Из секретного доклада на закрытом заседании сената США 6 страница
Известный американский общественный деятель, ученый и предприниматель, автор оригинальной экономической теории, построенной на принципах физики и математики, Линдон Ларуш в уже упомянутой выше книге “Вы на самом деле хотели бы знать все об экономике?” берет лишь одну сторону разложения общества США - в отношении к созидательному труду. И вот что он пишет:
Начиная с середины 60-х годов наиболее явно наблюдался сдвиг культурной парадигмы в официальной морали “общественного мнения” от ценностей рациональности, технологического прогресса и ориентации на будущее к контркультуре поколения “Сейчас” и “Мне”. В общем, речь идет об упадке культуры и распространении гедонистического иррационализма и радикального экзистенциализма. Мы не будем вступать в затяжную дискуссию об этом культурном сдвиге, а лишь остановимся на некоторых основных вопросах, и этого будет достаточно для понимания сложившейся ситуации.
Центральным звеном манипулирования общественным мнением и моралью была внутренняя взаимозависимость “революции сексуального освобождения”, для представления которой с начала 50-х порнографическое нарколобби использовало журнал “Playboy”, и принижения общественного статуса занятых в производстве до уровня “низшего класса”. Название Плейбой (“Повеса”) наиболее точно отражало смысл контркультуры в целом. Ее принципом был и остается гедонистический иррационализм, вырождение, ведущее к неразвитому состоянию интеллекта и морали, ускоряемое вторжением противоестественных и надуманных способов поведения в сферу сексуальных и других подобных оргий. Это совпало с массовым бегством из городской индустриальной жизни и переселением в пригороды в 50-х годах семей, занятых преимущественно в производственном секторе”.
Все это сопровождалось философией обмана как “главного секрета достижения успеха в жизни”. Их (представителей разросшегося класса белых воротничков. - Р.Л.) образом жизни стало повседневное мошенничество в том или ином виде, включая пользование плодами “сексуальной революции”. Но самым важным было не то, что происходило, а общественное отношение к происходящему.
Произошли сдвиги в отношениях к действительности: если раньше о человеке судили по вопросу “что ты строишь?”, то теперь спрашивают какое развлечение ты можешь себе позволить?”. А “развлечения” становились похожи на стремительное погружение в омуты запрещенных ранее удовольствий. Дети пригородов и почти мистическая атмосфера, созданная им, заполонили всю страну к концу 60-х годов, а родители приспособились к этим потрясениям и вскоре потеряли всякую надежду что-либо изменить.
Что более стимулировало этот процесс массового зомбирования, даже дебилизации населения - интересы монополий, развивавших индустрию развлечений, или интересы финансовой олигархии в целом и представляющего его правительства, строивших механизмы манипулирования сознанием, - решить трудно. Оба фактора мощно воздействовали на социально-культурное и нравственное разложение общества. Те же тенденции сейчас активно насаждаются в России, где вроде бы поначалу провозглашали строительство смешанной экономики, а построили смешную экономику, причудливо перемешанную с хрематистикой и все более подчиняющуюся ей. Отсюда все беды: разрушение экономической культуры и самой экономики, а затем и всех лучших проявлений культуры вообще.
Объективные причины роста бескультурья, аморализма и преступности в перерождении экономики в хрематистику - стыдливо признают авторы в целом хорошей книги “Экономическая преступность в финансово-кредитной сфере” (М,. Центр экономики и маркетинга, 2000) Р.С. Сатуев, Д.А. Шраер, Н.Ю. Яськова: “Экономические преступления, как реакция на противоречия развития и объективное отставание законодательной базы от динамично развивающейся рыночной среды, явление одинаково присущее всем странам” (с.2). А когда речь заходит о причинах, авторы фактически подменяют истинные причины перечнем следствий:
Процесс социально-экономических преобразований в России вызвал снижение общего уровня жизни значительной доли населения. Возник ряд факторов, оказывающих существенное влияние на развитие новых форм преступности в стране:
- противоречивость и несовершенство законодательной базы;
- неспособность государственных институтов удовлетворить жизненно необходимые потребности населения;
- бесконтрольность и разбалансированность в кредитно-денежной, валютно-денежной и товарно-сырьевой сферах;
- растущий уровень безработицы и неполной занятости трудоспособных лиц из-за сокращения общей продолжительности рабочего времени и вынужденных отпусков;
- постоянное увеличение числа граждан, оказывающихся за чертой бедности;
- инфляционные процессы в экономике, обесценивающие накопления и дестабилизирующие общую ситуацию в стране.
Среди этих отрицательных факторов, как нам представляется, стоит обратить особое внимание на растущую безработицу и неполную занятость трудоспособной части населения. Рост безработицы незамедлительно повлиял на изменение криминогенной ситуации. Это, в свою очередь, коренным образом изменило расклад сил в криминальном мире, объективно расширило ресурсную базу преступности, повысило ее профессионализацию, а также “социальную значимость” лидеров преступных групп и сообществ, способных организовать жизнедеятельность определенной части потерявших работу граждан, дать им возможность существования в условиях кризиса экономики страны и паралича государственных структур.
Таким же образом сложилась ситуация и в финансово-кредитной системе, где совершались преступления ранее неизвестными способами лицами с высокой преступной квалификацией” (с.51 - 52). Судя по всему, квалификация таких “лиц” намного выше, чем у представителей власти, находящихся в состоянии “паралича” и не способных “организовать жизнедеятельность граждан” - как потерявших работу, так и не потерявших ее. Почему вдруг стало безработных, неполностью занятых и находящихся в вынужденных “отпусках” (очень лицемерный термин! Но авторы в его создании не виноваты) огромное количество, а экономикой управляют отнюдь не уполномоченные на то ни обществом, ни государством “олигархи”, которые неизвестно откуда взялись и которых, конечно, меньше? Почему высвобождение времени - причина роста преступности? Как стала возможна “бесконтрольность и разбалансированность в кредитно-денежной, валютно-денежной и товарно-сырьевой сферах”, если до “перестройки” и “радикальных реформ” они были в наличии? И уж если упомянут “процесс социально-экономических преобразований”, следовало бы хотя бы поразмышлять о его смысле, о его содержании и направленности, хоть как-то определить его, если уж это стесняются или не хотят делать политики и обслуживающая существующее положение дел официальная экономическая наука.
Когда возрождалась лет 40 - 45 назад советская криминологическая наука, ее лучшие представители - Гершензон, Карпец, Шляпочников и др. - отличались значительно меньшей робостью мысли, несмотря на жесткую цензуру и порой диктат партийных инстанций в лице отделов административных органов и науки и учебных заведений всесильного ЦК КПСС. И наука развивалась, давала практическую отдачу, полезные практические выводы, в том числе и для управления экономикой.
Многие авторы правильно указывают на непродуманность, даже хаотичность законотворческой деятельности, которая не создает необходимой правовой базы для борьбы с экономической преступностью, что выражается, в частности, в нестыковке гражданского и уголовного законодательства. “Изучение опыта борьбы с распространенными экономическими преступлениями показало, что в значительной мере развитию этих и других криминальных процессов в сфере кредитно-денежных отношений способствует слабая урегулированность финансовых сделок нормами гражданского права. Наряду с этим обеспечение безопасности хозяйствующих субъектов от недобросовестных сделок мерами уголовно-правового регулироваания зачастую невозможно из-за отставания развития уголовного законодательства от хозяйственного, отсутствия уголовно-правовых норм, адекватных нарушениям, совершаемым в создаваемой рыночной инфраструктуре. На переходном этапе к рыночной экономике изменения в нормах права и дополнения к ним значительно отстают от изменений в сфере рынка по той причине, что динамика его формирования и развития непредсказуема, изменчива и нестабильна. Анализ состояния преступности в России показывает, что обстановка совершения преступлений в последние годы чрезвычайно обострилась. Преступность стала одним из основных дестабилизирующих факторов общественного развития” (с.64).Не будет преувеличением, следовательно, выжать из последней фразы “сухой остаток”: в нынешней России преступность стала одним из основных факторов всей жизнедеятельности общества, как это ни ужасно звучит.
Авторы понимают и признают, что “только законодательными мерами в рамках организации эффективного функционирования правоохранительных систем вопрос не может быть решен. Он связан с морально-этическими нормами общества, мировоззрением людей, нравственными ценностями. Сегодня в развивающихся странах более 1\3 населения живет в условиях ниже уровня бедности. Около миллиарда людей существуют на доход менее доллара в день. Около 800 млн. жителей Земли голодают, более 1 млрд. человек не имеют доступа к чистой воде. Ежегодно совершается более 500 террористических актов, а годовая стоимость международной торговли наркотиками составляет около 500 млрд. долл., превышая доходы от продажи нефти и немного уступая торговле вооружениями. Не может не вызывать опасений взрыв потребления. В ХХ веке оно выросло в невиданных масштабах. Вцелом, в мире на личное и общественное потребление в 1998 г. расходы составили 24 трлн. долл., что вдвое больше, чем в 1975 г. и в шесть раз превышает объем потребления в 1950 г. Необузданность потребностей также является причиной роста преступности, хотя, безусловно, вероятность ее возникновения в слабообеспеченных слоях намного выше” (с.132 - 133).
Заключительная сентенция снижает значение сказанного выше. Чересчур банальна сто раз предпринимаемая (обычно по заказу “хозяев жизни) попытка доказать, будто бы бедность (в которой повинны сами эти хозяева) есть главный и чуть не единственный источник пороков, в том числе преступности. Чтобы опровергнуть эту пошлость, достаточно указать на факт распространенных ныне в России заказных убийств: у бедного человека просто не хватит денег на это. Кроме того, если исходить из темы данной книги, то к финансово-кредитной сфере малообеспеченные слои населения имеют весьма ограниченный доступ, и преступления в этой сфере совершаются главным образом богатыми и сверхбогатыми людьми или по их заказу и “наводке”. Ни Мавроди, ни другие строители “пирамид”, ни так называемые “олигархи” (почему-то ни официальные инстанции, ни ученые, в частности, юристы не могут объяснить происхождения этой прославленной группы общества) не были несчастными, беззащитными бедняками - вроде существующих на нищенскую пенсию инвалидов, заброшенных стариков, матерей-одиночек или беспризорных детей, которых в современной России больше, чем было после разрушительных 1-й мировой и гражданской войн (в стране, включавшей тогда в себя еще и “суверенизованные” ныне республики). Дело не в существовании малообеспеченных слоев самом по себе, - дело, во-первых, в беззастенчивом ограблении большинства населения и превращении его в “малообеспеченные слои”; дело, во-вторых, в циничном, кричащем выдвижении скоробогатых и сверхбогатых кланов и возглавляющих их нивесть откуда взявшихся “олигархов” (правильнее сказать: суперворов), дело, в-третьих, в цинично демонстрируемом превосходстве кучки владельцев “больших денег” над подавляющим большинством народа как в размерах материального, прежде всего финансового, богатства, так и якобы в других отношениях.
Коротко можно назвать социальную причину роста преступности следующим образом: сознание несправедливости нового строя социально-экономических и иных отношений стало всеобщим. Но оно еще является смутным и потому выражается в такой неадекватной реакции различных слоев населения, как падение нравов и разгул преступности. До 90% населения попало в положение “униженных и оскорбленных”! Это - не только рабочие и крестьяне, но также интеллигенция (в том числе военная интеллигенция), учащаяся молодежь, пенсионеры и т.д. Вопрос лишь за тем, когда и в какой форме индивидуальные житейские беды будут осознаны как общие интересы. И тогда, раньше или позже, встанут те самые извечные русские вопросы, над которыми теперь пока еще нередко подшучивают телевизионные острословы: кто виноват и что делать. А в юридическом плане эти вопросы будут так же слиты, как в приговоре суда должны быть полностью соответствующими друг другу оценка преступного деяния и назначаемая судом санкция.
Вообще источником всех бед России и ее населения вполне правомерно считать не какие-то ошибки при переходе от плановой экономики к рыночной, а именно сам этот переход, точнее, насильственный перевод страны от экономики к хрематистике, к приоритету сферы обращения над производством и потреблением, к засилью не только в экономике, но уже и в политике финансового капитала, финансовой олигархии.
Кстати, навязчивое противопоставление плановой экономики, как якобы неизбежно чреватой застоем и ущемляющей права всех граждан, с одной стороны, и рыночной экономики, будто бы единственно обеспечивающей процветание страны и благополучие ее жителей (а именно построенная на этом противопоставлении массированная сначала “мягкая”, а затем неприкрытая, циничная, нагло лживая пропаганда с конца 80-х годов лишила трудящихся воли к сопротивлению), - абсолютно несостоятельно. План и рынок не являются взаимоисключающими реальностями. Ни Японии, ни Франции, ни США господство рыночных отношений не мешает составлять хозяйственные и иные планы. А пример КНР показывает, что при развитии рыночных отношений вполне может сохраняться регулирующая роль государства (впрочем, и в капиталистических странах она может быть не меньшей, особенно в кризисные моменты). Значит, дело не в необходимости надуманного выбора между планом и рынком, а в грамотном использовании рыночных, товарно-денежных отношений - на благо народа, в целях процветания общества и всестороннего свободного развития всех его членов.
Правда, “благо” капиталистической экономики ограничено тем, что она вполне переросла в хрематистику, и возможности ее развития ограничиваются интересами господствующего финансового капитала, обладающего, как отмечал В.И.Ленин в своей работе 1916 года Империализм, как высшая стадия капитализма”, “гигантскими резервами”, концентрированного в немногих руках и создающего необыкновенно широко раскинутую и густую сеть отношений и связей, подчиняющую ему массу не только средних и мелких, но и мельчайших капиталистов и хозяйчиков” (В.И.Ленин. Полн. собр. Соч., т.27, с.407). Как он отмечал в названной работе, “развитие капитализма дошло до того, что, хотя товарное производство по-прежнему “царит” и считается основой всего хозяйства, но на деле оно уже подорвано, и главные прибыли достаются “гениям” финансовых проделок. В основе этих проделок и мошенничеств лежит обобществление производства, но гигантский прогресс человечества, доработавшегося до этого обобществления, идет на пользу...спекулянтам” (там же, с.322). Если же говорить о роли финансового капитала не в национальных масштабах, а в мировом хозяйстве, то надо признать, что “капитализм перерос во всемирную систему колониального угнетения и финансового удушения горстью “передовых” стран гигантского большинства населения земли” (там же, с.305). Конечно, с того времени формы угнетения изменились (колониализм рухнул), но суть осталась: финансовый капитал стремится к полному всевластию над миром - теперь уже под прикрытием усиленно насаждаемой концепции якобы неизбежной глобализации и создания “однополярного мира”.
Ленин, конечно, совершил научный подвиг, выявив основные черты империализма. Их пять: “1) концентрация производства и капитала, дошедшая до такой высокой ступени развития, что она создала монополии, играющие решающую роль в хозяйственной жизни; 2) слияние банкового капитала с промышленным и создание, на базе этого “финансового капитала”, финансовой олигархии; 3) вывоз капитала, в отличие от вывоза товаров, приобретает особо важное значение; 4) образуются международные монополистические союзы капиталистов, делящие мир; 5)закончен территориальный раздел земли крупнейшими капиталистическими странами” (там же, с.386 - 387). Конечно, с тех пор прошел почти век, многое изменилось, особенно после победы Великой Октябрьской социалистической революции и разгрома фашизма в Великой Отечественной войне (а затем и после успешного контрнаступления империализма и реакции в последние три десятилетия), в частности, и в практическом выражении названных признаков империализма. Но в целом ленинская характеристика подтверждает себя.
Нам хотелось бы обратить внимание на одно интересное обстоятельство: загнув пальцы одной руки (по числу признаков), мы обнаружим, что четыре из пяти касаются роли и значения финансового капитала. А если учесть, что правительства капиталистических стран превыше всего ставят цели и интересы финансовой олигархии, то и все пять. И в работе Ленина есть формулировки, фиксирующие эту уникальную роль финансового капитала. Например: “Финансовый капитал - такая крупная, можно сказать, решающая сила во всех экономических и во всех международных отношениях, что он способен подчинять себе и в действительности подчиняет даже государства, пользующиеся полнейшей политической независимостью” (с.379), “Мир разделился на горстку государств-ростовщиков и гигантское большинство государств-должников” (с.398) и т.д. Но мы хотели бы здесь специально обратить внимание не на финансовый капитал сам по себе, а на приоритетную роль сферы обращения, центром которой он является, вообще в экономической системе современного капитализма, которую, следуя Аристотелевой классификации, придется поэтому называть не экономикой, а хрематистикой.
Когда и как произошло перерождение капиталистической экономики в хрематистику? Ленин так вопрос не ставит, но он дает такие “основные итоги истории прихода монополий к господству в капиталистической системе хозяйства: 1) 1860 и 1870 годы высшая, предельная ступень развития свободной конкуренции. Монополии лишь едва заметные зародыши. 2) После кризиса 1873 г. широкая полоса развития картелей, но они еще исключение. Они еще не прочны. Они еще преходящее явление. 3) Подъем конца ХIХ века и кризис 1900 - 1903 гг.: картели становятся одной из основ всей хозяйственной жизни. Капитализм превратился в империализм” (с.317). Но в такой датировке становится трудно различимым тот рубеж, с которого начинается активное выдвижение на передний план финансового капитала, приход финансовой олигархии к своему всевластию.
В этой связи следует обратить внимание на иную датировку, содержащуюся в цитированной Лениным работе буржуазного экономиста Т. Фогельшейна. “Большой переворот начинается с краха 1873 года или, вернее, с депрессии, которая последовала за ним и которая - с едва заметным перерывом в начале 80-х годов и с необыкновенно сильным, но коротким подъемом около 1889 года - заполняет 22 года европейской экономической истории” (см. там же, с.316). Запомним эту дату: 1873 год. В дальнейшем изложении эта дата еще прозвучит.
Вообще история развития и возвышения финансового капитала заслуживает особого разговора, специального всестороннего исследования. Когда Карл Маркс предпринял свой труд по исследованию капиталистического способа производства и критике буржуазной политэкономии (таков подзаголовок у каждого тома “Капитала” - под этим углом зрения этот труд и следует изучать, не относясь к нему как к учебному пособию по политэкономии домонополистического капитализма), он составил план всего задуманного им исследования из шести книг: “1) О капитале (с несколькими вводными главами); 2) О земельной собственности; 3) О наемном труде; 4) О государстве; 5) О внешней торговле; 6) О мировом рынке” (см. цит. издание 1-го тома “Капитала”, с.786). Как раз до последних двух книг, которые имели бы прямое отношение к интересующей нас здесь проблеме, у него не дошли руки. И никто из марксистов не проделал эту работу, имеющую принципиальную важность, хотя имеющих частное значение исследований на эту тему было, следует признать, немало. Но мучила эта проблема и немарксистов.
Дата добавления: 2021-04-24; просмотров: 51; Мы поможем в написании вашей работы! |
Мы поможем в написании ваших работ!