НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ
Сигизмунд Натанович Валк (1 декабря 1887, Вильно – 5 февраля 1975, Ленинград)
Образование:
Учился в мужской гимназии в Лодзи (1898-1906), из которой исключён за сочувствие польским социалистам, подвергался аресту. Окончил частную гимназию в городе Новая Александрия (1907; с серебряной медалью), историко-филологический факультет Санкт-Петербургского университета (1913), ученик А. С. Лаппо-Данилевского. Доктор исторических наук (1936), профессор.
Научно-педагогическая деятельность:
Был заведующим отделом русской истории в редакции «Энциклопедического словаря» братьев Гранат. В 1915–1917 служил в армии. В 1918–1927 – заведующий отделом, старший архивист Петроградского историко-революционного архива, занимался собиранием, описанием и публикацией документов по истории революционного движения в России, в том числе листовок. Подготовил к печати капитальные издания источников по истории революционного движения, сотрудничал в журнале «Красный архив». В 1928–1929 был нештатным сотрудником Публичной библиотеки. Читал лекции по источниковедению революционного движения на курсах архивистов, преподавал археографию, архивоведение, источниковедение и историографию отечественной истории в Ленинградском университете, Ленинградском педагогическом институте им. А. И. Герцена, Археологическом институте, Историко-археографическом институте, Историко-лингвистическом институте, Институте философии, литературы и истории (ИФЛИ) и др. С 1932 – сотрудник Института книги, документа и письма АН СССР, с 1936 – старший научный сотрудник, заведующий секцией (сектором) Института истории АН СССР Ленинградского отделения Института истории АН СССР (ЛОИИ). Один из авторов учебника для вузов «История СССР. Т. 2. Россия в XIX в.». Занимался подготовкой правил издания документов.
В 1943–1944 преподавал в Историко-архивном институте в Москве. С 1944 возобновил преподавание на историческом факультете Ленинградского университета, продолжал быть заведующим сектором в ЛОИИ. Занимался изданием сборников документов по разным периодам отечественной истории – от средневековья до XX века. Опубликовал новое издание «Истории Российской» В. Н. Татищева. Занимался проблемами историографии «Русской правды», объективно оценивая вклад в изучение этого памятника древнерусского права специалистов, принадлежавших к различным поколениям и историческим школам. По его инициативе в 1968 был основан ежегодник «Вспомогательные исторические дисциплины», был редактором его восьми первых выпусков.
Автор многочисленных работ по археографии, историографии (в том числе очерка истории преподавания исторической науки в Ленинградском университете за 125 лет), источниковедению, дипломатике. Ученица Валка, историк науки Галина Евгеньевна Павлова: «Сигизмунд Натанович Валк был человек очень скромный. Он ученик известного петербургского профессора А. С. Лаппо-Данилевского. Он нам излагал всё, что сам по крохам собирал от своего учителя. Хотя достоинства С. Н. Валка были известны всем и в Ленинграде, и в Москве, он так и скончался, не получив даже звания члена-корреспондента. А, по отзывам многих учёных, он был достоин звания академика. У него была масса трудов, он был ходячая энциклопедия по русской истории».
Похоронен на Богословском кладбище в Санкт-Петербурге.
– Избранные труды по археографии. СПб., 1991.
– Избранные труды по историографии и источниковедению. СПб, 2000.
– Советская археография. М.; Л., 1948.
Публикации
Архив «Земли и воли» и «Народной воли» (1932).
Декреты Октябрьской революции (1933).
Листовки Петербургского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса» (1934]
Грамоты Великого Новгорода и Пскова (1949).
Отмена крепостного права (1950). Дело петрашевцев (1951). Революция 1905–1907 в России (1955).
Декреты Советской власти (1957–1971)
Крестьянское движение в России в 1796–1825 гг. (1961).
Революционное народничество 70-х гг. XIX в. (1964–1965).
Материалы по истории Ленинградского университета (1961).
Проект и записки М. М. Сперанского (1961).
Руслан Григорьевич Скрынников
Профессор Санкт-Петербургского университета, автор нескольких десятков научных работ. Большая часть из них посвящена ключевым проблемам, драматическим событиям истории Московского царства. Это «Иван Грозный», «Борис Годунов», «Минин и Пожарский», «Святители и власти», трилогия «Царство террора» и др. Книги Р. Г. Скрынникова издавались в США и Германии, Японии и Китае, Италии и Польше. Секрет успеха ученого с мировым именем кроется не только в глубоком проникновении в исторический материал, но и в ярком образном стиле изложения. В своих трудах автор переосмысливает утвердившиеся взгляды на историю России IX–XVII веков. Изучая эпоху Ивана Грозного, историк особое внимание уделил земельной реформе 1565 г. В своей книге «Иван Грозный» Скрынников противопоставляет свою концепцию земельной реформы концепциям С. Ф. Платонова и С. Б. Веселовского. Он обращал внимание на то, что гипотеза Платонова и выводы Веселовского основывались главным образом на анализе территориального состава опричнины. Но не территориальная причина, по мнению Скрынникова, являлась основной причиной возникновения опричнины. Открытие новых архивных материалов позволило предложить иное решение проблемы. У Скрынникова при чтении им официального отчета о первых опричных казнях создалось впечатление, что летописец описал события кратко, со многими пропусками. Он полагает, что спор о целях опричнины может быть разрешен лишь с помощью новых фактов. Историк на основании записей Разрядного приказа пишет, что жертвой опричной высылки были не обычные дворяне, а титулованная знать. Свои разыскания в архивах о казанской ссылке дворян Скрынников начал не в литературных источниках, а в налоговых описях – писцовых книгах. Исследователь считает находку писцовых книг Казанского края «архивным открытием», а то что они вообще сохранились «редкой удачей». Для подтверждения концепции о ссылке в Казанский край, в начале опричнины представителей титулованной знати Скрынников привлекает целый ряд источников, как публикованных, так и неопубликованных. Среди первых, по его мнению, особо выделяются записки английского путешественника Дж. Флетчера, побывавшего в России в конце XVI в. Так, Флетчер пишет, что Иван IV провел целый ряд мер, подорвавший влияние удельных князей и превративший их в обычных дворян.
Для выяснения масштабов и характера земельной реформы Ивана IV наибольшее значение имеют дошедшие до нас писцовые книги Казанского края 1560-х гг. Составление этих книг в 1565-1567 гг., по мнению историка, было непосредственно вызвано действием указа Ивана IV 1565 г. Скрынников обращает внимание на раздачу в поместье сосланным князьям и боярам значительного фонда дворцовых земель и земель коренного населения. На основании книг «новых поместных дач» делается вывод, что только в Казанском уезде сосланные князья и дети боярские получили 525 крестьянских дворов с пашней 14 тыс. четвертей пашни. Скрынников отмечает, что в писцовых книгах нашла свое отражение и частичная амнистия, проведенная правительством Ивана IV 1 мая 1566 г. В результате правительство смогло увеличить поместные дачи оставленные в Казанском крае на поселение опальным. Книги новых поместных дач отразили проведенную осенью 1566 г. новую разверстку поместных земель. Исследователь считает, что большое значение для уточнения списков лиц, сосланных Иваном IV в Казань в 1565 г., имеют писцовые книги Казанского посада. И указывает на свидетельство писцовой книги Казанского приказа об отводе местными воеводами ранее 1 сентября 1565 г. дворов на посаде князьям и детям боярским, сосланным на поселение в Казань. Из-за ссыльных Казанский острог (кремль) был перестроен, а пространства посаду всяких людей». Скрынников также приводит сведения о покупке рядом князей в Казани дворов у посадских людей и о цене на эти дома. В тоже время исследователь отмечает, что значительная часть лиц из числа сосланных на поселение в Свияжск была поселена на посаде. Свияжск, основанный лишь в 1550 г. был очень не большим городом и поэтому для поселения большой группы «новых свияжских жильцов» была использована пригородная Жилецкая слобода. ИзучаяРазрядную книгу, а также писцовые книги города Казани, Казанского и Свияжского уездов, Скрынников обнаружил «интересную особенность» реформы Ивана IV 1565 г.: администрация в Казанском, Свияжском и Чебоксарском уездах была полностью передана в руки шальных князей, сосланных туда на поселение. Историк определил также из каких фамилий назначались должностные лица: «Ярославские князья, которые были самой многочисленной группой среди ссыльных, постоянно назначались воеводами в Казани. В Свияжске, ставшая местом поселения великорусских и Стародубских княжат вся местная администрация была передана в их руки. Наконец, в Чебоксары на воеводство назначались исключительно ростовские князья».
Главным результатом исследования Скрынникова при работе с первоисточниками стала реконструкция указа Ивана IV о казанской ссылке, составление на основе хранящейся в РГАДА (ЦГАДА) казанских писцовых книг полных списков дворян, сосланных в Казанский край при учреждении опричнины.
Александр Исаевич Юхт
Родился 1 июля 1917 года в Киеве в семье ремесленника-одиночки. После переезда семьи под Ленинград Юхт поступил на работу на Калининский завод токарем. Тяга к знаниям привела его на рабфак, а затем на исторический факультет Ленинградского Государственного Университета. Окончание студенческой жизни совпало с началом Великой Отечественной войны. Юхт уходит в ряды красной армии добровольцем в народное ополчение. После демобилизации из армии в 1945 году Юхт живет и работает в Астрахани. Преподает в Педагогическом Университете, увлеченно занимается историей Астрахани, работает с материалами архивов. Затем начинается московский период в жизни Юхта, его пригласили в Центральный государственный архив древних актов, затем в издательство «Наука». С 1968 года Юхт работает в институте истории СССР АН СССР.
Основные работы: кандидатскую диссертацию защитил в 1959 году на тему «Армянская колония в Астрахани в первой половине XVIII века. «Торговля с восточными странами и внутренний рынок России (20-60-е годы XVIII века)», работа была опубликована в 1994 году. «Русско-шведские экономические отношения в XVII веке». В 1980 Юхт успешно защитил докторскую диссертацию на тему «Государственная и общественно-политическая деятельность Татищева в ХVIII веке», к характеристике социально-экономической политики абсолютизма. Через несколько лет, опираясь на данную тему, Юхт опубликовал монографию «Русские деньги от Петра Великого до Александра I» - исследование о деньгах и монетном деле в России в 18 веке. «Екатерина II и ее окружение» (работа, в которой автор опубликовал переписку русских и иностранцев, окружавших Екатерину). Книга вышла в свет в 1996 году. Юхт посвятил историографические работы представителям отечественной науки – Нечкиной и Троицкому. Принципиальное значение имела рецензия Юхта на работу Анисимова о податной реформе Петра.
Тематика и методология: автор рисует в своих произведениях целостную картину, огромный фактический материал по торговым отношениям России с Северным Кавказом, Закавказьем, Турцией и Ираном, Средней Азией и Индией. Характер торговли России с Востоком существенно отличался от торговых отношений с Западной Европой. Юхт показывал динамику торговых показателей отношений с Восточными странами, говорил о разнородности товаров, которые Россия предлагала Западным странам с одной стороны, а восточным с другой. Поражает широкий территориальный размах торговых операций, которые совершаются на территории Российской империи. Рассмотрены автором и вопросы правительственной политики в отношении торговли России с Востоком. Протекционистский курс проявлялся в установлении невысоких пошлин для восточных стран. Власти довольно умело регулировали таможенные сборы, чтобы не нанести урон деловой активности купечества. Правительство было заинтересовано не только в пополнении казны, но и большое внимание уделяло экономическому росту страны. Изучение истории торговых отношений Астрахани с восточными странами привлекло внимание Юхта к личности астраханского губернатора Василия Никитича Татищева. Творческое начало во всех деяниях, исключительная работоспособность – черты, которые были присущи этому человеку. В действиях Татищева автор усматривает заботу над государственными интересами страны, прежде всего, его работа на Урале, взаимодействие и конфликт с Демидовым. В ссоре с заводчиком Юхт оправдывает Татищева, хотя в русской историографии данного периода устоялось мнение, что интересы Демидова соответствовали государственным интересам. Через деятельность своего героя Юхт выражает свое отношение на абсолютистский строй в России, говоря, что самодержавно-абсолютистский строй в России не есть что то незыблемое, он предлагал разумным образом ограничить верховную власть, но не в интересах олигархической группировки, а во имя нормального развития государства. Умер в 1995 году.
Александр Александрович Зимин
Выдающийся российский историк А. А. Зимин родился в Москве 22 февраля 1920 г. Среднюю школу окончил в 1938 г. и в сентябре того же года поступил на исторический факультет МГУ. В связи с начавшейся войной он вынужден был ненадолго прервать учебу. В августе-сентябре 1941 г. работал слесарем на Автозаводе им. Сталина (впоследствии ЗИЛ). С ноября 1941 по июнь 1942 г. Зимин являлся студентом Среднеазиатского государственного университета (САГУ) в Ташкенте. В августе 1942 г. получил диплом с отличием, свидетельствовавший об окончании им историко-филологического факультета САГУ и присвоении ему квалификации историка. С декабря 1942 г. по январь 1947 г. Зимин – аспирант Института истории АН СССР, а с января по декабрь 1947 г. – старший референт Отделения истории АН СССР. 28 апреля 1947 г. он защитил кандидатскую диссертацию. В декабре -1947 г. был принят на работу в Институт истории АН на должность младшего научного сотрудника. 6 апреля 1951 г. ему было присвоено ученое звание старшего научного сотрудника. 28 мая 1959 г. А.А.Зимин защитил докторскую диссертацию.
Наряду с академической карьерой, рано развернулась и преподавательская деятельность Зимина. Еще будучи референтом Отделения истории, он с марта 1947 г. начал по совместительству преподавать в МГИАИ, где работал сначала в качестве старшего преподавателя (до декабря 1950 г.), затем доцента (с декабря 1950 по июнь 1970 г.) и, наконец, профессора (с июня 1970 по июнь 1973 г.). В последние годы преподавания Зимину приходилось работать на условиях почасовой оплаты, а в конце концов ему не нашлось больше места в Историко-архивном институте, несмотря на огромную любовь к нему студентов. В 1967-1968 гг. Зимин работал по совместительству (на 0,25 ставки) в МГПИ им. В.И.Ленина на курсах по повышению квалификации учителей. Отличаясь ярко выраженным общественным темпераментом, Зимин, тем не менее, никогда не был членом партии, хотя и состоял в рядах ВЛКСМ с 1937 по 1947 г. Общественно-научными формами его деятельности были, во-первых, участие в редколлегиях различных изданий («Исторический архив», «Исторические записки», «Вопросы истории религии и атеизма», «Источниковедение отечественной истории», консультант издания «Советская историческая энциклопедия»), во-вторых, членство в ученых органах (с 1957 г. Зимин был членом Археографической комиссии, с 1960 г. – заместителем председателя Научно-технического совета Министерства высшего и среднего специального образования РСФСР); в разное время он был также членом ученых советов Института истории СССР, Института археологии АН СССР, секции истории СССР исторического факультета МГУ, Научного совета «История исторической науки» АН СССР.
Научное наследие Зимина столь обширно, а его деятельность была столь целеустремленной, что вся жизнь этого человека может быть охарактеризована как единый порыв, наполненный самозабвенным творчеством. Кажется, достаточно перечислить основные направления исследований А.А. и лишь назвать написанные им монографии, указать число его учеников, чтобы составилось вполне емкое представление о его замечательной научной и педагогической деятельности. Однако творческий путь Зимина интересен не только своими итогами, но и тем, что он представлял собой непрерывное восхождение – от одной научной вершины к следующей, еще более трудной.
Задаваясь целью показать его роль в отечественной историографии, следует наметить этапы жизненного и творческого пути ученого с характерными для них особенностями. Таких этапов можно выделить шесть. Первый из них – время детства, отрочества и ранней юности, когда только складывался «исторический» настрой будущего исследователя. Второй этап (1938-1947 гг.) – время научного становления Зимина как историка. Этот период начинается с поступления в университет и завершается защитой кандидатской диссертации. Третий этап (1948-1960 гг.) – развитие основных направлений научной деятельности А.А., когда раскрылось все своеобразие его таланта ученого, педагога и организатора коллективных научных изданий, когда он достиг творческой зрелости и объединил вокруг себя учеников.
В 40-е гг. определились три основные сферы приложения исследовательских устремлений Зимина: 1) Русская Правда и проблема холопства в древней Руси; 2) социально-экономическая и политическая история России XV – начала XVII в.; 3) русская историография XIX – начала XX в. Далеко не сразу все эти направления его творческой деятельности дали «печатный выход».
К изучению Русской Правды и проблемы холопства А.А. приступил еще в семинаре Бахрушина, но центральным для молодого исследователя стало второе направление, в чем в значительной степени сказалось влияние его научного руководителя, чрезвычайно удачно указавшего талантливому ученику тему кандидатской диссертации: землевладение и хозяйство Иосифо-Волоколамского монастыря в конце XV – начале XVII в.
Кандидатская диссертация – принципиально новый этап в подходе к изучению истории крупной духовной корпорации. Зимин диалектически связал, показал во взаимной обусловленности и развитии три главнейшие ее стороны, которые до него рассматривались, как правило, изолированно: 1) формирование вотчины; 2) социальный состав братии; 3) участие в политической жизни и идеологической борьбе. Особенно новаторской была попытка изучить состав братии и через него понять процесс формирования вотчины и отношения монастыря с правительством. Оппоненты диссертации Л. В. Черепнин и А. А. Новосельский дали ей в своих пространных отзывах самую высокую оценку.
В докторской диссертации Зимина рассмотрен широкий круг источников и проблем: изучены взгляды представителей «правительства компромисса» (Сильвестр и автор «Летописца»), воинствующей церкви (Макарий, составители «Стоглава» и «Повести о царице Динаре»), сторонников реформ (Ермолай-Еразм и Пересветов), вольнодумцев «еретиков» (Артемий, Башкин и Феодосий Косой). Особенно подробно разобраны произведения и воззрения И. С. Пересветова, воссоздана его биография. Оппоненты: монография А.А. – исследование новаторское по методу и энциклопедическое по широте охвата материала.
В эти и последующие годы Зимин занимается, наряду с изучением развития общественной мысли, исследованием социально-экономической и внутриполитической истории России XV – начала XVII в.
В этой сфере его творчества различаются две тенденции. Одна из них связана с участием в ряде обобщающих трудов («История Москвы»).
В 1964 г. вышла в свет и вся монография в целом. В ней в полной мере воплотилось блестящее умение Зимина сочетать анализ многочисленных и разнородных источников с источниковедческим и историческим синтезом. Автор дает свою концепцию опричнины, отличную как от предшествующей апологетики Ивана Грозного в советской историографии, видевшей в опричнине прежде всего борьбу «прогрессивного дворянства» против «реакционного боярства», так и от тенденции представлять опричнину в виде политики, лишенной всякого смысла, и цели и обусловленной исключительно маниакальным психозом царя. По мнению А.А., опричнина была направлена против тех очагов феодального сепаратизма, которые могли представлять угрозу царскому самодержавию (Старицкий удел, церковь и Новгород).
Следующий период научной и педагогической деятельности Зимина – 1965–1973 гг. В это время он издает летописные, документальные и историографические источники: «Летописец начала царства...» (совместно с М. Е. Бычковой), документы XVI в. по истории местного управления, местничества, народонаселения и финансов (часть из них – совместно с А. И. Копаневым), материалы из рукописного наследия В. О. Ключевского (совместно с Р. А. Киреевой) и С. Б. Веселовского.
Из источниковедческих трудов Зимина в рассматриваемый период = ряд статей, посвященных «Слову о полку Игореве» и «Задонщине». В них весьма четко изложена концепция автора по поводу происхождения «Слова...» и отношения последнего к тексту «Задонщины».
В творчестве Зимина источниковедение всегда было тесно связано с изучением широкого круга исторических проблем. В 1965–1973 гг. он продолжал заниматься историей классов и сословий, феодального землевладения, внутренней и внешней политики, классовой борьбы и культуры России X–XVII вв.
К концу изучаемого периода вышли в свет две его новые монографии: «Россия на пороге нового времени» (1972 г.) и «Холопы на Руси» (1973 г.).
– в первой из них Зимин попытался проследить перипетии внутренней и внешней политики Василия III и сделать общие выводы об основных тенденциях развития общества и государства в это время. Первую треть XVI в. он считал периодом подъема экономики, государственности и культуры России и первоначально хотел назвать свою монографию «Россия на подъеме».
– в монографии «Холопы на Руси» автор на большом фактическом материале показывает возникновение и эволюцию холопства с древнейших времен до конца XV в. По замечанию Зимина, с тех пор, как в советской историографии возобладало представление о том, что восточнославянские племена перешли от первобытнообщинного строя к феодальному, минуя стадию рабовладения, роль холопства в социальной жизни древней Руси стала преуменьшаться и недооцениваться. А.А. удалось раскрыть причины широкого использования рабов в хозяйстве князей и бояр.
Вообще в своих взглядах на политическую историю России XV–XVI вв. Зимин постоянно эволюционировал в сторону все большего отказа от той концепции, господство которой было характерно не только для периода «культа личности», но и для последующего времени, и которая сводилась к признанию роста Москвы и образования централизованного государства абсолютным благом. С годами у Зимина вырабатывалось неприятие столь прямолинейного понимания «блага» России. Деспотизм и великодержавность никогда не были его идеалами. К концу жизни А.А. стал уже прямо подтрунивать над теми историками, кто продолжал односторонне рассматривать процесс централизации государственной власти, подавление удельных князей и ликвидацию удельных княжеств как явление исключительно прогрессивное. Зимин считал этот процесс противоречивым по своему характеру и значению. Видя положительные стороны и признавая историческую закономерность централизации, он делал акцент и на тяжелых последствиях роста самодержавия, подавлявшего свободолюбивые устремления народа. В 1982 г. по материалам книги Зимина была издана статья, которая давала некоторое представление о результатах исследования и концепции автора.
Работа над монографиями «хронологической серии» и другими книгами составляла основное содержание научной деятельности Зимина в 1974 – начале 1980 г. Наряду с этим он вел исследования и в других направлениях. Не раз возвращался ученый к темам, которыми занимался в более раннее время. Так, он вновь обращается к истории восстания Болотникова, высказывает новые соображения о реформах «Избранной Рады».
Для краткой «Истории Москвы», вышедшей в 1974–1980 гг. четырьмя изданиями, Зимин написал главы о начале Москвы, о Москве в период объединения Руси и превращения ее в столицу единого Русского государства; совместно с А. А. Преображенским им была написана глава о классовой борьбе в Москве в конце XVI–XVII в. Постоянное внимание уделял Зимин источниковедческой проблематике. Совместно с В. И. Бубновым он пишет статью о некоторых задачах специальных исторических дисциплин в изучении и издании письменных источников по истории русского средневековья (1980 г.). Весьма важной публикацией Зимина была «Задонщина», вышедшая в Туле в 1980 г. Эта работа явилась первой посмертно изданной книгой А.А., за которой последовали и, вероятно, еще долго будут следовать другие его труды.
Во второй половине 70-х гг. Зимин с увлечением занимался историко-генеалогическими исследованиями и мемуаристикой. Работая над книгой «Сумерки и надежды» (о роде графов Каменских и их потомков), ученый записывал воспоминания своих родственников, отыскивал (часто с помощью друзей и других посредников) документы XVIII–XX вв. в архивах, излагал свои личные воспоминания. Он был в тот момент настолько увлечен этой темой что ему казалось странным заниматься чем-то другим. Зимин был и остается гордостью советской и российской исторической науки. Ученый с творческим потенциалом, широчайшим кругозором и редкой научной интуицией, он вызывал уважение и восхищение как своими трудами, так и своей личностью. Обладая ярко выраженным холерическим темпераментом, А.А. буквально «горел» жаждой творчества. Он был обаятелен в общении, умел по-настоящему любить, делать добро, вдохновлять на труд. Но в глазах Зимина, и это хорошо видно на некоторых его фотопортретах, временами таилась глубокая грусть. Наверное, это была грусть по ушедшим близким людям, грусть от сознания бренности и обреченности людей вообще и каждого человека в частности, грусть от недостижимости высоких идеалов (а иногда просто невозможности сказать правду).
Виктор Иванович Буганов
В. И. Буганов принадлежит к плеяде воспитанников Московского государственного университета, историко-архивного института начала 1950-х годов, которые вошли в науку в тяжелое послевоенное время и, поддержанные такими учеными, как М. Н. Тихомиров, Л. В. Черепнин, ныне прочно завоевали научный авторитет. В годы его учебы МГИАИ занимал одно из ведущих мест в системе исторического образования страны. Школа, полученная Бугановым, определила характер его дальнейшей творческой жизни. На студенческой скамье сложились научные интересы, которым он остался верен. В его исследовательской деятельности важнейшее место заняли изучения и публикации исторических источников по истории России периода феодализма, в первую очередь разрядных книг ХV–ХVII вв. как источников по военно-политической истории государства.
Сред других направлений в научном творчестве ученого выделяются циклы работ по источниковедению и историографии русского летописания; источниковеденью, историографии и истории классовой борьбы в России ХVII–ХVIII вв.; истории русских городов и военной истории; общим проблемам истории, источниковедения и историографии. Особую группу составляют книги – историко-литературные портреты Е. И. Пугачева, К. Ф. Булавина, И. И. Болотникова, Петра Великого.
Свое первое крупное исследование – монографию, защищенную в 1955 г. в качестве кандидатской диссертации, под руководством академика М. Н. Тихомирова, Буганов посвятил разрядным книгам. Монография основана на изучении более чем 170 списков разрядных книг конца Х V –Х VII вв. в архивах Москвы, Ленинграда и др. При ее подготовке главными задачами автор поставил рассмотреть время, причины появления разрядных книг, выявить их разновидности и редакции, проследить эволюцию разрядных текстов в ХVI-ХVII в. Впервые дана подробная, обоснованная тщательным источниковедческим анализом классификация списков разрядных книг с древнейшими записями последней четверти ХV-ХVII вв., которые велись относительно регулярно, – наиболее многочисленная, включает три вида: списки с разрядными записями за последнюю четверть ХV–ХVII в., выписки из летописей до середины XVI в. Вторая группа – это списки «государева разряда» ХVI – начала XVII в., составлявшиеся сразу за несколько предыдущих лет: разделенные по времени их составления и степени полноты, «государев разряд» 1598 г. Третья группа – списки сокращенной редакции разрядных книг 1605 г. Монография содержит анализ списков разрядных книг с древнейшими записями последней четверти XV – начала ХVII в. Здесь показано, что в основе их начальной части лежат летописные записи Московского летописного свода конца XV в.. местнические памяти, что, по мнению автора, не исключает ведения записей разрядного характера и до этого. Приблизительно с середины 70-х годов ХV в.. Разрядные записи стали вестись более или менее регулярно в качестве официального документа. Автор это связывает это явление с процессом объединения русских земель, формированием единого Русского централизованного государства. Сопоставление текстов разрядных книг с древнейшими записями и «государевых разрядов» середины XVI начала XVII позволило автору прийти в выводу – текст первых близок к разрядным первоисточникам, более подробен в освещении различных событий, но в то же время древнейшие разрядные записи имеют много общего с «государевыми разрядами», являясь их источником. Изучая разрядные записи эпохи Крестьянской войны и польско-шведской интервенции, Буганов отмечает характерные черты последних: краткость, отрывочность, они сохраняют особенности древнейших разрядных книг, близки по происхождению ко времени зафиксированных в них событий, имеют вставки родового характера и позднейшую редакторскую правку. Затем автор рассматривает «государевы разряды» середины XVI – начала XVII в. Составление «государева разряда» 1556 г. было тесно связано с реформами «Избранной рады», не являлось результатом систематического ведения разрядных записей, а представляло собой итог редакторской обработки материала сразу за 80 лет.
Осуществляемая Бугановым публикация разрядных книг– одно из наиболее систематических изданий источников по истории России феодального периода за последние десятилетия; они незаменимое пособие для всех тех, кто занимается отечественной историей XV–XVII вв.
Серия публикаций В. И. посвящена обнаруженным и введенным им в научный оборот источникам или их новым, более лучшим спискам. Это «Сказание о смерти царя Федора Иоанновича и о воцарении Бориса Годунова», составленное в начале XVII в. и вписанное в разрядные книги под 1599 г. о посылке стоялых голов с Ливен для контроля сторожевых постов и сбора вестей о передвижении крымцев и казаков. Описание похода С. Ф. Курбского и И. Н. Салтыка-Травина 1499–1500 гг. в Югорскую землю, повесть о набеге крымцев в 1572 г., грамота Ивана Грозного боярину И. В. Шереметеву-Меньшову 1573 г., частное описание похода на Полоцк 1563 г., составленное в 1570 – начале 1580-х годов.
С 1959 г. Буганов начинает работать под руководством Тихомирова в летописной группе Института истории АН СССР. По предложению учителя он обращается к изданию русских летописей – одной из самых важнейших разновидностей источников по истории Отечества. Школа, которую получают молодые ученые, работая с древнейшими памятниками истории, отличается высоким профессионализмом. Первым ее результатом стало издание общерусского свода середины XVI в. – Вологодско-Пермской летописи. После публикации Буганов провел изучение наиболее ранней редакции этого свода по новонайденным спискам и написал статью, вышедшую к 70-летию М. Н. Тихомирова. Будучи ученым секретарем, а затем заместителем Тихомирова в летописной группе, Буганов после его кончины в 1965 г. становится преемником одного из важнейших дел учителя. Группе предстояла большая работа по совершенствованию и продолжению серии Полных собраний русских летописей (ПСРЛ). С этой целью Буганов подготовил аналитические обзоры и дал общие оценки русской и советской литературы, достижений в области изучения русского летописания. Вскоре он выступил как составитель, редактор и автор вступительной статьи (31-го тома) ПСРЛ – «Летописцев последней четверти XVII века»). Им же составлен обзор летописных заметок о московских восстаниях второй половины XVII в. И напечатан краткий московский летописец конца XVII в.
Темой его докторской диссертацией, защищенной в 1969 г., стали «Медный бунт» 1662 г., так называемая «Хованщина» 1682 г. и стрелецкий «Мятеж» 1698 г. Реализации этого замысла способствовали находки в архивах и рукописных отделах библиотек документальных и летописных источников со сведениями о классовой борьбе в XVII в. Выходец из крестьянской семьи, Виктор Иванович через всю жизнь и творчество пронес любовь к родным корням. Ярким свидетельством этого является серия исследований о крестьянских войнах в России. В результате кропотливой работы ученым был собран обширный материал, который позволил не только рассказать о классовой борьбе в России в целом, но и рассмотреть ее в контексте народных движений периода феодализма в Восточной Европе; ему же принадлежат работы об отечественной военной истории; истории Городового приказа, политического сыска в России XVIII в.
В последние годы заметно проявился художественно-публицистический талант В. И Буганова. Серия «Жизнь замечательных людей» пополнилось написанными им книгами о предводителях крестьянских войн Е. И. Пугачеве, К. Ф. Булавине и И. И. Болотникове. В публицистическом стиле написана книга «Мир истории. Россия в XVII столетии». В книге рассказывается о Смутном времени, Крестьянской войне, борьбе с польской и шведской интервенцией, воссоединении Украины с Россией, восстании Степана Разина; о существенных изменениях, которые затронули практически все сферы жизни: государственное устройство и армию, внутреннюю и внешнюю политику, финансы и суд, взаимоотношения государства и церкви, культуру и быт. Будет справедливо отметить, что в своих работах Буганов издавна уделял большое внимание повстанцам, классу угнетенных. В то время, как противоположная сторона, имущий, правительственный лагерь, была показана менее ярко и живо. Исключением, помимо разрядных книг, стала работа «Петр Великий и его время».
Начатую тему продолжил серией статей-очерков о русских полководцах конца XIV – XVIII вв.: работа охватывает деятельность русских полководцев, прославивших Отечество в ходе войн за национальную независимость со времени образования Русского государства до создания Российской Империи. В них читатель найдет характеристики военных деятелей, с одной стороны широко известных, с другой, мало или совсем неизвестных.
Среди книг Буганова, написанных в научно-популярном жанре, представляет интерес «Сокровищница документов прошлого», в котором рассказывает об истории и документальных богатствах ЦГАДА». Неотъемлемой частью научной деятельности была и остается археографическая работа с рукописными собраниями библиотек и архивов. Где бы ни был ученый, исследовательский азарт и интуиция нередко приводили его к открытиям. Будучи в Киеве, Ульяновске, Томске, он обнаружил летописные заметки о московских восстаниях второй половины ХVII в., в Тобольске – список хроники Литовской и Жмойтской, который после соответствующего изучения был положен в основу публикации в ПСРЛ, т. 32, в Иванове – летописец «от Адама» до конца XVII в., с использованием новых архивных материалов написана книга об истории г. Серпухова и Серпуховского уезда в XVI – начала ХVII в.
Труды В. И. Буганова нашли признание и за рубежом. Его книги, статьи и публикации переиздавались и выходили в оригинале в Париже и Афинах, Мехико, Монтевидео, Риме и Бухаресте, в Берлине, Варшаве, Хельсинки, Манчестере и др. Большой научный опыт, многолетняя практика издания и редактирования источников, сборников статей помогли Буганову не только сформулировать проблемы развития советского источниковедения, но и основать перспективные направления. Богатая палитра его интересов отразилась на работах учеников. Под руководством Буганова они расширяют круг исследуемых источников и продолжают традиции их издания. Отметим среди них боярские списки, материалы о составе архива русских митрополитов ХIV-ХVI вв., публицистические сочинения второй половины XVII в., приходно-расходные книги монастырей, изучение боярских и посольских книг.
Ковальченко Иван Дмитриевич (1923-1995)
Родился 26 ноября 1923г. под Стародубом, на Брянщине, на хуторе Новенький, но всю жизнь прожил в Москве. Рос он в многодетной семье железнодорожного мастера. Перед самой войной окончил один курс артиллерийской спецшколы, а после ее прошел краткую подготовку в Рязанском военном училище. Воевал в воздушно-десантных войсках. За доблестные подвиги сержант-артиллерист был удостоен ордена Боевого Красного Знамени, медали «За отвагу» и других наград.
1947–1952 гг. Ковальченко учится на историческом факультете МГУ.По окончании истфака он был рекомендован в аспирантуру, затем стал работать преподавателем исторического факультета МГУ.
В 1955 г. Иван Дмитриевич защищает кандидатскую диссертацию, в 1966 г. – докторскую. С мая 1966 г., будучи уже профессором, он в течение почти 30-ти лет руководил кафедрой источниковедения истории СССР, незадолго до этого основанной академиком М. Н. Тихомировым. Кафедра стала заниматься преподаванием и исследованием не только проблем источниковедения, но и историографии. Новый заведующий вводит в круг предметов ведения кафедры математические методы в исторических исследованиях, проблемы методологии исторической науки. В течение многих лет он читал общий курс истории СССР XIX века, курс историографии с древнейших времен до 1917 года.
Курс историографии был новаторским для 50-60-х гг., ибо в центре его были проблемы преломления философской и общественной мысли в трудах и концепциях наиболее видных историков России. С февраля 1974 г. Ковальченко начинает чтение нового для исторического факультета курс «Количественные методы в исторических исследованиях», а с сентября 1975 г. другого принципиально важного нового курса - «Методологические проблемы исторических исследований». По его инициативе в учебный план курса факультета были включены практические занятия по источниковедению, историографии и количественным методам в исторических исследованиях. Он автор около 200 научных работ, в том числе 6 монографий. Уже будучи известным специалистом-аграрником, Ковальченко активно участвует в создании (с 1958 г.) и многолетнем руководстве работой Межреспубликанского симпозиума по аграрной истории Восточной Европы. С 1969 г. в течение 18 лет Ковальченко является главным редактором журнала «История СССР». В 1972 г. он был избран членом-корреспондентом, а в 1987 г. Действительным членом Академии Наук СССР, с 1988 г. – академик-секретарь Отделения истории и член Президиума АН. При Отделении истории Академии Ковальченко основал Комиссию по применению количественных методов в исторических исследованиях. Руководя ею, он подготовил и издал совместно с коллегами 7 сборников «Математические методы в исторических исследованиях». С 1982 г. Ковальченко был сопредседателем Международной комиссии по квантитативной истории. В рамках Академии наук он вслед за М. В. Нечкиной руководил работой Научного совета по историографии и источниковедению при Отделении истории. Начиная с 1966 г, ученый участвовал в работе Международной ассоциации экономической истории, с 1978 по 1990 г. он являлся членом ее исполкома. Становление интересов Ковальченко как ученого проходило под влиянием ученых и педагогов – Н. Л. Рубинштейна, С. Д. Сказкина, С. С. Дмитриева (научный руководитель).
Работая в семинаре на первых курсах у Н. Л. Рубинштейна, слушая лекции С. Д. Сказкина, Ковальченко увлекся проблемами социально-экономической истории. Занимаясь экономикой, он профессионально долгие годы работал и по проблемам истории общественной мысли России XIX века, и по проблемам отечественной историографии.
Главное направление исследований; механизм перехода от крепостного хозяйства к капиталистическому. Итогом изучения этой проблемы были две монографии – «Крестьяне и крепостное хозяйство Рязанской и Тамбовской губернии в первой половине XIX в. К истории кризиса феодально-крепостнической системы хозяйства» (М.,1959) и «Русское крепостное крестьянство в первой половине XIX в.» (М.,1967), а также большое количество фундаментальных статей.
Огромен вклад Ковальченко в изучение аграрной истории XIX – начала XX вв. В ходе поисков источников ученый постоянно сочетал изучение фактических данных по отдельным помещичьим имениям с обработкой и исследованием общих сводных материалов. Наряду с массивом опубликованных статистических и нарративных материалов, Ковальченко вовлек в научный оборот огромный архивный материал. Исследование русского крепостного крестьянства Ковальченко вел по трем направлениям: 1) производственные основы крестьянского хозяйства; 2) эксплуатация его помещиком и степень ее интенсивности в начале, середине и конце изучаемого периода; 3) процессы имущественного и социального расслоения, выделения стадий их развития в рамках первой половины XIX в. Он собрал и систематизировал огромный материал об уровне и характере развития землевладельческого производства и эволюции крестьянского хозяйства.
Постепенно у него созрела идея более основательного применения в историческом исследовании методов математической статистики. Ковальченко совместно с Л.В. Миловым исследовали процесс формирования всероссийского аграрного рынка. В итоге – идея использовать лишь тот архивный или опубликованный материал, который дает одномасштабный ценовой массив информации в рамках нескольких отдельных, но важных для развития рынка периодов. В результате Ковальченко удалось аргументировано доказать, что в начале XX в. рынок рабочей силы достиг той стадии, когда в пределах обширных регионов случайные колебания цен в основном определялись едиными факторами.
В содружестве с математиком Л. И. Бородкиным он представляет фундаментальную работу по аграрной типологии Европейской России на рубеже XIX – XX в. Они выделили помещичий, крестьянские и смешанные типы. Также они создали совместную работу по промышленной типологии Европейской России (решающая роль в экономике природно-географических факторов). Ученый вполне определенно формулирует положение о действии в сельском хозяйстве закона средней нормы прибыли. Он проявлял интерес к разработке методологических проблем исторического исследования и тесно связанных с ними теоретических основ применения математических методов исследования = необходимость разработки целого комплекса методологических проблем исторического исследования, адресуемой именно историкам.
В монографии «Методы исторического исследования» Ковальченко увязывает общие проблемы методологии с практикой исторических исследований. Ковальченко подвергает обстоятельному анализу вопросы о месте истории в системе общественно-гуманитарных наук, о соотношении объекта и предмета исторической науки. Новаторский подход свойственен Ковальченко и в изучении проблем «технологии» исторических исследований – исторического источниковедения. Им впервые в литературе разработан теоретико-информационный подход к историческому источниковедению, введен ряд новых категорий в теорию источниковедения. Новые подходы к критике исторических источников он тесно увязывал с перспективой научно-технического прогресса в области информатики и новых методов исторического исследования. Обобщая опыт применения количественных методов, Ковальченко выдвинул важное теоретическое положение о присущей массовым источникам так называемой скрытой или структурной информации. Немалое практическое значение для историков имеет характеристика исторического и логического методов, а также таких методов, как восхождение от конкретного к абстрактному и от абстрактного к конкретному. В них ученый стремился наметить новые подходы к методологическим проблемам исторического познания, освобождающие «классический марксизм» от предельной примитивизации и политизации, искусственной изоляции его от общего процесса развития философии истории. Среди корректив, намеченных Ковальченко, интерес представляет признание им всеобщности противоречия опережающего роста потребностей и возможности их удовлетворения. Особенно важной и интересной является масштабная постановка Ковальченко проблемы цивилизационного подхода при решении задач многомерной (сущностной) типологии в периодизации исторического развития человечества. В центре ее стоит вопрос о соотношении формационного и цивилизационного подходов. Ковальченко предпринял попытку встроить формационный принцип типологии обществ в глобальную периодизацию истории человечества, основанную на цивилизационном подходе.
В последние годы жизни Ковальченко все свое время отдавал разработке своей главной темы, завершающей зрелую пору его творчества – монографии «Аграрный строй России второй половины XIX– начала XX в». В архиве ученого сохранился огромный материал статистических сводок и расчетов, обширный массив различного рода матриц корреляции, итогов регрессионного и факторного анализа, других результатов компьютерных обработок. Однако 13 декабря 1995г. Ковальченко скончался. Иван Дмитриевич прошел трудный путь от воина-сержанта до академика, стал крупным исследователем глубинных пластов истории своей Родины, ученым-новатором, открывшим новые горизонты в развитии отечественной науки. Об огромной роли этого ученого в российской исторической науке свидетельствует тот факт, что Научный совет РАН по проблемам российской и мировой экономической истории присуждают раз в два года (по нечетным годам) премию имени академика И.Д. Ковальченко.
Труды И. Д. Ковальченко:
Ковальченко И.Д. Крестьяне и крепостное хозяйство Рязанской и Тамбовской губерний 1-й половины XIX в. М., 1959. Ковальченко И.Д. Русское крепостное крестьянство в первой половине XIX в., М., 1967. Ковальченко И.Д., Милов Л.В. О принципах исследования процесса формирования всероссийского аграрного рынка ХVIII-ХХ вв. // История СССР. 1969, № 1. Ковальченко И.Д., Сивачев Н. В. Структурализм и структурно-количественные методы в современной исторической науке // История СССР. 1976, № 5. Ковальченко И.Д., Селунская Н. Б. Методы изучения социально-экономического строя помещичьего хозяйства Европейской России начала XX в. (по данным сельскохозяйственной переписи 1917 г.) // Советская историография аграрной истории СССР до 1917 г. Кишинев, 1978. Ковальченко И.Д. О моделировании исторических процессов и явлений // Вопросы истории. 1978, № 8. Ковальченко И.Д., Бородкин Л.И. Аграрная типология губерний Европейской России на рубеже ХIХ–ХХ вв. // История СССР. 1979, №1. Ковальченко И.Д., Бородкин Л.И. Структура и уровень аграрного развития районов Европейской России на рубеже ХIХ–ХХ вв. // История СССР. 1981, № 1. Ковальченко И. Д. Методы исторического исследования. М.: Наука, 1987. Ковальченко И.Д., Моисеенко Т.Л., Селунская Н.Б. Социально-экономический строй крестьянского хозяйства Европейской России в эпоху капитализма: (источники и методы исследования). М., 1988. Ковальченко И. Д. Аграрный строй России второй половины XIX - начала XX в. М., 2004.
ЭЙДЕЛЬМАН НАТАН ЯКОВЛЕВИЧ
«...Я начинаю с личности: не с государства, не со слоя, группы, класса. Это будет... Начнем с личности – ...это целый мир, система; ее социальные, семейные связи громадны ... и относительны»
БИОГРАФИЯ. Натан Яковлевич Эйдельман родился в 18 апреля 1930 году в семье журналиста и репрессированного в годы правления Сталина. Окончив в 1947 году московскую среднюю школу №110 в Мерзляковском переулке, он поступил на исторический факультет Московского государственного университета. Учитель – Петр Андреевич Зайончковский, крупнейший знаток истории России XIX века. Окончание университета – в 1952 году – совпало с известным «делом врачей» и развернувшейся антисемитской компанией; молодой историк, еврей по национальности, вынужден был искать работу за пределами Москвы. Ему удается устроиться учителем истории в одной из школ в Орехово-Зуеве; лишь через три года, после смерти Сталина, в 1956 году он получает работу в московской школе. А после 1956 г. он оказался прикосновенным к кружку свободомыслящих историков, в том числе и его однокашников. Оно в немалой мере состояло из студентов истфака МГУ. На него было заведено дело. Оно было частью более широкого следствия 1957-1959 гг., которое сейчас называют «университетским делом», или «делом группы Краснопевцева». Причина: обсуждение на факультете только что вышедшие «Экономические проблемы социализма в СССР» Сталина. И хотя Эйдельман в самом кружке не состоял, находясь как бы на его периферии, и не был подвергнут прямым репрессиям, университетское дело на несколько десятилетий, вплоть до второй половины 80-х годов, нависло над ним мрачной тенью, вынудив бросить школу, навсегда закрыв дорогу в вузовско-академические учреждения и крайне затруднив возможность заграничных поездок. После вынужденного ухода их школы, он нашел работу в Московском областном краеведческом музее. Здесь, в музейных архивных фондах, он обнаружил автографы письма Герцена и двух неизданных писем к нему – и эта находка долгие годы определяет одно из основных направлений его разысканий. Ю.Г. Оксман (историк и литературовед, руководившему в эти годы тридцатитомным академическим собранием Герцена) подсказал и тему кандидатской диссертации: «Корреспонденты Вольной печати Герцена и Огарева в период первой революционной ситуации в России», которую он защитил в 1964 году. Но на этом и закончилась официальная научная карьера Эйдельмана.
В 1960-е гг.он вступает в Союз писателей. После этого начинают публиковаться его научные статьи и очерки, рефераты и рецензии во всевозможных журналах, сборниках, альманахах, издаваемых в Москве, Ленинграде, Тарту (у Ю. М. Лотмана), Иркутске, Грузии. Армении и на Украине. В это время Эйдельман издается в журнале «Знание – сила», в котором также являлся членом редколлегии, а в 1965 году начал издаваться в журнале «Наука и жизнь». Есть еще одна сторона деятельности Эйдельмана, где он следовал своим предшественникам, – это его публичные выступления перед различными контингентами слушателей с рассказами о своих разысканиях по истории России ХVIII–ХХ вв. В 60-80-х годах количество его выступлений по всей стране, а в последние годы – и за рубежом исчислялось не одной сотней. А позже он обращался к зарубежным архивам, когда Натана Яковлевича стали постепенно отпускать сначала в социалистическую Венгрию, потом в ГДР и Польшу, затем во Францию и Италию, Уже в середине 80-х гг. он побывал в США, где читал лекции в американских университетах. В декабре 1989 года предстояла поездка в Швейцарию, но Натан Яковлевич Эйдельман умер 29 ноября 1989 года пятидесяти девяти лет от роду. Передают, что в больнице, накануне последнего сердечного приступа, оборвавшего его жизнь, он читал стихотворение «Андрей Шенье» из небольшого томика Пушкина и увлекал врачей и сестер рассказами о русской истории.
НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ
Несмотря на все издательские и прочие сложности год за годом с удивительным постоянством появлялись его книги, в том числе и далеко не самые удобные для раскрытия исторической правды времена. Вот неполный их список по годам выхода: «Тайные корреспонденты «Полярной звезды»» (1966); «Лунин» (1970); «Герцен против самодержавия. Секретная политическая история России Х VIII -Х I Х вв. и Вольная печать» (1973); «Апостол Сергей. Повесть о Сергее Муравьеве-Апостоле» (1975); «Пушкин и
декабристы. Из истории взаимоотношений» (1979); «Прекрасен наш союз...» (1979); «Твой девятнадцатый век» (1980); «Грань веков» (1982); «Что там, за морем-океаном?: Рассказ о русском ученом Степане Петровиче Крашенинникове, открывателе Камчатки» (1982); «Большой Жанно. Повесть об Иване Пущине» (1982); «Последний летописец» (1983); «Александр Радищев: Рассказ о жизни-подвиге русского революционного мыслителя» (1983); «Пушкин. История и современность в художественном сознании поэта» (1984); «Заговор против царя: (Портреты декабристов)» (1984); «Братья Бестужевы» (1985); «Твой восемнадцатый век» (1986); «Пушкин. Из биографии и творчества. 1826-1937» (1987); «Обреченный отряд» (1987); «Мгновенье славы настает...: Год 1789-й» (1989); «Русский 1789-й» (1989); «Быть может за хребтом Кавказа: (рус. лит. и обществ. мысль первой половины XIX в. Кавказ, контекст)» (1990); «Первый декабрист: Повесть о необыкновенной жизни и по смертной судьбе Владимира Раевского» (1990). В общей сложности изданных его монографий, научных и литературных статей, очерков и заметок составили около 300 публикаций, некоторые из них переиздавались несколько раз. И это не считая небольших детских книжек по истории и осуществленного в 1987 году в престижной академической серии «Литературные памятники» вместе с И.А. Жерваковой научного издания - «М. С. Лунин. Письма из Сибири».
ПРОБЛЕМАТИКА. В 1966 году выходит в свет книга Эйдельмана «Тайные корреспонденты «Полярной звезды»» – и с этого времени наука о Герцене приобретает одного из преданных исследователей. В круг интересов Эйдельмана входит не только биография и творчество самого Герцена: он идет по следам исторически занятий писателя, участвуя в публикации изданий лондонской типографии: мемуаров Е.Р. Дашковой, Екатерины II, Радищева и Щербатова – тех материалов по тайной, неофициальной истории России, которые интересовали его как в связи с Герценом, так и сами по себе. Так возникла книга «Герцен против самодержавия: Секретная политическая история России ХVIII-ХIХ веков и Вольная печать» (1973). Рассказывая о герценовских корреспондентах, действовавших в годы Великой реформы, Эйдельман, конечно, не может обойти и общей темы - «революция или реформа». Важны для него поэтому и пресловутые «расхождения внутри демократического лагеря по вопросу прежде всего о методах и средствах борьбы», ссоры людей круга Герцена и круга Чернышевского. Традиционно высокую оценку революционных призывов Чернышевского Эйдельман не оспаривает, в его книге есть яркие строки о смелости деятелей лагеря «Современника». Но другую традицию – поношения «либеральных колебаний» Герцена – не поддерживает. В книгах Эйдельмана, начиная с «Тайных корреспондентов», все более пристальное и доброжелательное внимание будет уделяться либеральным деятелям, передовой интеллигенции вообще. В «Тайных корреспондентах» как бы обозначился план всех дальнейших работ Натана Яковлевича; здесь мы встретим крайне интересовавших Герцена героев большинства его будущих книг и статей – Пушкина, Якушкина, Лунина, Муравьева-Апостола, Липранди, Павла I. Ему прекрасно известна старая истина гносеологии источниковедения: даже «простое» издание текста, не говоря о его использовании, есть действие, в коем уже отражена позиция исследователя. (Издание лунинских «Писем из Сибири», подготовленное им совместно с И.А. Желваковой, – подтверждение этого общего закона.) Сам выбор текста для публикации – уже сознательный исследовательский акт.
Но важнейшим принципом было самое пристальное внимание к свидетельствам противоположной направленности: Эйдельман постоянно приглашает нас к сопоставлению противоречащих друг другу текстов, к извлечению истины из подобных сопоставлений:
1. Огромное количество ценнейшей информации извлекает Натан Яковлевич из разнобоя мнений многочисленных мемуаристов о Павле I и конкретных обстоятельствах его гибели. Эйдельману удается не только собрать коллекцию этих мнений (понятное стремление к полноте базы тестов), но и сделать наиболее трудное в источниковедении: выявить недостоверность и тенденциозность версии, явно преобладающей в свидетельских показаниях современников. Он убеждается, что в дворянских и аристократических слоях Павел пользовался «плохой социальной репутацией». Эйдельман проверяет документами мемуарные известия современников о числе лиц, наказанных при Павле I. В результате выявляются важные реальные параметры «народолюбивого» политического курса императора и вместе с тем дворянская реакция на эти новации «царя-тирана»: число наказанных мемуаристов резко преувеличили; среди прошедших через Тайную экспедицию дворяне составляли 44%, а крестьяне вместе с казаками – лишь 13%.
2. Начавшись почти шалостью, тема продолжает разворачиваться и углубляться в других главах книги. При Анне Иоановне, Елизавете Петровне каждое неудовольствие монарха «пахнет пыткой и кровью». Однако русское дворянство за эти десятилетия все-таки «надышалось» просвещением; оно хочет больших гарантий, большего спокойствия". Эйдельман пишет о «заложниках собственных принципов», во имя добра Отечеству «служивших идейно рядом с циничными, безнравственными, склонными к произволу и приобретательству».
3. Своеобразный финал развития темы (которая продолжается и углубляется в других трудах Н. Эйдельмана, прежде всего о Герцене) – судьба лицеистов пушкинского выпуска («Прекрасен наш союз...»): «Они ведь и вправду для николаевских десятилетий лишние, эти мальчики 1811-1817 годов, гадавшие в свое время, как пойдет жизнь «пред грозным временем, пред грозными судьбами» [...] Трудно этим мальчикам, юношам, мужам в «империи фасадов» [...] трудно продержаться в «замерзших» 30-40-х годах; возможно, они не всегда это сознавали-веселились, пили, путешествовали, размышляли не о потерях, а об удачах...». Тема общности людей, их совокупности неизменно тревожила Н. Эйдельмана. «Тридцать мальчишек: вместе, в общей сумме, они прожили около полутора тысяч лет. В том числе неполных тридцать восемь пушкинских – меньше «одного процента»! Эти тридцать восемь – основа, фундамент истории полутора тысяч лицейских «человеко-лет»... Но как же без них, без остальных, развился бы нелучший ученик в первейшего поэта? Без их дружбы разве Пушкин стал бы Пушкиным? Без их шуток, похвал, насмешек, писем, помощи, памяти? А они без него, без его мыслей, строчек, веселости, грусти, без того бессмертия, которым он так щедро с ними поделился!». Н. Эйдельман не только упорно – как ученый и как художник – исследует жизнь и творчество Пушкина, он стремится неутомимо, откровенно освоить пушкинское мировосприятие, логику, творческий метод, бесконечно доверяет пушкинскому взгляду, выбору, интуиции.
Дата добавления: 2019-09-13; просмотров: 144; Мы поможем в написании вашей работы! |
Мы поможем в написании ваших работ!