Государевы дела и бабское счастье 11 страница
- Никогда еще князьям Голицыным не предлагали совершить столь подлый и низкий поступок. Как ты смел, ты, холоп, предложить потомку Гедиминовичей такую подлость! Вон из моего шатра, пока я не кликнул охрану и не приказал тебя арестовать за воровство и измену!
На лице Шакловитого появилось усмешка. Медленно поднявшись и обойдя стол, он спокойно поднял княжеский стул и, поставив его на место, остановился перед разъяренным Голицыным.
- А что ты, князь, шепчешь-то? Если измена, так во все горло кричать надо. А шепчешь потому, что сам хочешь этого, да гордость не позволяет. А ты заткни ее подальше, гордость-то. Сейчас не то время, чтобы Гедимина вспоминать, царство ему небесное! И сделаешь ты все так, как я сказал, иначе на Москве позору не оберешься.
- Ни за что! Вон отсюда! Лучше позор, чем такая подлость!
И тут показное спокойствие его гостя как рукой сняло.
Забыв обо всех чинах и родовых связях, он сгреб Голицына за грудки так, что затрещала ткань, и приблизил его лицо к своему.
- Ты сделаешь так, как я велел, князь. Я за Софью Алексеевну живота своего не пожалею, но ты сегодня же примешь Мазепу с товарищами. Слышишь? Я не позволю, чтобы из-за тебя государыня попала в монастырь. Я не допущу, чтобы ты вернулся в Москву с поджатым хвостом. Ты можешь быть предан, но не побежден. Усвоил, князь?
В голосе Шакловитого было столько силы и ярости, что Голицын мгновенно обмяк и опустился на подставленный стул, закрыв лицо руками. В шатре стояла тишина. Стоявший рядом человек не мешал князю предаваться отчаянию. Наконец, Голицын поднял враз осунувшееся лицо и вымученно спросил:
- И когда ты хочешь, чтобы я это сделал?
- Сегодня же, князь. Мне возвращаться надо. Государыня ждет. Все очи проплакала, о тебе думая. Сам видел.
Они говорили, всячески избегая встречаться взглядами. И тому, и другому претило то, что должно было произойти.
Сговорились на том, что как только дело будет сделано, Шакловитый сразу поскачет в Москву, а Голицын прибудет туда позже для торжественной встречи. Выслушивая приказания наглого выскочки, сломленный тяжестью того, что должно было произойти, боярин только покорно кивал головой, соглашаясь со всем.
Когда Шакловитый, примчавшись во дворец, явился к Софье как есть, в запыленном платье, пропитанном его и конским потом, Верка только руками всплеснула, но побежала доложить хозяйке, что аудиенции просит судья Стрелецкого приказа.
Сердце царевны екнуло, и, перекрестившись, она поспешила в приемную палату, где ее ждал полумертвый от усталости Федор. Перед дверью она остановилась, чтобы унять дрожь в руках и придать лицу «государственное» выражение, и только затем переступила порог комнаты. Но, встретившись с засиявшими при ее появлении глазами Шакловитого, царевна не выдержала и радостно расплылась в улыбке:
- Ну, что скажете, Федор Леонтьевич? Какое настроение в войске? Как здоровье князя? Когда его ждать в Москву?
Сунув руку за пазуху, Шакловитый с поклоном подал ей письмо Голицына, скрепленное княжеской печатью.
- Вот, Василий Васильевич просил передать тебе в собственные руки.
- Благодарю. - Она взяла письмо и, немного поколебавшись, положила его на стоявший в комнате комод весьма затейливой работы. - Я прочту его позже, а пока ты мне расскажи о своих впечатлениях. Садись вот сюда.
С этими словами она указала на стул, стоящий у окна, но мужчина отрицательно покачал головой.
- Не стоит, государыня. Я такой грязный, что потом его придется выкинуть… И, кроме того, боюсь, что если сяду, то сразу засну. Если будет такая твоя милость, позволь все рассказать и пойти отдохнуть с дороги хоть несколько часов.
Софья окинула внимательным взглядом своего гонца, отметив новые морщины на лбу, мешки под глазами и неспокойные пальцы, теребившие шишак, который Шакловитый держал в руках.
- Да, конечно… Расскажи основное, а потом мы продолжим разговор.
- Я застал князя в большой печали из-за итогов похода, а, более того, из-за того, то он скучал по тебе, царевна. Как я и предполагал, все оказалось не совсем так, как писал тебе Василий Васильевич. Нет, все было так, как он отписал тебе в письме: и жара, и нападения врага и все остальное. Но главной причиной его поражения стало предательство Самойловича, приказавшего своим казакам поджечь степь. Мы провели следствие и поймали двух поджигателей, но они оказали сопротивление и были убиты. Тем не менее гетман Самойлович арестован вместе с сыном. Казачий круг решил, что хочет себе в гетманы Ивана Мазепу и покорно просит тебя утвердить его решение. Челобитную казаков поддерживает и Василий Васильевич… Вот, собственно, и все.
Софья задумчиво побарабанила пальцами по лежащему на комоде письму, пытаясь понять выражение лица Шакловитого, который стоял, опустив голову.
- Значит, виноват Самойлович? - раздельно произнесла царевна, в голосе которой слышалось недоверие. - И князь из-за него потерял стольких людей?
- Да, государыня.
- Посмотри мне в глаза, Федор Леонтьевич.
- Государыня!
- Велю, посмотри!
С тихим вздохом дьяк поднял на царевну зеленые глаза и тут же снова отвел. В палате опять повисла тишина. Унизанные перстнями женские пальцы продолжали выбивать нескончаемую дробь.
- Мне всегда нравился Иван Самойлович, хотя он часто осуждал действия князя Василия, - задумчиво проговорила Софья. - И мне больно узнать о его предательстве… Мы устроим князю Василию торжественную встречу, и все пойдет так, как было… Благодарю тебя, Федор Леонтьевич, ты сделал все, что мог. Можешь отдохнуть…
Закусив нижнюю губу, Шакловитый молча поклонился и беззвучно исчез за дверью, а Софья медленно взяла письмо князя, но не распечатала, а долго держала в руке. Затем, решившись, взломала печать и углубилась в чтение. Перевернув последнюю страницу, она еще раз перечитала его начало, где князь живописал свои мучения, и покачала головой.
- Эх, Иван Самойлович, Иван Самойлович… Как же все нехорошо получилось! Богом клянусь, я не хотела тебе зла… И бедный Вася… Хотела бы я посмотреть, как его на такое дело подбил Федор Леонтьевич.
Она неспешно сложила письмо и, перейдя в соседнюю комнату, подошла к резному кабинету, затейливо украшенному тонкой резьбой. Повернув одну из резных фигурок, она нажала на потайную пружину.
Раздался щелчок, и откинувшаяся дощечка открыла секретный ящичек, где уже лежало несколько бумаг. Письмо последовало туда же. Одно легкое движение рукой, щелчок - и даже очень зоркий человек вряд ли смог бы найти место расположения тайника. Что ж, ничего не остается, как по просьбе Василия Васильевича сослать Самойловича с сыном в Тобольск и устроить князю торжественную встречу. Пожалование земель и денег смягчит разочарование воевод, полковников и атаманов, а мнением простого люда можно пренебречь. Не впервой.
Так закончился первый Крымский поход, не принесший Московскому государству ни почета, ни богатства, ни новых земель.
Думским людям было объявлено, что князь Василий возвращается домой после удачно проведенной кампании. Бояре переглянулись между собой, пожали плечами и приговорили торжественно встретить победителя.
Встрепенувшаяся партия Нарышкиных снова затаилась до поры до времени, но, как гиена чует издали запах падали, так и в Преображенском почувствовали, что трон под Софьей дрогнул, и приободрились. Наступила пора шаткого равновесия. И Софья Алексеевна, и Наталья Кирилловна, и все приближенные ко двору люди понимали, что следующая ошибка царевны станет для нее роковой. Даже придворный поэт Карион Истомин прекратил строчить одну за другой оды в честь государыни, а это был уже совсем дурной знак.
ГЛАВА 7
Амант бывший и амант будущий
В хлопотах и ожиданиях незаметно подкралась осень.
В дворцовом саду кусты снова стояли, раскрашенные в разные цвета, словно скоморохи. Софья теперь часто здесь гуляла вместе с сестрой. В его тихих закоулках она могла поплакаться Марфе о своих печалях, не боясь, что ее откровения станут достоянием чужих ушей.
А поплакаться было о чем. Князь Василий вернулся из похода чернее тучи и заперся в своем тереме, прикинувшись больным. Только грозное приказание государыни явиться пред ее очи заставило неудачливого полководца вернуться к своим обязанностям «Царственныя большия печати и государственных великих посольских дел сберегателя». Теперь в их отношениях постоянно присутствовало ощущение неловкости, словно, сговорившись, убили кого-то и спрятали под кровать. А ежели Васечка все-таки оставался в ее опочивальне до утра, то даже не скрывал, что спит с ней по обязанности. Впрочем, в остальных делах он, как всегда, был выше всех похвал, и она уважала князя не меньше, чем раньше, продолжая принимать уважение за любовь.
О Федоре Шакловитом царевна почти не вспоминала.
С той поры как он ввалился к ней с вестями о Голицыне, начальника Стрелецкого приказа словно подменили, и вместо частых визитов по поводу и без он теперь появлялся во дворце только по служебным делам и старался подгадать так, чтобы не остаться с царевной наедине. Это и радовало ее, и огорчало. С одной стороны, не хотелось видеть человека, ставшего причиной ссылки в Тобольск гетмана Самойловича, с другой - ей так не хватало его силы, дерзости… Любви…
Гуляя с сестрой по саду, Марфа обычно молчала, терпеливо выслушивая жалобы сестры. Но даже ее терпению однажды пришел конец и, остановившись в уединенном месте, она не выдержала и высказала Софье все, что накопилось в ее душе.
- Посмотри на себя, Сонечка, - горячо выговаривала она младшей сестре, - до чего ты дошла! Готова спать с мужчиной только потому, что он хорошо исполняет свои служебные обязанности! Это нечто совсем невразумительное, хуже «Домостроя». И не говори, что ты любишь князя! Раньше у тебя при виде него глаза загорались, а теперь ты смотришь на него как на ларь со старыми вещами. Это даже слепому видно! Ты мне тут битый час рассказываешь о своих бедах с князем так, будто обсуждаешь с боярами неурожай. Глупость какая! Он уже старик, а ты - кровь с молоком! Отпусти ты князя Василия на все четыре стороны! И тебе станет легче, и ему. Выбери себе достойного мужчину, да не рохлю, который только и умеет, что прожекты писать.
- Где ж я его возьму? - печально поинтересовалась Софья, подбирая упавший к ее ногам желтый лист. - Выйти замуж за иностранного принца я не могу, потому как патриарх тут же потребует, чтобы жених крестился в православную веру. А за боярина, пусть даже и князя, невмочно, потому как уроню свое достоинство, выйдя за царского холопа. Да и не простят бояре мне нового аманта, побоятся, что он в силу войдет и их потеснит. Они князя Василия потому только и терпят, что он на царский венец не зарится. А если боярин будет знатный да сильный, как ты советуешь, они сами бунт устроят вместо стрельцов.
- Тогда выбери себе такого, который ни при каком случае не сможет претендовать на трон. Худородного выскочку. Сама же говоришь, что Федор Шакловитый для тебя разве что Луну с неба не достанет. Вот мужчина так мужчина! Роду-племени он, конечно, не знатного, но если что - пожалуешь ему чин окольничьего, чтоб уж совсем зазорно не было. Нашим боярам и в голову не придет, что его надо опасаться.
- Ты что, белены объелась? Зачем мне Федор Леонтьевич? И зачем я ему? Он никогда не простит, что из-за меня сделал подлое дело. Во дворце сторонится, как только может. Давеча заметил меня на Красном крыльце, так кинулся прочь. Чисто заяц! Чуть князя Одоевского с ног не сбил.
- А может, он потерял надежду на твою ласку? Ведь сколько лет он по тебе страдает! А ты перед ним с Голицыным чуть не милуешься. Будет от чего в расстройство прийти. Хочешь, я с ним поговорю?
- Еще чего! Даже и не думай. Захочу, сама ему все скажу, и вообще мы с тобой что-то загулялись. У меня сегодня дел невпроворот. Давай-ка, я тебя чаем напою, а потом пойду осматривать богадельню для престарелых и больных, получивших ранение на государственной службе. Меня Иоаким давно уже просил поглядеть на его труды. Не будем старика обижать. Наши отношения и так хорошими не назовешь.
- Пойдем. Только ты все-таки подумай над моими словами, Сонечка. Такая любовь, как у Федора Леонтьевича, бывает редко. А ты, Сонька, своими руками счастье отталкиваешь. Локти будешь кусать, да поздно будет.
Разговор с Марфой разбередил душу Софьи. Не успела за сестрой после чаепития закрыться дверь, как она устремилась в Крестовую палату и долго молилась, прося вразумления и покоя измученному сердцу, но молитвы не приносили успокоения, а строгие лики святых смотрели на нее с осуждением и укоризной. Наконец, устав, она последний раз истово перекрестилась и побрела в свои покои, тяжело переставляя ноги. Встреченные дворцовые люди прыскали в разные стороны, боясь навлечь на себя гнев хмурой государыни, а те, кто не успел скрыться за ближайшей дверью, склонялись в низком поклоне, уставя глаза в пол.
Задумавшись о своем, она завернула за угол коридора и чуть не налетела на мужчину, быстро шедшего сей навстречу.
- Думы государевы мучают? (Этот голос она бы узнала из тысячи!) А я к тебе, Великая государыня, шел по важному делу.
Что это: знак свыше или дьявольское искушение? В растерянности она затеребила пуговицу у горла на собольей душегрее.
- Ну, если ты настаиваешь, Федор Леонтьевич…
Пригласив начальника Стрелецкого приказа в кабинет, Софья махнула ему рукой, приказывая закрыть дверь, и устало опустилась в кресло, бросив душегрею на руки подскочившей Верки.
- Говори, зачем пришел? - в ее тихом голосе слышалась печаль.
- Плохие новости, государыня. Наталья Кирилловна женить Петра хочет. Говорят, что к Авдотье Лопухиной присматривается.
- И что с того? - Занятая своими переживаниями, она не сразу поняла всю важность его слов.
- Может, и ничего, но только женатый царь - взрослый царь. И регент ему вроде как ни к чему. Бояре об этом сегодня только и говорят. Как услышали новость, сразу зашевелились, точно мухи на весеннем солнышке.
- А ты откуда об этом узнал?
- Верные люди есть в Преображенском. А еще говорят, что преображенцы и семеновцы твоего брата - давно уже не детская забава, а сила супротив тебя серьезная. Я несколько раз ездил в Преображенское, смотрел издали на игры царские. Верь мне, Софья Алексеевна, потешные солдаты молодого царя созданы совсем не для потехи. Один раз, когда я туда приехал, они свою крепостицу Прешбург атаковали. Так доложу я вам, их действия были таковы, что любой воевода счастлив будет ими командовать. Бойся их, государыня, они очень опасны.
- Всего-то двести человек? Что они могут против моего дворянского ополчения, солдат и рейтар?
- Не двести, а шестьсот, Софья Алексеевна. И прошу принять во внимание, что при хорошем командире это сила немалая. Стрельцы уже не те, их по набату поднять трудненько будет. Уж кому-кому, а мне это хорошо известно.
Сердце кольнула тревога, но царевна не дала ей разрастись.
- С чего это ты так разволновался, Федор Леонтьевич? Он ведь еще не женился? Чего ты раньше времени меня пугаешь?
- Да, боюсь, потом поздно будет. Не надо ждать, пока «медведица» на тебя кинется. Сама-то Наталья Кирилловна баба ума недалекого, но вокруг нее вьются точно воронье Лев Нарышкин, Тихон Стрешнев и двоюродный брат князя Василия дядька царя Борис Голицын. Да и патриарх, по-моему, очень ей благоволит. Сама помнишь, как он взял ее сторону после смерти Федора Алексеевича, царство ему небесное!
Они оба перекрестились, одновременно посмотрев на парсуну с изображением усопшего царя, висевшую у Софьи в кабинете. Царевна вдруг вспомнила, как быстро патриарх выскочил из опочивальни брата, как пошел уговаривать народ крикнуть Петра в обход Земского собора, как всегда возражал любым ее начинаниям и всячески преследовал Сильвестра Медведева. Что ж, возможно, что Шакловитый прав, но что она может сделать в таком случае?
- Что ты от меня-то хочешь, Федор Леонтьевич? Что я могу с ним поделать? Не с гранатами же мне в Преображенское убийц посылать?! - в ее голосе послышалось отчаяние.
Она даже не поняла, как вдруг оказалась в сильных мужских объятиях и услышала жаркий шепот, от которого по телу побежали мурашки:
- Соня, Сонечка, только прикажи - живота своего не пожалею. Царь Петр каждый божий день в немецкую слободу таскается водку жрать и девок тискать. Домой возвращается - в чем душа держится. Хочешь, я отправлю трех-четырех человек встретить его на дороге?
Зачем гранаты? Головой в Яузу - и все дела! Он и пикнуть не успеет. Хочешь, сам поеду? Только скажи… Только скажи…
Губы Федора прижались к ее рту, руки скользили по телу, отчего царевну забила крупная дрожь и свело живот. А мужские губы уже целовали шею, лицо, волосы… Почти теряя сознание, она вырвалась из его рук и, тяжело дыша, попятилась назад, пока не уперлась спиной в стену.
Шакловитый стоял перед ней, с трудом приходя в себя. Нет, он больше не выдержит бесконечной пытки, лучше смерть! Держать в руках свою мечту и снова потерять ее - такого его гордость не могла допустить, и сердце мужчины металось между отчаянием и любовью.
Наконец Софья, быстро поправив сбившуюся одежду и растрепавшиеся волосы, прервала молчание.
- Федор Леонтьевич, только твои прошлые заслуги передо мной спасли тебя сегодня от дыбы и плахи. Да как ты смел коснуться меня? Как смел предложить убить царя, помазанника божьего? Это же воровство, измена! Чтобы ничего подобного я больше никогда не слышала! Изволь пойти домой и отдохнуть. Видимо от трудов у тебя с головой расстройство произошло великое. Уходи!
Но вместо того чтобы, поклонившись, исполнить приказ Софьи, Шакловитый упал на колени, подняв буйную голову.
- Последней милости прошу, государыня, освободи меня от должности судьи Стрелецкого приказа и отправь простым сотником куда-нибудь на границу с Диким полем. Не могу я так больше. Прости!
Такого поворота событий Софья никак не ожидала и теперь в полной растерянности смотрела на искаженное мукой лицо человека, который не боялся ни Бога, ни черта. Что он говорит?
Матерь Божья, разве она может отпустить его от себя в такую даль под сабли ногайцев? Да она никогда себе этого не простит! С другой стороны, если она его оставит в Москве, то это громче всяких слов скажет о том, как она к нему относится. Софья слишком хорошо узнала за последние несколько лет характер своего рыцаря, чтобы не понимать, что он не согласится быть для нее одним из многих. Но нет, ее гордость не может ей позволить связать судьбу с каким-то голодранцем, пусть даже он красив, молод и любит ее безмерно.
- Я не отпускаю тебя, судья, - произнесла она надменно. - Ты, как и прежде, будешь выполнять свои обязанности, а я постараюсь забыть о том, что ты мне сейчас наговорил. Разрешаю удалиться!
Шакловитый, склонив голову, поднялся с колен. В комнате ощущалось такое напряжение, что, казалось, звенел воздух.
- Я больше не приду к тебе, государыня, - проговорил он глухо, - ты не позволяешь мне ни любить тебя, ни охранять. Если ты не последуешь моему совету, то погибнешь, а я слишком дорожу тобой, чтобы со стороны смотреть на твою гибель. Прости меня, Софья Алексеевна, за мою дерзость. Ты можешь меня казнить лютой смертью, но не можешь заставить быть тем, кем я не хочу быть… Извини…
Ссутулившись, он повернулся к ней спиной и, подойдя к двери, взялся за ручку, и Софья почувствовала, что вместе с ним из ее покоев уходит жизнь.
- Федор Леонтьевич… Федя, - тихо позвала она, протягивая к нему руки.
Может быть потому, что он до последнего надеялся на чудо, Шакловитый услышал ее зов и бросился к молодой женщине, которая ждала его, потупив глаза. Он подхватил ее на руки и, распахнув ногой дверь, понес в опочивальню. Подслушивающая под дверью Верка тихо охнула и устроилась у входа в покои государыни с тем, чтобы никто не посмел нарушить ее счастье. Слава Богу, Софья Алексеевна, наконец, сделала правильный выбор! Шакловитый нравился Верке своей удалью, жизнелюбием, щедростью, умением все поставить на кон. Правда, князь ей был люб тоже, причем за качества прямо противоположные, чем у его более молодого соперника, - за обходительность, покойный нрав, обширные знания, европейский политес.
Дата добавления: 2021-07-19; просмотров: 81; Мы поможем в написании вашей работы! |
Мы поможем в написании ваших работ!