Синтез: гомосексуализм в каноническом контексте
Из книги Ричарда Хейза «Этика Нового Завета».
http://flibusta.is/b/542453
Аннотация
Книга представляет собой первоклассное современное исследование по этике (нравственному богословию) Нового Завета. При решении этой задачи Хейз использует достижения современной библеистики и богословия. Книга делится на четыре части: описание этических позиций новозаветных авторов; синтез этих позиций; проблема использования Нового Завета в христианской этике; применение новозаветного подхода к современной жизни. Подробно рассмотрены важнейшие этические проблемы современного мира: использование насилия в защиту справедливости, развод и повторный брак, гомосексуализм, национализм, аборты.
Ричард Хейз
Дата рождения: 04.05.1948
Ричард ХейзРектор семинарии университета Дьюка (Duke Divinity School) в Дареме, штат Северная Каролина.
Хейз имеет степень бакалавра Йельского университета по английской литературе и мастера богословия Йельской семинарии (Yale Divinity School), а также степень доктора философии университета Эмори (Emory University).
Хейс считается одним из ведущих мировых ученых в области Нового Завета. Его основные работы посвящены новозаветному богословию и этике, посланиям Павла и толкованию Ветхого Завета в раннем христианстве.
«Christianity Today» назвало одну из книг Хейза «Этика Нового Завета» («Moral Vision of the New Testament») одной из 100 наиважнейших религиозных книг двадцатого столетия.
Будучи консервативным методистом по теологическим взглядам, он на протяжении всей своей карьеры оставался верен своим Веслианским корням, подчеркивая важность благотворительности и дружбы в жизни христианина. Более того, Хейз является убежденным пацифистом. Он более ясно раскрывает свою позицию в книге «Этика Нового Завета», где он приводит аргументы в пользу того, что Иисус учил Своих учеников не использовать насилие.
Источник https://www.kniga.org.ua/author/richard-hays/
Глава 16.Гомосексуализм
Летом 1989 года Гэри приехал в Нью-Хейвен попрощаться. Мой лучший друг со студенческих лет в Иельском университете умирал от СПИДа. Пока он еще мог путешествовать, я и мои домашние пригласили его еще раз побывать у нас[1].
В ту неделю, пока Гэри жил у нас, мы вместе ходили в кино («Поля снов», «Общество мертвых поэтов»), пили вино и смеялись, подолгу беседовали о политике и литературе, о Евангелии и сексе и обо всем прочем. А еще слушали музыку. Ностальгическую музыку - записи студенческого хора, которым с вдохновенной точностью дирижировал Гэри; музыку шестидесятых, напоминавшую ту пору, когда мы участвовали в маршах протеста против войны во Вьетнаме, - «Битлз», Бирдс, Боб Дилан, Джонни Митчелл. И новые открытия - я познакомил Гэри с R.E.M. и «Индиго Герлз», он меня - с «Реквиемом» («Заупокойной мессой») Иохаынеса Окегема. Вкус Гэри оставался все таким же острым и проницательным; и, как прежде, он прямо смотрел в лицо истине - хотя смерть уже накрыла его своей тенью.
Мы много молились вместе и обсуждали богословские вопросы. Было ясно, что Гэри приехал не только попрощаться с нами, но и обдумать - вместе с нами и перед Господом, - как его христианская вера соотносится с его гомосексуальностью. Самодовольные движения геев-христиан возмущали Гэри: его положение виделось ему гораздо более сложным и трагичным, нежели предполагала их апологетическая позиция. Гэри беспокоило также, что эти апологеты поощряют верующих гомосексуалистов «находить самоидентификацию в своей сексуальной ориентации» и тем самым почти незаметно уводят их в поисках себя от Бога - к идолопоклонству. Более двадцати лет Гэри боролся со склонностью к гомосексуализму, воспринимая ее как болезнь и как навязчивое состояние. Теперь, перед лицом смерти, он хотел еще раз проговорить все сначала, потому что знал, как я люблю его, и мог общаться со мной без притворства. У Гэри не оставалось лишнего времени, чтобы ходить вокруг да около. Как поет Дилан: «Не будем лгать, время не ждет».
В первую очередь Гэри хотел разобрать те библейские тексты, где речь идет о половых актах между гомосексуалистами. К числу разносторонних талантов Гэри принадлежали и выдающиеся кавыки читателя. Закончив Иельский университет и приняв участие в создании в Торонто христианской театральной труппы, он получил степень магистра французской литературы. Хотя Гэри не специализировался на библеистике, он был внимательным и вдумчивым истолкователем текста. С величайшей надеждой он обратился к «обязательной литературе» расцветавшего движения в защиту гомосексуалистов-христиан: John J. McNeill The Church and the Homosexual, James B. Nelson Embodiment, Lei ha Scanzoni and Virginia Ramey Mollenkott Is the Homosexual My Neighbor?; John Boswell Christianity, Social Tolerance, and Homosexuality[2]. Но в итоге его постигло разочарование: все эти авторы (несомненно, из самых лучших побуждений) в своих толкованиях библейских текстов выдают желаемое за действительное. Как бы Гэри ни хотелось поверить, будто Библия не осуждает гомосексуализм, он не мог вопреки своей интеллектуальной честности признать подобные аргументы убедительными.
Чем больше мы говорили об этом, тем больше обнаруживали родство наших взглядов. У нас обоих вызывало беспокойство растущее давление на Церковь с требованием «узаконить» гомосексуализм в качестве «нормального» варианта христианского поведения. Меня как новозаветника тревожили некоторые сомнительные экзегетические и богословские приемы апологетов гей-культуры. Гэри же, христианин и гомосексуалист, считал, что эти работы не отдают должного ни библейским текстам, пи его собственному тернистому пребыванию в общине гомосексуалистов (в течение двадцати лет Гэри то присоединялся к общине, то покидал ее).
Мы пришли к выводу, что наши мысли взаимно дополняют друг друга и нам есть, что сказать Церкви. До сих пор в публичной дискуссии по этому вопросу доминировала идеология: с одной стороны, активисты гомосексуального движения требовали от Церкви безусловного приятия гомосексуальности; с другой стороны, следовало столь же безоговорочное осуждение всех христиан-гомосексуалистов. В результате Церковь стремительно поляризовалась. Мы с Гэри решили предпринять попытку более тонкого и сложного диалога, основанного на общности нашей веры. Гэри хотел написать статью о своей жизни, о том, как стремление жить в христианской вере постоянно искажалось сексуальной ориентацией, которую сам Гэри считал несовместимой с учением Писания. Я должен был написать ответ на эту статью.
К несчастью, Гэри вскоре стало значительно хуже, и он не успел осуществить свой план. В последнем письме ко мне он постарался набросать кое-какие мысли, пока еще мог писать. В мае 1990 года Гэри умер.
Итак, данный раздел этой книги написан во исполнение договора с возлюбленным братом во Христе, который уже ничего не скажет в нашей земной жизни. Я решаюсь опубликовать эту главу в надежде способствовать сочувственной и вместе с тем глубоко богословской дискуссии, основанной на общности веры[3]. Потребность в такого рода дискуссии велика: ни одна проблема не вызывала в церкви столь резкого размежевания в 90-е годы, как вопрос о статусе гомосексуалистов. Как правильно применять Писание при обсуждении этого вопроса?
Чтение текстов
В Библии гомосексуальное поведение упоминается крайне редко - с десяток коротких замечаний на весь текст Писания. Судя по всему, эта проблема была малоактуальной - в отличие, например, от экономической несправедливости. Скудость текстов по данному вопросу характерна также для новозаветной этики. К слову Библии надо внимательно прислушиваться, но здесь важно правильно расставить акценты, отделить главное от второстепенного. (О, если бы с той страстью, какую нынче пробуждает проблема гомосексуальности, Церковь поощряла богатых делиться с бедными! Некоторые пылкие фанатики «библейской морали» в области половых вопросов становятся странно уклончивыми, когда речь заходит о новозаветном учении о собственности)[4].
Приступая к разбору этой проблемы, будет полезно для начала кратко прокомментировать те ветхозаветные тексты, которые обычно цитируют при ее обсуждении. Так мы сможем сразу устранить возможные недоразумения и наметить основы традиционного еврейского учения, хорошо известного новозаветным авторам.
(А) Быт 19:1-29. Известная история Содома и Гоморры, которую столь часто вспоминают в связи с гомосексуализмом, на самом деле не имеет отношения к этой теме. «Мужи Содома» стучали в дверь Лота, по-видимому, желая изнасиловать его гостей - то есть, как заранее известно читателям, ангелов. Ангелы вынесли приговор городу, а Лота с его близкими спасли. Покушение на групповое изнасилование иллюстрирует испорченность нравов в Содоме, но в данном контексте ни слова не сказано о моральности или аморальности гомосексуального полового акта по взаимному согласию. Ни здесь, ни где-либо еще в библейской традиции, кроме не очень ясного контекста Иуд 7, нет и намека на то, что грех Содома сводился к тому или иному половому извращению[5]. Самое четкое определение греха Содома мы находим в пророчестве Иезекииля: «Вот в чем было беззаконие Содомы, сестры твоей и дочерей ее: в гордости, пресыщении и праздности, и она руки бедного и нищего не поддерживала» (Иез 16:49).
(Б) Лев 18:22, 20:13. Однако те немногие библейские тексты, которые все же рассматривают гомосексуальное поведение, выносят однозначный и беспощадный приговор. Правила сохранения святости в Левит безоговорочно запрещают половой акт между мужчинами:
Не ложись с мужчиною, как с женщиною: это мерзость (Лев 18:22).
(О женском гомосексуализме здесь ничего не сказано). В Лев 20:10-16 этот же половой акт перечислен в ряду сексуальных грехов наряду с прелюбодеянием, инцестом и скотоложством, которые подлежат наказанию смертью. Следует отметить, что категорически запрещен сам акт «возлежания с мужчиною, как с женщиною», причем моральность или аморальность побудительных мотивов даже не рассматривается. Этот безусловный юридический запрет служит основанием для всей последующей традиции иудаизма, решительно отвергавшей гомосексуализм[6].
Разумеется, ссылка на свод законов Левит не всегда может решить проблемы христианской этики. В Ветхом Завете содержится множество заповедей и запретов, которые начиная с I века оставались в пренебрежении или были отвергнуты Церковью как устаревшие - в особенности ритуал обрезания и предписание воздерживаться от многих видов пищи. Некоторые моралисты полагают, что христианство подобным образом «переросло» и запрет на гомосексуальные половые связи - это-де всего лишь часть ветхозаветной «ритуальной чистоты», а сегодня этот запрет сделался в моральном смысле неактуальным[7].
Однако Ветхий Завет не проводит систематического разграничения между ритуальными и этическими предписаниями. В том же разделе «правил святости» мы находим и запрет инцестных связей (Лев 18:6-18). Куда отнести это правило - к обрядовым или к моральным? Книга Левит вообще не знает такой классификации. В каждом случае Церкви приходится решать, сохраняют ли традиционные нормы Израиля силу и для новой общины последователей Иисуса. Чтобы разобраться, какие решения приняла ранняя Церковь на этот раз, придется обратиться к Новому Завету.
(В) 1 Кор 6:9-11, 1 Тим 1:10, Деян 15:28-29. В области сексуальной этики ранняя Церковь последовательно принимает ветхозаветное учение, включая запрет на гомосексуальные половые связи. К примеру, в 1 Кор 6:9 и 1 Тим 1:10 гомосексуалисты названы в числе лиц, творящих неугодное Богу.
В 1 Кор 6 Павел, выведенный из терпения коринфянами (некоторые члены этой общины, по-видимому, вообразили, будто достигли небывалых духовных высот и прежние этические нормы к ним более неприменимы, ср. 1 Кор 4:8, 5:1-2, 8:1-9), грозно вопрошает: «Или не знаете, что неправедные Царства Божия не наследуют?» И далее перечисляет всех, кого относит к числу «неправедных»: «блудники, идолослужители, прелюбодеи, malakoi, arsenokoitai, воры, лихоимцы, пьяницы, злоречивые, хищники».
Я намеренно оставляю без перевода ключевые для данной главы слова, поскольку в недавнем прошлом точный перевод этих терминов оспаривался Босуэлом и другими авторами[8]. Слово malakoi - это не общепринятое обозначение гомосексуалистов (подобный термин отсутствовал и в греческом, и в древнееврейском), а часто используемое в греческом койне оскорбление - «пассивный» партнер в гомосексуальном акте, как правило, молоденький мальчик. Другое слово, arsenokoitai, не зафиксировано в более ранних греческих текстах. Некоторые ученые вообще отказываются определять его значение, но Роберт Скроггз доказал, что это слово представляет собой кальку еврейского mishkav zahur, «лежащий с мужчиной», - это выражение восходит непосредственно кЛев 18:22 и 20:13 и в раввинистических текстах относится к гомосексуальному половому акту[9]. В Септуагинте (греческом переводе Ветхого Завета) Лев 20:13 звучит так: «Кто возляжет с мужчиною, как с женщиною (meta arsenos koiten gynaikos), оба делают мерзость» (подстрочник мой). С полной уверенностью можно утверждать, что именно это выражение послужило источником для существительного arsenokoitai. Итак, Павел прибегает к термину, заведомо предполагающему и подкрепляющему осуждение гомосексуальных половых актов в строгом соответствии с Кодексом святости. Этот пункт учения Павла не подвергался дискуссии; в Послании нет ни намека на то, чтобы хоть один коринфянин настаивал на допустимости физической близости между лицами одного пола. Павел, несомненно, уверен, что его слушатели полностью разделяют это убеждение: люди, вступающие в гомосексуальную связь, - неправедны (adikoi, то есть, буквально, «несправедливы»), точно так же, как и все остальные злодеи из этого списка.
В 1 Кор 6:11 Павел напоминает, что коринфяне прежде допускали те или иные виды неправедного поведения из приведенного им перечня пороков. Но теперь, когда адресаты Павла перешли под власть Христа, они должны забыть прежние привычки: «И такими были некоторые из вас; но омылись, но освятились, но оправдались именем Господа нашего Иисуса Христа и Духом Бога нашего». Заключительная часть главы (1 Кор 6:12-20) наставляет коринфян прославлять Бога в своих телах, ибо тела их принадлежат уже не им самим, а Богу.
Текст 1 Тим включает arsenokoitai в перечень «беззаконных ослушников», поведение которых классифицируется согласно списку пороков, где не забыто ничто - от лжи до работорговли и отцеубийства. Все это «противно здравому учению, по славному благовестию блаженного Бога». Здесь опять же имеется в виду традиционный ветхозаветный запрет, хотя контекст не предлагает обсуждения сексуальной морали как таковой.
Другой текст, возможно, имеющий отношение к нашей проблеме, это апостольское постановление Деян 15:28-29, каковым всем обращенным в новое христианское движение из язычников приписывалось соблюдать минимальные предписания ритуальной чистоты, чтобы общаться с доминировавшими в ранней Церкви евреями:
Ибо угодно Святому Духу и нам не возлагать на вас никакого бремени более, кроме сего необходимого: воздерживайтесь от идоложертвенного и крови, и удавленины, и блуда (porneia)[10].
Если - что кажется вполне вероятным - данные требования основаны на предписании соблюдения ритуальной чистоты в Книге Левит (17:1-18:30), которые распространялись не только на израильтян, но и на «пришельцев, обитающих среди них» (Лев 17:8-I б, 18:26), то общий термин porneia вполне может включать все виды сексуальных извращений и отклонений, перечисленные в Лев 18:6-30, в том числе и гомосексуальные связи. Такая интерпретация ветхозаветного источника Деян 15:28-29 правдоподобна, но необязательна. В любом случае ближайший контекст Деян отражает совершенно иную животрепещущую проблему: надо ли обращенному из язычников непременно совершать обрезание, а половая мораль здесь отнюдь не является главным пунктом. И спектр поступков, относимых к запретной porneia, здесь не очерчен.
(Г) Рим 1:18-32. Ключевой для христианской этики в области гомосексуализма остается глава Рим 1, поскольку это единственное место Нового Завета, где гомосексуализм безоговорочно осуждается в богословском контексте:
То и предал их Бог в похотях сердец их нечистоте, так что они сквернили[11] сами свои тела. Они заменили истину Божию ложью, и поклонялись, и служили твари вместо Творца... Потому предал их Бог постыдным страстям: женщины их заменили естественное употребление противоестественным; подобно и мужчины, оставив естественное употребление женского пола, разжигались похотью друг на друга, мужчины на мужчинах делая срам и получая в самих себе должное возмездие за свое заблуждение (Рим 1:24-27).
(Кстати, это единственный пассаж во всей Библии, где вообще упоминается лесбийская любовь). Поскольку этот текст цитируют очень часто, при этом обычно искажая и неверно трактуя, понадобится тщательное исследование, чтобы понять, какое место он занимает в рассуждениях Павла.
После приветствия и вступительных слов благодарности (Рим 1:1-15) апостол формулирует суть своего послания в программной декларации (1:16-17): Евангелие (благовествование) - это «сила Божия ко спасению всякому верующему, во-первых, иудею, потом и эллину. В нем открывается правда Божия от веры в веру, как написано: праведный верою жив будет». Евангелие не сводится к этическому или философскому учению, которое слушатели вольны принять или отвергнуть; скорее, это эсхатологическое орудие, с помощью которого Бог осуществляет в мире свой замысел[12].
Как задолго до него Аввакум и много веков спустя - Мильтон, Павел на свой лад пытается «пути Творца пред тварью оправдать»[13], утверждая, что Божья праведность и справедливость (dikaiosyne theou) ныне полностью явлена в благовествовании. Главное доказательство праведности Бога: Он отдал в жертву Иисуса Христа, именно «к показанию правды Его в настоящее время» (Рим 3:25-26). Помимо всего прочего, Евангелие представляет собой оправдание Бога. Само собой, свидетельство о праведности Бога подразумевает нечто большее, нежели общее заявление о Его неколебимой этике: для Павла благовествование о Божьей справедливости становится также силой, «силой Божьей ко спасению» (1:16), милостиво избавляющей человечество от оков греха и смерти[14].
Но за этой торжествующей нотой у Павла внезапно появляется контрастный тон, когда он выносит приговор падшему человечеству: «Ибо открывается гнев Божий с неба на всякое нечестие и неправду человеков, подавляющих истину неправдою» (1:18). Греческое слово, переведенное в «Новой пересмотренной стандартной версии» как «wickedness», то есть «неправда» (adikia), - в 1:18 оно для пущей выразительности повторено дважды - воспринимается как антоним «праведности» (dikaiosyne). Лучше перевести это слово как «неправедность», чтобы не упустить из виду намеченный апостолом контраст: праведность Бога проявляется в Его гневе на неправедность людей. Дальнейшее рассуждение (1:19-32) поясняет, иллюстрирует и развивает мысль о неправедности людей. Главным образом «неправда» заключается в принципиальном отказе чтить Бога и благодарить Его (1:21). Бог явственно обнаружил свою «власть и божественную природу» в тварном мире (1:19-20), но род человеческий в целом пренебрег таким свидетельством и обратился к идолопоклонству (1:23). Гениальность Павла обнаруживается в том, что он не поддался соблазну представить каталог грехов как причину отчуждения человечества от Бога - нет, он добирается до источника проблемы: все извращения начинаются с того, что тварь взбунтовалась против Творца (1:24-31). Эрнст Кеземан комментирует это так: «Павел парадоксальным образом меняет местами причину и следствие: этические извращения не вызывают Божий гнев, а сами вызваны им»[15].
Для пущей убедительности Павел напоминает, что люди сознательно восстают против Бога и не могут оправдаться своим неведением. Здесь очень важно построение аргументации: неведение тоже оказывается последствием изначального бунта человека против Бога. Поскольку люди не признали Бога, «они осуетились в умствованиях своих, и омрачилось несмысленное их сердце» (1:21; ср. 2 Фес 2:10-12). Павел не рассматривает индивидуальные случаи - каждый ли человек сперва познал, а затем отверг Бога - нет, он мыслит мифо-историческими категориями и обвиняет род человеческий в целом. Весь пассаж - это «история всеобщего грехопадения по Павлу»[16]. Как сформулировал Кеземан, «согласно апостолу, история определяется первородным грехом бунта против Создателя, каковой грех повторяется и распространяется на всех»[17]. Этот текст не сводится к полемическому обличению некоторых языческих грехов - это диагноз общего состояния человечества. Различные виды дурного поведения, перечисленные в стихах 24-31, суть симптомы единой болезни человечества как целого. Все отвернулись от Бога, а потому «как иудеи, так и эллины, все под грехом» (3:9).
Павел утверждает, что гнев Бога против падших созданий находит парадоксальное выражение: Бог предоставляет людям свободу следовать избранным путем, оставляет их во власти их заблуждений.
Называя себя мудрыми, обезумели и славу нетленного Бога изменили в образ, подобный тленному человеку, и птицам, и четвероногим, и пресмыкающимся, - то и предал их Бог в похотях сердец их нечистоте, так что они сквернили сами свои тела. Они замени ли истину Божию ложью и поклонялись, и служили твари вместо Творца... (Рим 1:22-25).
Эти и дальнейшие фразы, в которых трижды повторяется рефрен «предал их Бог» (1:24, 26, 28), повторяют и оттачивают основную мысль Павла: в конечном счете идолопоклонство оскверняет и язычника, и то, чему он поклоняется. Божий суд попускает до конца раскрыться парадоксу греха: потребность твари прославлять саму себя приводит к самоуничижению. Нежелание чтить Творца ведет к бессмысленному искажению творения.
Конкретные отклонения, перечисленные в 1:24-31, служат у Павла двум главным полемическим целям. (Заметьте, что пороки, названные в 1:29-31, никак не связаны с сексуальным поведением).
1). Эти многообразные проявления «осуетившегося ума» и «недолжных дел» рассматриваются как проявление (не причина!) Божьего гнева, наказание вроде десяти казней египетских[18]. Это не предостережение читателям - мол, если совершать указанные здесь поступки, гнев Божий неотвратим - скорее, Павел, в лучших традициях еврейских пророков, приводит наиболее яркие примеры распространившегося среди людей беззакония в доказательство того, что гнев Божий и Его суд уже действуют в мире.
2) Такое нагромождение грехов соответствует вынесенной Павлом оценке: человечество глубоко погрязло в «нечестии и неправде» (1:18б).
Жан Кальвин ясно увидел, что тему гомосексуализма Павел привел в качестве примера, иллюстрирующего его мысль:
Безбожие - это скрытое зло, а потому Павел прибегает к более очевидному примеру (т.е. ссылается на гомосексуальные акты), дабы показать, что никто не избегнет справедливого суда, ибо безбожие вызвало последствия, каковые явно обнаруживают свидетельство гнева Божьего... Павел перечисляет эти признаки, доказывающие ущербность людей и отпадение от Бога[19].
Безусловно, обличение гомосексуальных актов носит вторичный, и илюстративный характер в данном рассуждении Павла[20], однако этот пример и Павел, и его читатели считали самым наглядным. Мятеж против Создателя, которого можно увидеть и познать в сотворенных Им вещах, с очевидностью проявляется в подобном нарушении половых различий, составляющих часть творческого замысла Бога. Упоминание Творца сразу же отсылало читателей Павла к истории творения (Быт 1:-3), где говорится: «сотворил Бог человека по образу Своему... мужчину и женщину сотворил их» и велел «плодиться и размножаться» (Быт 1:27-28)[21]. Как мы уже отмечали в главе, посвященной разводу, в Быт 2:18-24 сказано, что мужчина и женщина сотворены друг дли друга до такой степени, что «оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут оба одна плоть». Итак, творческая активность Бога закладывает богословские основания для представления о мужчине и женщине как о естественной, дополняющей друг друга паре. В Рим 1 Павел резко противопоставляет этой концепции гомосексуализм как своего рода «таинство» антирелигии людей, не чтящих в Боге Творца. Предаваясь гомосексуализму, люди обнаруживают внешние и явные признаки внутренней духовной реальности - они нарушают замысел Создателя. Вот почему Павел отнюдь не случайно выбирает в качестве иллюстрации грехопадения именно гомосексуализм: с риторической точки зрения, этот пример как нельзя более уместен, поскольку наглядно передает принципиальный отказ человечества признавать верховную власть Творца.
В этом отрывке большую роль играет метафора «замены», подчеркивающая непосредственную связь между отвержением Творца и отказом от предусмотренного творением распределения половых ролей. Образ «замены» впервые возникает в Рим 1:23, где Павел обличает мятежников, которые «славу нетленного Бога изменили (ellaxan) в образ, подобный тленному человеку, и птицам, и четвероногим, и пресмыкающимся». То же обвинение кратко повторено в 1:25, где оно впервые сочетается с обличением сексуальных отклонений: поскольку «они заменили (metellaxan) истину Божью ложью, и поклонялись, и служили твари вместо Творца», Бог предал их «нечистоте, так что они сквернили сами свои тела». Вплоть до этого момента осуждение касалось любых сексуальных извращений, как гетеро-, так и гомосексуальных.
Но в 1:26-27 апостол вносит новую ноту в историю трагической «замены», осуществляемой человечеством: «Женщины их заменили (metellaxan) естественное употребление противоестественным; подобно и мужчины, оставив естественное употребление женского пола, разжигались друг на друга». Упорное повторение глагола metellaxan образует выразительную связь между мятежом против Бога и тем «срамом» (1:27), который является прямым следствием и проявлением этого мятежа.
Описывая «замены», на которые пустилось заблудшее человечество. Павел в 1:26 впервые вводит в свое рассуждение понятие «природы» (physis). Люди заменили «естественное употребление на такое, которое противоположно природе» (ten physiken chresin eis ten para physin). Что Павел подразумевает под «природой» и откуда вообще взялась эта концепция?
И в трудах по этике греческих и римских философов, и в художественных текстах изобилуют примеры противопоставления «естественного» (kata physin) и «противоестественного» (para jiliysin) поведения. Эти категории играют заметную роль в стоицизме, поскольку это философское течение непосредственно отождествляет моральное поведение и жизнь kata physin. Наиболее часто оппозиция «естественного» и «противоестественного» поведения возникает с целью разграничить гетеросексуальные и гомосексуальные отношения (тем более что в греческом языке отсутствуют такие удобные обозначения, как «гетеросексуальный» и «гомосексуальный»)[22].
Представление о гомосексуализме как о поведении «противоестественном» с особым пылом отстаивают эллинистически к еврейские авторы, в глазах которых философское понятие о «соответствии природе» оказывается близким Закону Моисееву Иосиф Флавий пишет:
Закон не признает никаких сексуальных связей, за исключением естественного (kata physin) союза мужа и жены, и тот лишь с целью деторождения. Но он с отвращением взирает на совокупление мужчины с мужчиной и карает тех, кто занимается подобными делами, смертью[23].
Так и у Плутарха Дафний, один из участников «Диалога о любви», осуждает «противный природе союз с мужчинами» (hepara physin how ilia pros arrenas), противопоставляя его «естественной» (tephysei) «любви между мужчинами и женщинами». Несколькими строками ниже Дафний сокрушается о том, что мужчины, «сообщающиеся с мужчинами», становятся «изнеженными и слабыми», потому что «вопреки природе (paraphysin) позволяют, говоря словами Платона, «покрывать себя словно скот» (Диалог о любви, 751С, Е). Ссылка на Платона подтверждает, что Павел отнюдь не был первым, кто применил к гетеросексуальным и гомосексуальным связям дихотомию kata physin/para, physin. Частое появление этой терминологии в этических произведениях эпохи эллинизма свидетельствует о традиции, которую можно проследить по крайней мере вплоть до Платона (Законы I.636C). Практически всегда эта дихотомия возникает в связи с осуждением аморальности или неприличия «противоестественных» гомосексуальных отношений.
Во временаПавла противники гомосексуализма, особенно в сфере эллинизированного иудаизма, привычно относили его к рубрике para physin. И в Рим 1 Павел не вносит никаких дополнений в уже существующую богословскую мысль; он опирается на культурную традицию эллинистического иудаизма, в которой гомосексуализм рассматривался как извращение и мерзость (причем по сравнению с некоторыми своими современниками, евреями и язычниками, Павел высказывается достаточно сдержанно), и рассчитывает, что читатель разделяет эту негативную оценку - это подразумевается и композицией, и логикой отрывка. Хотя Павел не дает четкого определения «природе», здесь она, по-видимому, отождествляется с сотворенным порядком вещей. В таком традиционном словоупотреблении концепция «природы» отнюдь не вытекала из эмпирического наблюдения фактов - скорее, это было понятием о том, как должен быть устроен мир, каким он сотворен Богом и открывается в Писаниях и Законе. Люди, вступающие в половую связь para physin, бросают вызов Творцу. В этом обнаруживается отчуждение людей от Бога.
Сформулируем кратко учение Павла по этому вопросу. Рим 1 не ставит себе задачи преподать некий кодекс сексуальной этики, этот отрывок не представляет собой также предостережения о грядущей Божьей каре всем, кто виновен в тех или иных грехах. Павел ставит диагноз, нащупывает недуг человечества, и широко распространенный гомосексуализм служит, с его точки зрения, лишним доказательством того, что люди действительно восстают против Создателя. Источник греха - отказ почитать Бога и благодарить Его (1:21), а наказание выражается в том, что Бог попускает идолопоклонство, пока не приведет людей к окончательной гибели. Гомосексуальные связи не провоцируют «гнев Божий» (Рим 1:18), они сами - последствие принятого Богом решения «предать» мятежные создания их собственным заблуждениям и тщетным желаниям. Типы неправедного поведения в Рим 1:26-31 складываются в каталог симптомов, а болезнь у всех, иудеев и эллинов, одна: они отвернулись от Бога и подпали под власть зла (ср. Рим 3:9).
Теперь, когда мы разобрали контекст, можно сделать несколько существенных выводов:
Павел не рассматривает индивидуальную биографию грешника-язычника, тем более что отнюдь не всякий язычник узнает истинного Бога Израиля, а затем вновь впадает в идолопоклонство. Слова Павла «Они заменили истину Божью ложью» дают общее представление о глобальном грехопадении человечества[24]. Грехопадение постоянно проявляется в различных типах противного Богу поведения, которые перечислены в стихах 24-31.
Павел особо выделяет гомосексуальные связи, поскольку, с его точки зрения, это наиболее наглядный пример того, как людская испорченность искажает сотворенный Богом порядок. Творец создал мужчину и женщину друг для друга, чтобы они сочетались в пару и имели потомство. Когда человек «изменяет» предусмотренные творением роли на гомосексуальную связь, он становится образцом духовного состояния тех, кто «заменили правду Божью ложью».
Однако гомосексуальные акты не являются самым отвратительным грехом; они заслуживают не большего порицания, чем любые другие проявления человеческой неправедности, названные в этом отрывке (ст. 29-31). В принципе они принадлежат к той же категории, что и алчность, злоречие и неуважение к родителям.
Гомосексуальная активность не навлекает Божью кару, она сама по себе - кара, как «противоположность награде». Павел здесь продолжает иудаистскую традицию. Книга Премудрости Соломона, сочинение межзаветной эпохи, оказавшее несомненное влияние на Рим 1, формулирует эту мысль так: «Посему-то и тех нечестивых, которые проводили жизнь в неразумии, ты истязал собственными их мерзостями» (12:23).
В дискуссиях последних лет вновь и вновь повторяется соображение, что Павел-де осуждает исключительно гомосексуальные акты, совершаемые гетеросексуалами, причем как вариант адюльтера, поскольку они действительно «заменили естественное употребление противоестественным». Согласно этой концепции, негативная оценка Павла не применима к людям, «от природы» склонным к гомосексуализму. Однако подобная интерпретация не выдерживает критики. «Замена» не сводится к индивидуальному решению; Павел характеризует падшее состояние всего языческого мира. К тому же Павел, как и любой его современник, понятия не имел о «сексуальной ориентации». Вычитывать подобный смысл из этого отрывка, предполагая, будто Павел осуждал лишь тех, кто вел себя вопреки индивидуальной сексуальной ориентации, значит, допускать вопиющий анахронизм. Любой вид гомосексуальных связей Павел рассматривает как несомненное свидетельство трагической запутанности нашего положения, отчуждения человечества от Господа и Творца.
Но следует отметить еще один момент. Отрывок Рим 1:18-32 по всем правилам гомилетики таит в себе жало: здесь обвинения идут крещендо, провозглашается гнев Божий за все виды неправедности, ощущается знакомый дух иудаистского обличения языческой аморальности. В читателе разжигается негодование против «других»: неверующих, идолопоклонников, аморальных противников Бога. Но в 2:1 ядовитое жало вонзается в самого читателя: «Итак, неизвинителен ты, всякий человек, судящий другого, ибо тем же судом, каким судишь другого, осуждаешь себя, потому что, судя другого, делаешь то же». Читатель, радостно подхвативший обвинение неправедным, «неизвинителен» (anapologetos) перед Богом (2:1), как неизвинительны (anapologetos) те, кто отказывается признать Бога (1:20). Павел решается на радикальный шаг: он провозглашает всех людей, равно иудеев и язычников, виновными перед праведным судом справедливого Бога.
То есть в глазах Павла самодовольное осуждение гомосексуализма столь же греховно, как и сам гомосексуализм. Это отнюдь не означает, что порицание гомосексуальных актов и других видов греховного поведения в Рим 1:24-32 было всего-навсего уловкой - нет, эти грехи остаются грехами (ср. также Рим 6:1-23)[25]. Но никто не изъят от Божьего суда; все мы отчаянно нуждаемся в Его милосердии. Предостережение Павла принципиально меняет основания современной дискуссии о гомосексуализме: ни у кого из нас нет почвы под ногами, нет надежной «платформы», с которой мы могли бы произнести приговор другим людям.
Всякий, числящий за собой подобное преимущество, обманывается иллюзией и забывает о Благой вести, уравнявшей нас всех перед святым Богом.
Синтез: гомосексуализм в каноническом контексте
Хотя лишь немногие библейские тексты вообще упоминают однополую любовь, все они единодушно и безоговорочно осуждают ее, а потому и в новозаветной этике не возникает необходимости примирения тезиса и антитезиса в новом синтезе. Тем самым подход к гомосексуализму заметно отличается от разбора таких вопросов, как рабство или подчиненное положение женщин, относительно которых Библия дает разноречивые суждения, порождающие внутреннее напряжение. О гомосексуальных актах все библейские тексты отзываются одинаково.
Однако богословское рассуждение о гомосексуализме не может удовлетвориться кратким перечнем текстов, непосредственно затрагивающих эту проблему. Нужно обратить внимание на более широкий контекст, в который Писание помещает данную дискуссию: какой подход к сексуальности человека в целом предлагает канон и как можно истолковать в этом более широком каноническом контексте немногочисленные тексты, явно и конкретно посвященные гомосексуализму. Чтобы поместить запрет на гомосексуальные акты в канонический контекст, нужно принять во внимание следующие принципиальные моменты библейской концепции бытия человека перед Богом:
(А) Сексуальность человека входит в творческий замысел Бога. Начиная с Быт 1 Писание постоянно напоминает: Бог создал мужчину и женщину друг для друга, и половое желание находит законное удовлетворение в гетеросексуальном браке (см., например, Мк 10:2-9; 1 Фес 4:3-8; 1 Кор 7:1-9; Еф 5:21-33; Евр 13:4. И Песнь Песней, какое бы истолкование ей ни придавалось, славит любовь и физическую близость мужчины и женщины). Эти основные принципы уже были сформулированы в главе, посвященной разводу, а потому нет надобности повторять их здесь. Нормативный канонический взгляд на брак задает тот позитивный фон, на котором и следует воспринимать немногочисленные, но крайне суровые высказывания Библии против гомосексуализма.
(B) Падшее состояние человечества. Анализируя тяжкое положение людей (с наибольшей остротой этот анализ проведен в богословии Павла), Библия выстраивает четкую картину нашего рабства греху. Мы, правнуки Просвещения, рады были бы представлять себя в качестве свободных существ, которые разумно и морально выбирают наиболее правильный из всех возможных поступков. Однако Писание разоблачает подобные оптимистические иллюзии, показывая нам, как глубоко проникла в наши души склонность к самообману. Иеремия сокрушался: «Лукаво сердце человеческое более всего и крайне испорчено; кто узнает его?» (17:9). Рим 1 изображает путаницу в умах людей и их глубочайшее самодовольство: «Осуетились в умствованиях своих, помрачилось несмысленное их сердце; называя себя мудрыми, обезумели... Они знают праведный суд Божий, что делающие такие дела достойны смерти, однако не только их делают, но и делающих одобряют» (Рим 1:21-22, 32). Поскольку мы пребываем в падшем состоянии, мы не обладаем свободой не грешить, мы - «рабы греха» (Рим 6:17), который искажает восприятие, подавляет волю и препятствует послушанию (Рим 7). Искупление (этот термин означает «освобождение от рабства») - это Божий акт эмансипации, который освобождает нас из-под власти греха и отдает под преобразующую власть Бога, дающую нам силы соблюдать праведность (Рим 6:20-22, 8:1-11; ср. 12:1-2).
Так суровая библейская антропология отвергает разумное с виду предположение, будто моральному осуждению подлежат лишь поступки, совершаемые по свободному выбору. Напротив: грех по самой своей природе не бывает свободным выбором. Это и означает жить «по плоти», как падшее творение. Мы находимся в оковах греха и тем не менее за свои дела подлежим праведному суду Божьему. В свете этой богословской антропологии не остается возможности утверждать, что гомосексуальная ориентация не является аморальной, поскольку человек не выбирал ее добровольно.
(С) Демифологизация секса. Библия идет вразрез с присущим нашей цивилизации культивированием сексуального удовлетворения. Писание, как и все последующие поколения верующих христиан, свидетельствует, что и без сексуальных отношений можно жить полной жизнью - жизнью, полной свободы, радости, служения. Как бы это ни казалось дико нашим современникам, некоторые новозаветные тексты (Мф 19:10-12, 1 Кор 7) рекомендуют именно целибат как основу христианской жизни. В том мире, который предстает перед нами на страницах Писания, секс играет второстепенную роль. Разумеется, мощь сексуального влечения нельзя отрицать, но ее учились сдерживать либо с помощью брака, либо с помощью целомудрия. В перспективе канона сексуальность никогда не становится основой для самоопределения человека, для обретения смысла жизни или подлинного удовлетворения. Важно другое: справедливость, милосердие и вера (Мф 23:23). Любовь Божья гораздо важнее всех человеческих чувств. Сексуальному удовлетворению отводится в этой картине лишь место второстепенного блага.
Как с учетом этой более широкой канонической перспективы мы можем применить три образа - общины, креста и нового творения - к истолкованию новозаветного свидетельства о гомосексуализме? Следует помнить, что эти образы рассматриваются не как самостоятельные богословские мотивы, а как орудие более четкого осмысления новозаветных текстов. Поскольку в данном случае мы располагаем весьма скудным набором текстов, использование ключевых образов также окажется ограниченным. Но все же кое-какие наблюдения нам удастся сделать.
Община. В Ветхом Завете предостережения против гомосексуальной активности касаются не только личной этики индивидуума, но и здоровья, целостности и чистоты избранной общины. Эта точка зрения наиболее отчетливо проступает в Кодексе святости из Левит. Непосредственно к запрету гомосексуальной деятельности (Лев 18:22) примыкает общее предостережение, подытоживающее все перечисленные выше предписания относительно половой жизни (Лев 18:6-23):
Не оскверняйте себя ничем этим, ибо всем этим осквернили себя народы, которых Я прогоняю от вас: и осквернилась земля, и Я воззрел на беззаконие ее, и свергнула с себя земля живущих на ней. А вы соблюдайте постановления Мои и законы Мои и не делайте всех этих мерзостей, ни туземец, ни пришлец, живущий между вами (Лев 18:24-26).
Израиль, святой народ, призван соблюдать Божьи заповеди ради общего благополучия. Люди, нарушающие эти заповеди, оскверняют не только самих себя, но и всю общину в целом. Вот почему «если кто будет делать все эти мерзости, то души делающих это истреблены будут из народа своего» (Лев 18:29).
Так и призыв Павла к коринфянам: «Посему прославляйте Бога и в телах ваших» (1 Кор 6:20) рождается из страстного попечения (неоднократно выраженного в 1 Кор) о единстве и освящении общины как целого. Блуд с проституткой помимо всего прочего плох и потому, что «тела ваши суть члены Христовы» (6:15). Аморальное поведение оскверняет тело Христа. Крещением христианин входит в единое тело, здоровье которого зависит от поведения каждого из членов. Грех подобен распространяющейся в теле инфекции, а потому моральные и аморальные поступки затрагивают нечто большее, чем индивидуальную свободу или склонности. «Посему, страдает ли один член, страдают с ним все члены» (1 Кор 12:26). Эта аргументация не применяется конкретно к каждому из перечисленных в 6:9-10 грехов, но не требуется особого напряжения ума, чтобы увидеть: в глазах Павла Церковь похожа на Израиль (хотя не тождественна ему), которому дается код святости. Именно такой логикой обуславливается требование к коринфской общине отлучить человека, предающегося блуду со своей мачехой (5:1-13)[26]. В заданной Павлом перспективе та же логика, несомненно, применяется и к malakoi и arsenokoitai 1 Кор 6:9. Община людей, омытых, освященных, оправданных во имя Господа Иисуса Христа, должна была отмежеваться от подобного поведения. Новый Завет никогда не рассматривает сексуальное поведение как частный акт, совершаемый по взаимному согласию двух взрослых людей и никого, кроме них, не затрагивающий. Согласно Павлу, любые поступки христианина, в том числе его сексуальная деятельность, отражаются на всем Теле Христовом.
Нужно уточнить, что целое, о котором печется Павел, это Церковь, а не гражданское общество, и в этом заключается одно из существенных расхождений между Лев и Кор. В светском обществе невмешательство в частную жизнь может оказаться весьма полезным правилом, но гражданская свобода человека не предполагает такой же свободы сексуального поведения для члена церкви, поскольку здесь каждый несет ответственность за духовное благосостояние общины в целом, и отсюда вытекает особая, гораздо более строгая система норм и критериев, по которым будут оцениваться наши поступки. Со своей стороны церковь обеспечивает своим членам общность, koinonia, внутри которой они с большей уверенностью могут осуществлять жизнь в послушании и вере.
Крест. Ни один новозаветный текст не соотносит напрямую проблему гомосексуализма со смертью Иисуса, однако в Рим эта связь присутствует подспудно и играет принципиальную роль. Мятеж и неправедность человечества, проиллюстрированные примерами в Рим 1:18-32, привели к тому критическому состоянию, когда смерть Иисуса сделалась неизбежной. «Но Бог Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками» (Рим 5:8). Человеческая неправедность, подробно расписанная в Рим 1, искуплена Божьей праведностью, подвигшей Иисуса умереть за грешников (Рим 3:23-25) и таким образом даровавшей им новую жизнь:
Как закон, ослабленный плотию, был бессилен, то Бог послал Сына Своего в подобие плоти греховной в жертву за грех и осудил грех во плоти, чтобы оправдание закона исполнилось в нас, живущих не по плоти, но по духу (Рим 8:3-4).
Как это деяние Бога применить к интерпретации сказанного в Рим 1 о гомосексуализме?
Прежде всего, гнев Божий - проявляющийся в том, что Бог «предал» мятежное человечество его страстям и обманам - это еще не последнее слово. Евангелие креста провозглашает, что Бог любит нас, даже пока мы пребываем в состоянии мятежа, и что мерой этой любви служит жертвенная смерть Его Сына. Эта фундаментальная богословская логика лежит в основе «жалящего» обличения самонадеянной «праведности» в Рим 2:1: не спешите осуждать других, ибо сами мы в такой же степени, как люди, «оскверняющие свои тела», подлежим суду Божьему, и на этих людей в такой же степени распространяется безграничная жертвенная любовь Бога. Вот чем должна руководствоваться христианская община в своей реакции на лиц, имеющих гомосексуальные наклонности. Даже если какие-то поступки этих людей противоречат Божьему замыслу, крест представляет образец того, как должна реагировать община веры: не осуждением, а самоотверженным служением. Эта весть с особой настойчивостью обращена к Церкви в пору, когда среди гомосексуалистов распространилась чума СПИДа, причиняющая неимоверные страдания. (Не следует также забывать, что многие члены гомосексуальной общины встретили этот кризис актами самоотверженной и безусловной любви, которые вполне соответствуют образцу креста, и всей Церкви не помешало бы последовать в этом их примеру).
Далее, крест кладет конец прежней жизни под властью греха (Рим 6:1-4). Ни один человек, кто во Христе, не может быть пленником своего прошлого или какой-либо психологической или биологической «необходимости». Только с верой в преобразующую власть Креста мог Павел произнести слова ободрения, обращенные ко всем христианам, которые, подобно моему другу Гэри, боролись с гомосексуальным влечением:
Итак да не царствует грех в смертном вашем теле, чтобы вам повиноваться ему в похотях его; и не предавайте членов ваших греху в орудие неправды, но представьте себя Богу, как оживших из мертвых, и члены ваши Богу в орудия праведности. Грех не должен над вами господствовать, ибо вы не под законом, но под благодатию (Рим 6:12-14).
Павел помещает гомосексуальное поведение в область греха и смерти, откуда выводит лишь крест Божий. Все это означает, что обличение гомосексуализма в Рим 1 следует читать только в контексте Послания в целом, в свете этой вести милости и надежды, дарованной нам крестом Христовым.
Новое творение. И здесь то же самое: ни осуждение гомосексуализма, ни надежду на преображение к новой жизни нельзя вырвать из эсхатологического контекста Послания к Римлянам. Христианская община живет в эпоху напряжения между «уже» и «еще не». Мы уже обрели радость Святого Духа, мы уже ощутили на себе преобразующую благодать Божью, но мы еще не ощутили всей полноты искупления, мы полагаемся на веру, а не видим воочию. Творение стонет в оковах, в страданиях, «и не только тварь, но и мы сами, имея начаток Духа, и мы в себе стенаем, ожидая усыновления, искупления тела нашего» (Рим 8:23). Помимо прочего, это означает, что христиане, освобожденные смертью Христовой из-под власти греха, продолжают борьбу, поскольку в настоящем жизнь в вере не дается без борьбы. «Искупление тела нашего» - это упование на будущее; окончательное преображение нашего падшего физического состояния произойдет после воскресения. Те, кто настаивает на полном осуществлении всего прямо сейчас, страдают от подростковых иллюзий. Разумеется, преображающая власть Духа проявляется среди нас уже сейчас, но столь же явственно проступает и «еще нет»: мы живем в реальности искушения, в реальности тяжкой борьбы за сохранение веры. В это время между временами для некоторых людей дисциплина воздержания может оказаться единственной возможной альтернативой распущенной сексуальности. «Ибо мы спасены в надежде. Надежда же, когда видит, не есть надежда; ибо если кто видит, то чего ему и надеяться? Но когда надеемся того, чего не видим, тогда ожидаем со стойкостью» (Рим 8:18)[27].
Дата добавления: 2021-07-19; просмотров: 87; Мы поможем в написании вашей работы! |
Мы поможем в написании ваших работ!