций и их модификаций. Сложно разобраться, которая из них ведет к вершине, – как всегда бле­снул своей эрудицией Костя.

 – До вершины еще слишком далеко. Все эти медитации, которые существуют в мировой практике, – всего лишь «азбука», которую никто никогда не скрывал. А настоящие знания, ведущие к вершине, начинаются именно с умения составлять из этой азбуки «слова» и понимать их смысл. Ну, а чтение «книг» – это, как говорится, уже привилегия избранных.

– Ничего себе! Все так сложно, – произнес Ан­дрей.

– Ничего здесь сложного нет. Было бы желание. 

– А если у человека есть желание, но он сомневается? – спросил Славик.

– А если человек сомневается, если ему надо балдой бить по голове, чтобы он почувствовал, да – это балда, то это говорит о том, что человек сильно закомплексован в материи, в логике и эгоизме своих мыслей, своего разума… если таковой вообще в нем присутствует…

 Ребята при этих словах усмехнулись, а Сэнсэй продолжал:

– Если человек искренне стремится к познанию себя, с чистой верой в душе, у него обязательно все получится. Это закон природы… А у духовно раз­витой личности – тем более.

Андрей задумчиво проговорил:

– Ну, с «азбукой» понятно, а с составлением «слов» как-то не очень. Это что, тоже медитация?

– Скажем так, это уже выше – духовная пра­кти­ка, древняя изначальная техника, которая поз­воляет работать не только с сознанием, но и, что осо­бенно важно, с подсознанием. Там идет серия опреде­ленных медитаций, которые выводят на соответ­ствующий духовный уровень… Все просто. Главное – чтобы человек смог сначала победить в себе своего Стража, свое материальное мышление с неизменными его желаниями набить кишку, надеть тряпку и поработить весь мир… Та же вечная истина, как и всегда, и тот же вечный ка­­мень преткновения. Сможет индивид пере­сту­пить его – станет Человеком.

– А вот интересно, то, что он достигает в процессе работы над совершенствованием тела, это к чему относится? – спросил Юра.

– Это один из путей постижения «азбуки».

– Мы недавно с Юрой видеофильм смотрели про боевые искусства, – вступил в разговор Руслан. – Так перед ним показывали документальный фильм о достижениях человека в совершенствовании сво­его тела. Один мужик, представляете, что вытворял, приставил себе копье острием к горлу, а тупым кон­цом – к мини-грузовику и толкал его без помощи рук, не причинив себе ни малейшего вреда. Другой лежал на спине под тяжелыми предметами. И хоть бы что! Третий вообще, одним ударом ладони кирпичи перебивал. Но самое интересное было в конце. Взяли обыкновенную бычью кость и полили ее какой-то сильно концентрированной кислотой. Естественно, кость разъело. Потом этой же кислотой полили человека. Она моментально уничтожила его одежду, но телу не принесла вреда.

– Ничего себе! – воскликнул Андрей. – Вот это да!

– Вполне нормальное явление, – как всегда спо­койно произнес Сэнсэй. – Возможности человека ограничены его фантазией.

– А что это было, цигун?

– Ну, скажем так, кроме цигуна существует масса аналогичных техник, похожих друг на друга. Но источник знаний, в том числе и цигуна, один и тот же. То есть это работа с энергией «Ци» – стро­ительной энергией воздуха.

– Я где-то читал, что «Ци» – это жизненная энергия, а вы называете ее строительной. Почему? – спросил Костя.

– Потому что энергии, чакраны, каналы и даже энергоцентры в различных учениях называются по-разному. К примеру, под энергией «Чи» в йоге подразумевают благородную, восстановительную энергию. Но в науке «Лотоса» изначально под «Чи» скрывается мощная разрушительная энергия. Также и с «Ци».

И помолчав немного, Учитель добавил:

– Ведь люди только предполагают, но не располагают точной информацией об истинной природе данных знаний. Поэтому и путаются в названиях. Как это говорится, лучше стоять на го­лове, чем висеть в воздухе.

– Хм, это точно, – согласился Володя. – Если пере­фразировать мой любимый плакат, который уже десять лет мозолит глаза перед нашим домом: «Нет такого препятствия, которого мы не могли бы для себя создать!»

Ребята заулыбались.

– Скажите, а что такое цигун по отношению к Искусству Лотоса? – перешел вновь на серьезные темы Андрей.

– Ну, чтоб ты понял, цигун – это нечто вроде дет­ского садика. А Искусство Лотоса – это, скажем, ака­демия. И одним из первых этапов в постижении высшего искусства считается полный контроль мысли. Будешь контролировать мысли, тебе будет подвластно все.

– О, это можно там… – возбужденно заговорил Славик.

– Нельзя, потому что ты будешь контролировать мысль. То есть ты не сможешь поступить негативно и неправильно. В этом и есть весь смысл. И если цигун мы изучаем и тренируемся, то в Искусстве Лотоса мы не тренируемся, мы вспоминаем то, что заложено в нашей душе.

– А вот тем феноменам тела, которые мы видели в фильме, реально обучиться нам? – спросил, думая о своем, Руслан.

– Конечно. Все это элементарно делается, если умеешь правильно пользоваться этой энергией.

– А что для этого нужно?

– Элементарные навыки, концентрация дыхания, немного понимания сущности явления…

– Я все никак в толк не возьму, – задумчиво произнес Юра, – как тот мужик умудрился кирпичи именно основанием ладони разбить?

– А ты что хотел, чтобы он другой частью тела их разбил? – подколол его Женька.

– Можно и другой, – улыбнулся Сэнсэй, – если сильно захочешь. Дело в том, что при определенном сосредоточении и дыхательных упражнениях можно накопить энергию Ци в любой части тела, в данном случае в руке. А в момент удара откры­ва­ется чакран на ладони и выпускается вся эта мощь, которая разбивает предмет. Очень важ­но здесь, опять-таки подчеркиваю, сам процесс сосре­доточения мысли, то есть процесс сфокусиро­ван­ной кон­цент­рации.

– А это отражается как-то на уровне изменения про­цессов мозговой деятельности? – спросил Николай Андреевич.

– Безусловно. Причем в мозге при этом проис­ходит очень интересный процесс. Если говорить медицинским языком, то в момент подготовки удара, полного сосредоточения мыслей, в мозге можно зафиксировать бета-ритм. За несколько секунд перед самим ударом человек перестает вообще думать о том, что он делает. В этот момент его мозговая активность с бета-ритма заменяется на альфа-ритм, что схоже с состоянием шока. Именно в этом состоянии наносится удар. Это напоминает нечто… ну, остановку времени, что ли. Ничего тут сложного нет. Просто немного дру­гая физика. Вот и все.

– У нас тоже во взводе есть один «кадр», кирпичи разбивает, – включился в разговор Володя. – Другие пытались вторить ему, но дальше пробивания досок дело не сдвинулось.

– Это естественно, – промолвил Учитель. – Ошибка многих в том, что они пытаются слишком много думать, анализировать ситуацию. Поэтому у них не получается.

– А вы умеете кирпичи разбивать? – спросил Андрей, не удержавшись от соблазна увидеть все своими глазами.

– Да что их разбивать, взял кувалду и вперед, – пошутил Сэнсэй.

– Не, я хотел сказать ладонью, – уточнил парень.

– Зачем же себе руки пачкать, лучше уж куском бумажки.

– Куском бумажки?

– Ну да. За кирпичи не ручаюсь, но что-нибудь деревянное запросто. Есть у кого-нибудь листочек?

Мы начали лихорадочно обыскивать свои карманы. Володя вырвал из своего блокнота бумажную полоску, около пяти сантиметров шириной. Тем временем Юра нашел невдалеке су­хую ветку, приблизительно диаметром 3-4 санти­метра.

– Никто не желает попробовать? – предложил Учитель.

Ребята по очереди начали махать листочком по палке, как заядлые картежники, пока не порвали эту бумажку. Но изменений никаких не происходило. Пришлось Володе вырвать новый листок. Сэнсэй протянул страничку нам с Татьяной.

– Нет, нет, нет, – замахали мы руками. – Если та­кие парни не смогли это сделать, то что говорить о на­ших мышцах.

– Мышцы здесь ни при чем. Это может сделать любой из вас, если бы вы не усомнились в своих способностях.

С этими словами Учитель зажал между указа­тельным и большим пальцами листочек на вытянутой руке. Сосредоточился и стал выполнять ряд дыха­тельных упражнений. После этого бумажка начала слегка колебаться, а потом амплитуда ее колебания постепенно уменьшилась и вскоре она вообще перестала двигаться, выпрямившись как кол. Не прошло и минуты, как Сэнсэй медленно поднял руку и плавным дви­же­нием перерубил палку. Причем разрез был такой, как будто от стального острого предмета.

– Ух ты, класс! – воскликнул наш удивленный коллектив.

Мы смотрели то на ветку, то на бумажку, то на Сэнсэя с одним немым вопросом: «Как он это сделал?» Николай Андреевич с сомнением высказал свое  предположение:

– Это фокус?! Вы, наверное, в самый последний момент незаметно перебили ветку пальцем.

– Да? – в свою очередь удивился Сэнсэй. – А та­кой фо­кус вы видели?

И он швырнул бумажку, которая как лезвие ножа со звоном металла вонзилась в ближайшее дерево. Через несколько секунд, когда наши отвисшие нижние челюсти с трудом удалось вернуть в прежнее поло­жение, мы ринулись к дереву так, как будто от этого решался извечный шекспировский вопрос: «Быть или не быть?» Николай Андреевич самолично вытащил «клинок-бумажку», даже попробовав ее на вкус. Она пошла по кругу. И действительно, по всем параметрам недавняя бумажка являлась обыкно­венной стальной пла­стинкой, со всеми характерными для нее при­зна­ками. Мы стояли в полном недоумении, не веря своим собственным глазам. Неожи­данно плас­тин­ка, находясь уже в руках у Славика, стала посте­пенно, теряя форму, превращаться в обык­новенный клочок бумаги. Заметив это, Славик под­бросил в воз­дух листок и с поросячьим визгом отскочил резко в сторону, вызвав не только у нас, но и у стар­ших ребят ответную реакцию. Первым опомнился Володя. Он с осторожностью поднял бывшую стра­нич­ку своего блокнота и пробасил:

– Чего шумите? Бумажка как бумажка.

Мы посмотрели на Учителя.

– Все нормально. Просто сила израсходовалась.

Когда мы немного успокоили свои бурные эмоции, Сэнсэй пояснил:

– Вы увидели еще одно из свойств энергии «Ци» – способность к накоплению ионов металла. Ведь
Ци – это строительная энергия, так сказать сопут­ствующая. Я сконцентрировал мысленно ионы железа на данный листок. А мою мысль воплотила в жизнь энергия Ци, доставляя через мое дыхание эти ионы из воздуха в бумажку. Вот страничка и превратилась на некоторое время в железную пластинку. Ци – свободная энергия, поэтому она через несколько минут растворилась в простран­стве, возвращая свое изделие в первоначальный вид.

– Здорово! – восхищенно произнес Руслан. – А можно золота «нацикать» килограмма так на два?

Ребята засмеялись.

– Теоретически можно, – улыбнулся Сэнсэй. – Но пра­ктически это равносильно тому, как говорилось про мед в мультике о Винни-Пухе: «Если мед есть, то его уже нет». Вспомни физику: чтобы удер­жать ионы металла, необходимы прочные моле­куляр­ные соединения. А эти ионы соединены энер­гией Ци вперемешку с психической энергией. То есть Ци является связующим звеном между иона­ми металла, а психическая энергия создает объем пред­мета на короткое время. Но плотности, как та­ко­вой, не получится.

– Ух ты! – прошел гул по толпе.

– Так это и есть практическое применение! – прозрел Костик. – А я-то думаю, ну зачем все это надо? Так это ж класс!

– Да тут таких дел можно наворотить, – с улыбкой сказал Руслан.

Глазки у всех заблестели, и народ дружно при­нялся обсуждать, как лучше распо­рядиться этими знаниями. Сэнсэй молча наблюдал за нашим ажиотажем. И чем больше мы раздували в шутках ситуацию, тем мрачнее и серьезнее становилось у него лицо. В конце концов, он сказал:

– Ребята, я смотрю в вас слишком много жи­вот­ного начала.

– Так мы ж шутя, – оправдываясь за всех, про­изнес Руслан.

– В каждой шутке есть доля шутки.

– Точно, – подтвердил Володя, также молча со­зер­­цавший наши хохмы. – А то повторится та же история, что и с ниндзями.

Мы не поняли, шутит он или говорит серьезно.

– В каком смысле? – переспросил Андрей.

– В прямом, – пробасил Володя.

Мы вопросительно посмотрели на Сэнсэя.

– Да, была такая история, – сказал Сэнсэй. – Когда-то весь клан ниндзей был уни­чтожен за использование духовных знаний в коры­стных целях.

– Мы об этом не слышали, – промолвил Руслан. – Рас­скажите.

– Да, расскажите, – поддержали мы.

– Да что рассказывать… Пока ниндзя тре­ни­ровали тело и отшлифовывали свое мастерство, они процветали. До них по большому счету никому не было дела. Это были просто наемные убийцы. Но когда ниндзя начали осваивать духовные практики и кое-чему научились, то они стали применять эти знания для своей материальной наживы. Это время стало настоящим звездным часом ниндзей, можно сказать рассветом и закатом одновременно. Они мгновенно завоевали славу непо­бедимых суперубийц. Благодаря духовным прак­тикам, ниндзя развили в себе необычные способности. Они могли все что угодно превратить в ору­жие: любой клочок бумаги, ткани, то есть любой подручный предмет. Научились отлично маскироваться, прыгать на очень большую высоту и с очень большой высоты, абсо­лютно без какого-либо вреда для здоровья и так далее.

– Вот здорово! – вырвалось у Славика.

– Не надо ими восхищаться, – просто сказал Учитель, глядя на реакцию Славика. – тем более создавать из них идолов. Это просто была банда подлых наемных убийц, которые убивали со спины, тайком, из засады. Это мерзкие подонки, по-другому их назвать нельзя. Ими руководило животное начало… У них не было чести. А честь – это и есть один из признаков общей духовности человека, не только воина, то есть когда он живет какими-то высокоморальными ценностями. Чело­век без чести – это ничто и никто.

– А что же с ниндзями случилось? – поин­те­ре­совался Юра.

– Да что, как обычно в таких случаях. Когда они начали применять духовные практики для достижения собственного материального блага, они были унич­тожены.

Тут ребята наперебой засыпали Сэнсэя вопро­сами. Но настойчивее всех оказался Руслан.

– А как же они получили эти духовные знания, если применяли для своих целей?

– Они их и не получали. Ниндзя украли, а точнее сказать, выведали технику медитаций путем обмана. И уже сами взрастили эти зерна знаний. Но они использовали все это во зло. Поэтому и были наказаны.

– А кто их наказал? Ведь вы сами сказали, что они достигли таких высот, что стали неуязвимыми для людей, – задал вопрос Андрей.

Сэнсэй ухмыльнулся и произнес любимую свою поговорку:

– Понимаешь, на любого Виджая найдется Раджа… И если, к примеру, есть военное дело, то есть кто-то, кто им руководит. Так же и с ду­хов­­ны­ми практиками. Если есть духовные прак­тики, то есть кто-то, кто контролирует исполь­зова­ние этих практик… Эти знания потому и названы ду­хов­ными, ибо предназначены для духовного обогащения индивида, а не материального, тем более путем убийств себе подобных.

– А я читал, что до сих пор существуют школы ниндзей, – как бы между прочим, заметил Костя.

– Видишь ли, современные школы ниндзей – это всего лишь жалкая пародия на то, что существовало в глубокой древности. Да, остались их приемы, остались инструменты ниндзей. Но все это обучение остановилось на грубом, физическом уровне. А даль­ше для совершенствования дверь закрыта. Ибо закон гласит: духовное для духовного…  И если вы будете стремиться изучать Искусство для материальной выгоды или удовлетворения мании собственного величия, ребята, – Сэнсэй покачал головой, пристально глядя на нас, – это хорошим не кончится…

– Почему? – спросил Славик.

– Во-первых, вы никогда ничему не на­учи­тесь. А во-вторых, если конечно повезет, полу­чите как минимум шизофрению.

– Да, крутая перспектива, – с улыбкой прого­во­рил Руслан.

– Ну, тебе это уже не грозит, – посмеиваясь, ска­зал ему Женька.

– Но мы же не собираемся никого убивать, – оправ­­дывался Андрей.

– Физически, может быть, и нет. Но в ваших мыс­лях слишком много от зверя. А это первый шаг к агре­ссии и насилию.

– И что теперь делать?

– Контролировать свои мысли, причем еже­се­кун­дно.

И немного помолчав, Сэнсэй добавил, глядя на Ан­дрея:

– Ты когда-нибудь задумывался над тем, кто ты есть на самом деле? Кем вообще являешься в сущности своей? Ты задумывался о том, как ты воспринимаешь окружающий мир? Не с точ­ки зрения физиологии, а с точки зрения жизни… Кто ты? Как ты видишь, как ты слышишь, по­че­му ты чувствуешь, кто в тебе понимает и кто именно воспринимает? Загляни внутрь себя.

И уже обращаясь к ребятам, Сэнсэй произнес:

– Вы вообще задумывались когда-нибудь о бесконечности вашего сознания? О том, что такое мысль? Как она рождается, куда она девается? Вы задумывались над своими мыслями?

– Ну как, – замялся Андрей, – я же постоянно ду­маю, о чем-то размышляю.

– Это тебе кажется, что именно ты думаешь, именно ты размышляешь. А ты уверен в том, что это твои мысли?

– А чьи же еще? Тело – мое, значит и мысли – мои.

– А ты проследи за ними, коль они твои, хотя бы один день. Откуда они берутся и куда исчезают. Ты поройся основательно в своих мыслях, что ты там, кроме дерьма, увидишь? Ничего. Одно насилие, одна гадость, одна забота нажраться, надеть модную тряпку, украсть, заработать, купить, возвысить свою манию величия. И все! Ты сам убедишься, что мысли, порожденные твоим телом, заканчиваются одним – материальным обеспе­чением вокруг себя. Но таков ли ты внутри себя? Загляни в свою душу… и ты столкнешься с пре­крас­ным и вечным, с твоим истинным «я». Ведь вся эта внешняя суета вокруг – это секунды… Ты это осознаешь?

Мы стояли молча. Неожи­данно эта картина показалась мне до боли зна­ко­мой. Это уже когда-то было со мной, все до мело­чей: и этот точь-в-точь разговор, и эта поляна, и эти яркие звезды, и, самое главное, этот знакомый до глубины души мягкий голос, это доброе лицо… Я точно знала, что это уже было. Но когда, где? Как я ни старалась, как ни напрягала память, но ничего не получалось вспомнить. Я слегка встрях­нула головой, чтоб хоть как-то выйти из этой тупи­ковой ситуации своего сознания перед всплывшим фактом. А Сэнсэй продолжал:

– Вот вы прожили по 16, 22, 30 лет, ну ладно, ты под 40. Но каждый из вас разве помнит, как он про­жил? Нет, всего лишь какие-то жалкие обрывки, и то связанные с эмоциональным всплеском.

– Да, – задумчиво произнес Николай Андреевич, – жизнь так пролетела, что я не успел ее и заметить. Все в учебе, да в работе, да еще в каких-то мелочных семейных, нескончаемых заботах… А о себе, о душе подумать действительно некогда, все срочные дела какие-то находятся.

– Вот именно, – подтвердил Сэнсэй. – Вы думаете о будущем, о прошлом. Но живете-то в этом миге, который называется сейчас. А что такое сейчас – это драгоценная секунда жизни, это дар Божий, который нужно рационально использовать. Ибо завтрашний день – это шаг в неизвестность. И не исключено, что он может оказаться вашим по­след­ним шагом в этой жизни, шагом в бездну, в бесконечность. А что будет там?

Каждый из вас считает, что у него полно времени на Земле, поэтому вы не задумывались о смерти. Но так ли это? Каждый из вас может умереть в лю­бую секунду, по любой причине, вроде бы не за­ви­ся­щей от вас, как от биологического существа, с одной стороны. Но с другой стороны, вы же не про­сто биологическое существо, вы же Человек, наделенный частичкой вечности. Осознавши это, вы поймете, что вся ваша Судьба в ваших ру­ках, очень многое в ней зависит от вас самих. И не только здесь, но и там. Задумайтесь: кто вы, совершенный биоробот или Человек, живот­ное или духовное существо? Кто?

– Ну, человек… наверное, – сказал Руслан.

– Вот именно, «наверное». А что такое человек на самом деле, ты задумывался? Проникни в суть этого вопроса. Кто в тебе чувствует, как ты двигаешься в пространстве, кто двигает твоими конечностями? Как возникают в тебе эмоции, почему они возникают? И не сваливай сразу где-то на кого-то, кто тебя задел, обидел или, наоборот, ты позави­довал, позлорад­ствовал, посплетничал. Разве это в тебе говорит духовное начало?

Отыщи в себе кристальный источник своей души, и ты поймешь, что вся эта материальная мишура – машины, квартиры, дачи, положение в обществе – все эти материальные блага, на дости­жение которых ты тратишь всю свою соз­нательную жизнь, окажется пылью. Пылью, кото­рая в этом источнике моментально обра­тится в ничто. А жизнь проходит. Жизнь, кото­рую ты можешь использовать для превращения в бесконечный океан Мудрости.

Ведь в чем смысл жизни, ты когда-нибудь задумывался? Высший смысл жизни каждого индивида – в познании своей души. Остальное все временно, проходящее, попросту пыль и ил­лю­зия. Единственный путь к познанию своей ду­ши – только через внутреннюю Любовь, через нравственное очищение своих помыслов и через абсолютно твердую уверенность в достижении этой цели, то есть через внутреннюю веру… По­ка в тебе теплится жизнь, никогда не поздно поз­нать себя, отыскать в себе свое начало, свой свя­той, живительный родник души… Разберись в се­бе, и ты поймешь, кто ты есть на самом деле.

 

 

15

 

 

После всего увиденного и услышанного на этой медитации было о чем крепко задуматься, осо­бенно мне, находящейся на волосок от смерти. «Боже, это же ответы на мои вопросы, которые я так долго иска­ла. Неужели эта гениальная формула дости­жения бессмертия так проста: Контролировать свои мысли, Верить и Любить. Неужели с помо­щью этого я достигну спасительного берега, кра­ешка вечности, с которого уже созерцают бес­смертные, те, кто познал себя, свою божественную сущность?! Неужели мое «я» сможет вырваться из костлявых лап Смерти? Даже если у меня не останется вре­мени «отвоевать» свое тело, я все рав­но смогу стать сво­бод­ной, по крайней мере, под­го­тов­ленной к встрече с Неизвестностью». От таких мыслей на меня нахлы­нуло небывалое вдох­новение, какой-то внутренний прилив сил. И я решила не откладывать на завтра, а начать работать немедленно, сейчас. Потому что кто знает, что уготовит мне день гряду­щий.

 Первым делом попыталась разобраться в своих мыслях. Но у меня было такое рвение, такое вооду­шевление, что не смогла остановиться на чем-то конкретном, так как все материальные помыслы, при таком напоре, как назло куда-то исчезли. Тогда я стала разбираться со своими ощущениями. И только здесь заметила, что была настолько пог­лощена своим внутренним содержанием, что даже на окружающий мир начала смотреть совершенно по-иному. Это было каким-то новым видением, под неизвестным мне ранее углом зрения, на старые, как говорится затертые до дыр, проблемы.

Новое видение окружало меня со всех сторон, как кокон, отторгая мое сознание от серой повседнев­ности с ее мелочными заботами. Создавалось такое впечатление, как будто я существовала сама по себе, а мир – сам по себе. Более того, я впервые увидела работу своего тела со стороны. Оно выполняло какие-то привычные действия, как автопилот: машинально пришло домой, машинально приняло душ, машиналь­но покушало, машинально прошло в свой отведенный угол, то есть в комнату. А настоящее «я» в это время наблюдало за ним и думало о своем спасении. Это маленькое открытие меня поразило. Оказывается, во мне есть истинное «я» и какой-то телесный «авто­пилот».

Но дальше было больше. Еще раз, прокрутив в мыслях разговор Сэнсэя, я вспомнила его слова: «Задумывались ли вы о том, как двигаетесь в про­странстве, кто двигает вашими конечностями?» Рассматривая себя уже под новым углом зрения, я размышляла: «И действительно, кто во мне двигает конечности: “я” или “автопилот”?»

Моя особа посмотрела на свою раскрытую ладонь и решила провести небольшой простой эксперимент. Я подумала: «Надо сжать и разжать пальцы». Моя рука послушно это сделала. «А теперь не буду двигать пальцами». Но тут во мне промелькнула какая-то шальная мысль: «А я все равно сожму». Мои пальцы под действием этого «приказа» снова сжались и разжались. «Опа! – удивилась я. – А это кто думал во мне? Кто это еще там хозяйничает в моих мыслях?!» Собравшись с силой воли, еще раз, но уже настой­чивее и целенаправленнее подумала: «Я не буду двигать пальцами. Я так хочу и так будет». Странно, но рука даже не дрогнула, а этой мелкопакостной, шальной мысли как будто и вовсе никогда не было. «Вот это да! – еще больше удивилась я. – Значит, когда была расслаблена в мыслях, этот кто-то начинает исподтишка руководить моим сознанием и телом на свое усмотрение. А когда строго контролирую мысль, он куда-то бесследно исчезает. Во дела!» Но, тем не менее, я радовалась этому вновь открытому обстоя­тельству так, словно мне удалось обнаружить тща­тельно маскировавшегося долгие годы шпиона в моем самом секретном отделе. «Да, этот “умник” куда опаснее тупого “автопилота”. Надо быть бди­тельнее!»

Легко сказать, но трудно сделать. Когда начала выполнять медитации, я поняла, что этот «ловкач» неоднократно посещал мои мысли в момент рассла­бления и особенно часто при сосре­дото­чении на ме­ди­тации, постоянно отвлекая мое внимание на посторонние темы. Все это он про­делывал так умело, так логически, что даже сама не понимала, когда же я сошла с «колеи» сосре­до­то­чения. При углублении и четкой кон­центрации мысли на медитации «ловкач» исчезал. Стоило мне чуть-чуть послабить этот кон­троль, как он появлялся тут как тут. «Вот гад! На­хальный и надоедливый», – подумала моя особа, пытаясь в который раз сосредоточиться на меди­тации. Когда закончила медитацию, я поняла, что с этим врагом номер один не так-то легко бороться. «Надо будет спросить Сэнсэя, как найти на этого ловкача управу, – подумала моя особа, засыпая. – Иначе он мне все ис­портит».

На следующее утро, когда мой всплеск эмоций несколько угас после вчерашнего, я вновь стала наблюдать за собой со стороны. Тело опять-таки кое-как оторвалось от теплой постели и стало маши­нально выполнять ежедневный утренний моцион, собираясь в школу. Мой разум, как мне по­ка­залось, еще сладко досыпал, и поэтому думать о чем-то совсем не хотелось. Идя по привычной для меня дороге в школу, через городской сквер, я наслаждалась окружающей тишиной, утренней свежестью, шуршаньем опавшей листвы. Мне очень понравилось это состояние, состояние ка­кого-то умиротворения. Разум мой спал, тело шло в заданном направлении, а мне внутри было просто хорошо и уютно. Я чувствовала, что это и было мое «я» настоящее.

Но в школе обстановка резко переменилась. Моя особа влилась в круговорот событий, информации, эмоций. В результате я уже окончательно запуталась в природе своих мыслей, потому что они шли сплошным потоком, и трудно было их рассортировать, где моя, а где чужая. В таком бешеном ритме прошел день.

 

 

16

 

 

Вечером, встретившись с ребятами на остановке, я поспешила поделиться с ними своими «дости­жениями», а в конце с интересом спросила:

– А у вас как получилось? Вы думали после вчерашнего занятия?

– А что тут думать, – надменно произнес Костя. – Я – это я, целое, единое и неделимое… Я же не ма­ньяк, чтобы делиться на половинки.

– Ну да, ты у нас не маньяк, ты у нас гений… из шестой палаты. Наполеон тебя не сильно беспо­коит? – с улыбкой подколол его Андрей.

– Да ну тебя… К твоему сведению, у меня нет раз­­дутой мании величия.

И, немного погодя, добавил:

– Великие люди этим не страдают.

– Конечно, – засмеялся Андрей, – другого ответа я и не ожидал.

– Ладно вам, а то сейчас затянете старую песню о главном. Вы мне по существу скажите, – с нетер­пением проговорила моя особа.

– Да что говорить, – ответил Андрей. – Сэнсэй вче­ра много чего полезного поведал. Тут мозгам работы не на один год хватит. Я вчера только и делал, что думал, правильно ли я сформулировал цели будущего или все же их частично нужно под­кор­ректировать на основе новой информации.

– Ну ты, блин, и выражаться стал, – хмыкнул Сла­вик. – Ты случайно не в академию наук нацелился?

– Нет уж, с меня Сэнсэя достаточно.

– Это точно, – промолвила я. – А медитация как у тебя получилась?

– Ты знаешь, гораздо лучше, чем вчера. Мысли как-то меньше лезли в голову. Сразу концентрация улучшилась, и ощущения стали четче.

– А у тебя, Тань, что-нибудь получилось?

– Да, честно говоря, я медитацию не делала, и ду­мать не пробовала. Я вчера так устала, что еле до кровати добралась. А утром, пока братишку в садик отвела, пока за молоком сходила, а тут и школа. Когда тут толком подумаешь, столько дел!

– Правильно, – поддержал ее оправдания Костик. – Надо не думать, а действовать. Молодость для то­го и дана, чтобы действовать, а старость для того, чтобы думать.

– Ага, – подтрунил над ним Андрей, – и будешь в старости скрипеть своим дряхлым голосом, думая последними остатками мозгов: «Если бы молодость знала, если бы старость могла».


Дата добавления: 2018-02-15; просмотров: 170; ЗАКАЗАТЬ РАБОТУ