Основные цитированные источники

ПОРКОТЕРАПИЯ

Поэма

В тридцати шести

Главах

 

Издательский дом "СВЕТЛИЦА"

 

НОВОСИБИРСК

2006

 

 

 

 

Публикуется в интернете при поддержке

портала «Самопознание.ру»

(по договорённости со С.Сперанским)

 

УДК 615.89+615.85

ББК 53.58+53.59

С71

 

Рецензент — старший научный сотрудник института терапии СО РАН, доктор медицинских наук М.Г. Чухрова

Сперанский СВ.

С71 Поркотерапия : Поэма в тридцати шести главах. — Новосибирск : Светлица, 2006. — 214 с.

 

ISBN 5-91183-007-8

 

По мнению доктора биологических наук Сергея Владимировича Сперанского поркотерапия — добровольное сечение розгами — может помочь огромному числу людей при лечении тяжёлых депрессий, алкоголизма, последствий инфарктов, инсультов и при ряде других заболеваний.

Книга написана живым, общедоступным языком, обращена к широкому кругу читателей.

 

УДК 615.89+615.85

 ББК 53.58+53.59

ISBN 5-91183-007-8 ©Сперанский СВ., 2006

© ООО ИД "СВЕТЛИЦА", 2006

 

От издательства

Сцена из грузинского фильма: два аксакала беседуют за пиршественным столом. Один из них сыпет перец в свою тарелку. Механически, забыв о том, что он делает, сыпет и сыпет, сыпет и сыпет... Зритель уже начинает беспокоиться: чем же это кончится? Но вот в беседе наступает пауза, и аксакал сознает, что он делает. Тогда он... принимается сыпать перец во много раз интенсивнее, чем раньше.

Я вспоминал эту сцену, читая рукопись книги Сперанского "Поркотерапия". Уже название ее настраивает на острую полемику, а при чтении самого текста полемический накал непрерывно возрастает. Острое блюдо!

Кто-то согласится с автором, кто-то возмутится множеству вызовов привычным, устоявшимся представлениям. Но я уверен, что никому не будет скучно читать эту книгу и что найдутся люди, которых она побудит к активным действиям.

Издательский дом "Светлица" готов принять огонь на себя. В том, что он будет и притом — шквальный, я ничуть не сомневаюсь. Однако не сомневаюсь также, что книга пробьётся к тем людям, которым она нужна.

Алексей СОВЕНКО

 

 

 

 

Инне и Анне

 

Под ним струя светлей лазури,

Над ним луч солнца золотой,

А он, мятежный, просит бури,

Как будто в буре есть покой.

Лермонтов

Кругосветное путешествие обойдётся вам гораздо дешевле, если вы совершите его по карте.

Шестнадцатая страница "Литературной газеты"

Давно в обиходе у нас ярлыки,

По фунту на грошик на медный...

Окуджава

 

 

Глава 1

Слова "поркотерапия" я нигде не встречал. Это мой термин. Однако он настолько естествен и общепонятен, что я не удивлюсь, встретив его у другого автора, который независимо от меня затронет данную тему. Более подходящего слова, по-моему, придумать невозможно.

 

Глава 2

Очень важное замечание: это слово (и сам метод) я считаю возможным применять только тогда, когда пациент добровольно соглашается на экзекуцию.

В противном случае речь идет о телесных наказаниях, призывать к которым было бы величайшей дикостью.

 

Глава 3

Почему я хочу об этом рассказать? Думаю, что это — мой долг. Я убеждён, что поркотерапия, в частности — сечение розгами, может помочь огромному количеству людей выйти из тяжелейших кризисов и разнообразных болезненных состояний. Зная это, было бы величайшим грехом не предпринять попытки передать информацию людям. Вот главная мотивация.

Глава 4

Почему я назвал своё сочинение поэмой? Прежде всего, потому, что я хочу сразу же отсечь предъявление к нему требований как к научному труду. Жанр данного произведения я бы определил как лирическую исповедь. Стержнем его являются мои собственные, личные переживания, их эволюция. Это как раз то, что характерно для поэтического творчества. А то, что текст мой не рифмован, и ритм у него — свободный, не относится к сути. Раскованностью формы ныне никого не удивишь. Я и не стремлюсь удивлять. Объём моего труда таков, что стихотворением его никак не назовешь. Значит, поэма. Тот же факт, что, отвлекаясь от сугубо личного, я буду временами обсуждать вопросы более общего характера, я рассматриваю как необходимое дополнение к стержневой линии. Жанру поэмы это не противоречит.

 

Глава 5

Итак, приступаю. Начало событий относится к 1963 году, может быть — шестьдесят второму. Я — в аспирантуре при Ленинградском НИИ гигиены труда и профзаболеваний (закончил ее в 1964 году).

Часто бываю в гостях у своей сестры, Надежды Владимировны Сперанской, которая старше меня на 27 лет. А её супруг, Виссарион Иванович Феоктистов, профессор Военно-медицинской академии, примерно на столько же старшее её. В этом семействе — великолепная библиотека со множеством раритетов — не только двадцатого, но и девятнадцатого века. Стеллажи — до самого потолка (под пять метров), стремянка, взобравшись на которую, можно достать любую книгу. Мне разрешается рыться в этой библиотеке — с обязательным условием: ставить каждый том на прежнее место. Виссарион Иванович — человек порядка, нарушение этого требования привело бы к потере драгоценного права. Но я его свято соблюдаю.

И вот однажды я нахожу удивительную книгу. Насколько помню — на самой верхней полке. В переплете не то, что твердом, но монументальном, как у Библии, на немецком языке, с золотым тиснением на обложке. Страницы тонкие, желтоватые. Их, вероятно, не менее пятисот. Меня поразили иллюстрации (фотографии). На них были изображены плети, розги, специальные станки и крепления для экзекуций. А на других снимках — палаты, люди в халатах.

Заинтригованный, я дождался, когда в гостях у сестры побывала женщина, знавшая немецкий язык. Она мне немного попереводила из этой книжки. Не то предисловие перевела, не то лишь фрагмент предисловия. Из её перевода стало ясно, что в начале двадцатого века (по-видимому, перед первой мировой войной) в Германии существовала процветающая клиника, где множество заболеваний лечили экзекуциями. Длинный список возглавляли нервно-психические болезни, но, помнится, были и чисто физические, типа воспаления легких или на рушения функций желудочно-кишечного тракта. Однако — не буду фантазировать, конкретики я совершенно не помню.

Вот, собственно, и всё. К величайшему моему сожалению (теперь!) я не запомнил ни автора (или авторов), ни названия книги. А отношение к прочитанному было тогда, как я сейчас считаю, самое идиотское: ну, немцы, это же надо, дикость какая, недаром они фашисты — и прочие весьма легковесные суждения. Я похихикал над тем, что узнал, и прочно забыл о нём — на целых два с лишним десятилетия.

 

Глава 6

А к этому времени (спустя 22-23 года) созрела в моей жизни тяжёлая полоса. Моя готовая докторская диссертация надолго "зависла". Защита предполагалась в Киеве, где были детально знакомы с моей работой, проверяли мою методологию медико-биологического эксперимента и оценили положительно сотворенный мной "кирпич". Всё, казалось бы, шло к успешной защите. И вдруг киевский ученый совет лишают права приема докторских диссертаций. Со мной это никак не было связано: кто-то кому-то давал взятки, и последовала санкция. А я в результате оказался на улице. Обращаюсь в один, другой, третий совет (по своему профилю) — все меня отпинывают. Диссертация была очень необычной, и ученые советы, не вникавшие ранее в ее проблематику, не хотели рисковать. Идут месяцы, а дело не сдвигается с мертвой точки. Я чувствую, как меняется ко мне отношение институтского начальства: со мной уже совсем другим тоном разговаривают. Ещё немного, и директор скажет: "Мы-то на Вас рассчитывали, а Вы...". И — до свиданья. А пятнадцать лет напряженного (и — в этом я уверен — плодотворнейшего) труда — псу под хвост (прошу извинить за грубую формулировку — мне важно отразить отчаянность положения). А тут ещё и в личной моей жизни происходили драматические события. Не буду на них останавливаться, но они серьёзнейшим образом усугубляли ситуацию. Были и ещё моменты, работавшие по известному принципу: "Пришла беда — открывай ворота".

 

Глава 7

Вообще-то, психика у меня устойчивая, вывести меня из равновесия не так-то просто. Обычно преобладает мажорное восприятие действительности.

Но любая устойчивость имеет предел. Этот предел был превышен для меня всей суммой неблагоприятных факторов. Впервые в жизни я почувствовал, что со мной происходит нечто странное. На первое место я поставил бы жуткую бессонницу. Целый день я хожу в каком-то сомнамбулическом состоянии. Стоит закрыть глаза — и всё начинает плыть. Думаю: доберусь до постели, упаду и буду спать, спать, спать... Действительно, проваливаюсь в сон — без всяких переходных состояний. Но через пару часов выныриваю — и те же мысли о безвыходности моего положения терзают сознание. Я сам себе противен, понимаю, что думать об этом бессмысленно, но — от себя не убежишь. А угрожающая симптоматика стремительно нарастает. Чувство такое, что у меня совершенно нет свободы воли: что бы я ни делал, это чья-то чужая воля, я же только механизм, ее осуществляющий. Пропадает целостность восприятия. Если раньше я, например, видел у своего собеседника улыбку, то теперь наблюдаю, как раздвигаются углы рта... Хожу на работу, но там практически ничего не могу делать. На высоте этой патологии я даже читать разучился (буквально!): пытаюсь что-то прочесть, но смысла не понимаю — все те же мысли его заглушают. Инвалидизируюсь на глазах. То, что к психиатрам ни в коем случае обращаться нельзя, я, слава Богу, знал уже тогда. Когда б не знал, то этой книги сейчас не писал бы. В какой-то момент я четко осознал: всё это кончится очень плохо. Либо суицидом, ибо жизнь совершенно невыносима, либо жёлтым домом — без всякого моего обращения к психиатрам. И вот тогда...

 

Глава 8

Как молния, врывается в мой мозг мысль о той немецкой книге. Это было подлинным озарением. Я вспомнил те жалкие крохи информации, которые сейчас были мне особенно нужны. А именно: что эти воздействия (экзекуции) особенно показаны при злокачественной бессоннице и навязчивых психологических состояниях. То самое, что расцвело у меня пышным цветом!

Попросить кого-нибудь, чтобы он (или она) меня посёк, мне было в ту пору решительно невозможно. Представляю, как была бы оценена такая просьба! Значит, надо действовать самому.

Это сейчас в секс-шопах можно приобрести плети, стеки и прочие приспособления для экзекуций. В то время такой утвари не было и в помине.

Розги, конечно, для самосечения не подходят: нельзя обеспечить должного замаха. Не годятся также инструменты, рассекающие кожу: кровь мне решительно не нужна. Однако воздействие должно быть мощным — иначе толку не будет. И вот я конструирую подходящее орудие: гибкий сталистый кабель, утяжелённый на конце свинцом. Место применения классическое: ягодицы. Поднимешься выше — можно отбить почки, еще выше — нельзя будет снять рубашку...

Ну, доложу я вам — обработать основательно самого себя чрезвычайно трудно. Ударишь один раз (так, что искры из глаз) и потом час или больше решительно не можешь повторить этого простого действия.

У Слуцкого есть чеканные строки (о евреях): 

"Ещё не начинались споры

В торжественно-глухой стране,

А мы, припертые к стене,

В ней точку обрели опоры".

 

Мой случай — совсем другой, однако справедливость мысли Слуцкого я прочувствовал сполна. Именно припёртость к стенке даёт силу сделать то, на что в иных обстоятельствах было бы невозможно взойти.

Много раз (неделю? две? месяц?) я возобновлял попытки, и вот, наконец, что-то во мне изменилось. Я вошёл в особое, экстатическое состояние (типа "шахсей-вахсей", вероятно). Работал всю ночь. Похлещу себя, сколько сил хватит, потом отдышусь — и снова принимаюсь за то же. И так — до утра. 

Ягодицы мои после этой процедуры стали цвета чернослива, а садиться было трудно ещё месяца полтора.

Но это, разумеется, пустяки, не заслуживающие внимания. Главное — тот эффект, к которому я стремился. Он проявил себя во всем великолепии.

Мир засверкал, запереливался всеми красками. Я понял, в какой глубочайшей яме находился. Все мои проблемы как бы съёжились, показались вполне разрешимыми. Был разорван порочный круг навязчивого психологического состояния: я получил возможность думать о другом. А ведь это так понятно: во время сильной боли ты сосредоточен полностью на её переживании.

Все прочие мысли и чувства вытесняются. А достаточно длительный отдых от них коренным образом переформировывает сознание.

Добавлю к этому, что после столь основательной порки сразу же наладился нормальный сон. Однократного мощного воздействия хватило для выхода из глубокой депрессии.

 

Глава 9

Следующие особо важные для меня события, связанные с поркотерапией, произошли ещё через два десятилетия (своеобразный ритм!). Однако и до этого было кое-что любопытное. О нём и расскажу.

Очередные две главы я рекомендую пропустить тем, кого интересует только терапевтический эффект экзекуций.

 

Глава 10

Я задумал исследование, которое, по независящим от меня причинам (об этом — ниже), не было доведено "до ума". Объём полученных данных настолько мал, что делать по нему научное сообщение неприлично. Но я ведь оговорился, что пишу не научный труд, а поэму. Может быть, изложенное вдохновит кого-нибудь на дальнейшую разработку проблемы, которая намечена здесь лишь пунктирно.

Это было время, когда в научном мире кипели споры по вопросу: есть ли телепатия? Сейчас они поутихли, ибо ясно, как дважды два: конечно же, есть. Но тогда, несмотря на огромный объём экспериментов, объективно её доказывающих, скептики возражали: а подать сюда воспроизводимую форму опыта, при которой этот феномен можно демонстрировать безотказно любому желающему. И вот тут возникал "камень преткновения".

Популярнейшей методикой исследования паранормальных явлений было угадывание так называемых "карт Зенера" (круг, крест, звезда, квадрат, волнистая линия). Были накоплены сотни, тысячи случаев достоверного и сверхдостоверного превышения числа правильных угадываний операторами передаваемого образа над математическим ожиданием.

Но... Только в начале работы каждой пары (индуктор — реципиент). Очень быстро, даже при работе одарённых экстрасенсов, эффект как бы уходил в песок. То есть число правильных угадываний становилось равным случайному попаданию. К тому же, при демонстрации явления скептикам наблюдался так называемый "визит-эффект": их присутствие парализовало способности испытуемых. А скептики отказывались верить результатам, полученным в их отсутствие.

У меня возникла идея, как можно выйти из этого тупика.

Призовём на помощь здравый смысл. Когда пара индуктор-реципиент начинает свою работу (пусть с теми же картами Зенера), обоим участникам очень хочется получить желаемый результат. И это яркое желание на какой-то срок мобилизует скрытые резервы сознания (вспомним "афоризм века": "Если нельзя, но очень хочется, то можно"). Однако повторение — мать не только учения, но и скуки. А скука быстро гасит первоначальный импульс.

Необходимо подкрепление, чтобы заинтересованность в правильном угадывании не угасала при повторении. Таким подкреплением может быть элементарная боль (в случае ошибки), которой любой живой объект стремится избежать. Вот суть замысла.

В то время в одном учреждении со мной (Новосибирском НИИ гигиены) работала очаровательная молодая женщина. Назову ее Надеждой (истинное имя — другое). Я договорился с ней о проведении опытов.

Она выступала в роли индуктора, я — в качестве реципиента.

Для простоты обработки данных мы ограничились предъявлением лишь двух самых контрастных фигур из набора карт Зенера: креста и круга.

Для начала попробовали угадывание без подкрепления. Никакого эффекта не наблюдалось: число правильных угадываний не превышало математического ожидания. Это и понятно, ибо ни я, ни она не обладали выраженными экстрасенсорными способностями.

Потом был промежуточный этап, когда испытывались умеренные болевые воздействия. Они также не приводили к желаемому результату. Тогда мы перешли к той форме опыта, которую я опишу здесь достаточно подробно.

В руках у Нади — 36 полукартонных карт. На восемнадцати из них изображен крест, на других восемнадцати — круг. Колода тщательно перетасована. Рядом с картами — колокольчик и секундомер. Я лежу лицом вниз на невысокой лежанке с закрытыми глазами. Для начала Надя сечёт меня двадцать раз подряд мощной метровой розгой. По обнажённым ягодицам — без всякого милосердия, сколько сил хватает. После такого "задатка" возникает сильнейшее желание избежать дальнейшей экзекуции.

Однако форма опыта предусматривает десять попыток угадать, какую карту откроет Надя. Собственно опыт начинается сразу же после предварительной порки. Если я ошибаюсь, Надя сечёт меня ещё пять раз, если угадываю правильно, то избегаю наказания.

Раз в минуту Надя открывает карту в колоде, звонит в колокольчик и смотрит в течение десяти секунд на изображение, стараясь передать мне информацию об увиденном знаке. Потом вкладывает карту в колоду и снова её (колоду) тасует. Если требуется по условиям опыта, осуществляет "малую порку". Регистрирует, на какой знак она смотрела, и какой я называл. На всё это вполне хватает одной минуты. Затем реализуется следующая попытка угадывания.

Всего было проведено два таких опыта.

Первые несколько попыток угадывания давали поразительный эффект: у меня перед глазами (закрытыми!) ярко вспыхивал тот знак, который передавала Надя. И я, естественно, избегал наказания. Но до конца серии моего особого состояния не хватало. Вспышки прекращались, и я называл знаки как попало. Со всеми вытекающими последствиями.

Когда мы посмотрели результаты, выяснилось, что из десяти первых угадываний (в обоих опытах, по пять в каждом) девять были правильными (кстати, этот результат статистически достоверен, Р<0,05). А единственную ошибку (в первом опыте) я очень хорошо помню: у меня "вспыхнул" круг, но тут же мелькнула мысль: а если я представлю крест, что будет?

И крест послушно вспыхнул. Я в растерянности его и назвал. Справедливо наказанный, я тут же решил, что больше таких "дополнительных опытов" производить не буду.

Вдохновлённый впечатляющим началом экспериментов, я через несколько дней обратился к Наде: ну, когда же мы продолжим? Её ответ был обескураживающим: "Нет, я больше не буду в этом участвовать!" — "Но почему же?!". — "Вы так вздрагиваете. .. У меня после этих опытов нарушился сон". Пытался уговорить — бесполезно. Вот такая хрупкая душевная организация. А ведь работала она добросовестно, в полную силу. И, казалось бы, весело, без лишних сантиментов... (А ещё бы я не вздрагивал. Любой бы вздрагивал на моем месте).

В чём я вижу ценность проведенных с Надей опытов — несмотря на их малый объём?

Ясно, что нами открыт простой способ моделирования в лабораторных условиях спонтанной телепатии. Претерпеть порку, даже достаточно основательную, — не такой уж большой подвиг. Для здоровья же это только полезно, о чём уже кое-что сказано, а ещё больше будет сообщено в дальнейшем.

Непосвященным расскажу, что такое спонтанная телепатия. Это — когда в особых экстремальных ситуациях между двумя людьми, не проявляющими в обычной жизни паранормальных способностей, возникает телепатическая связь. Приведу только один пример этого рода — а их описано великое множество.

Вторая мировая война. Рукопашная схватка. В её разгаре солдат Зотов слышит крик матери: "Обернись!". Он оборачивается и убивает немца, который уже занёс над ним приклад.

А в этот самый момент, как было установлено позднее, мать Зотова увидела картину боя и немца, занёсшего приклад над её сыном. После чего упала в глубокий обморок. Деревенская женщина, не какая-нибудь нервная барышня...

Вернувшись с войны, Зотов был глубоко потрясён тем, что телепатия считается недоказанным явлением. В послевоенные годы он стал одним из ближайших сподвижников Ипполита Матвеевича Когана, председателя секции биоинформации общества им. Попова, единственной незасекреченной организации, которой в те глухие годы было дозволено заниматься изучением паранормальных явлений.

И вот, оказывается (повторюсь), что эффекта, подобного случаю с Зотовым, можно достичь в лабораторных условиях. Я думаю, это кой-чего стоит.

К сожалению, множество вопросов, конкретизирующих активизацию паранормальных способностей под влиянием боли, так и остались невыясненными. Из них, пожалуй, главный состоит вот в чём. Вызвана ли такая активизация ("вспыхивание" у реципиента образа, передаваемого индуктором) страхом наказания в случае ошибки, или же прямым последействием предшествующей порки? Это я собирался выяснить в первую очередь. Но... не удалось.

Благодарю за внимание тех, кто прочитал эту главу.

 

Глава 11

Был и ещё один случай, когда я применил сечение розгами в научных целях. Мне удалось объективизировать понятие психологической атмосферы, которое ранее было всего лишь метафорическим. Подробности исследования можно прочитать в моей монографии "Да, скоро!" (глава "У меня не живут цветы..."). Здесь я изложу только самую суть.

В проведенных экспериментах было показано, что у белых мышей, которые находятся рядом с людьми, испытывающими сильное эмоциональное напряжение, статистически достоверно изменяются определяемые физиологические показатели.

Исследовалось два варианта действия стрессирующих факторов (на людей):

1. Стоматологические процедуры, в том числе — самая мучительная из них: сверление зубов бормашиной. Тут важно подчеркнуть, что тогда эта процедура осуществлялась без анестезии.

2. Сдача студентами мединститута государственного экзамена по стоматологии.

В обоих случаях мыши бурно реагировали на эмоции людей, хотя их реакции качественно различались: при действии фактора № 1 изменялся иной набор показателей, чем при действии фактора № 2.

Странно, не правда ли, — что мышам до переживаний человека?

Но вот, оказывается, есть нечто, существенно на них воздействующее, а, значит, по-видимому, и на всё живое. Ибо дико было бы думать, что мыши занимают какое-то особое, исключительное положение среди живых объектов.

Где находится это нечто — вполне реальное, отнюдь не метафорическое? В атмосфере, конечно, — иного предположить невозможно. Оно скрывается в словосочетании "психологическая атмосфера". Теперь, надеюсь, я разъяснил, что подразумеваю под объективизацией этого понятия.

Наше исследование было первым шагом на пути к биологической индикации психологической атмосферы. Мы показали принципиальную возможность такой индикации. Для самой же индикации необходимо было найти количественную меру оценки напряжения психологической атмосферы. И вот тогда я осуществил второй шаг в заданном направлении. Он не описан в упомянутой главе монографии.

Сильной, энергичной женщине я предложил посечь меня розгами.

Было осуществлено две порки: одна — 25 ударов (пять серий по пять, с промежутками — одна минута между сериями), другая — 100 ударов (десять по десять). Рядом с моей головой в это время прокапывалась вода через сорбент СУМС-1 — в определенных, строго оговоренных условиях. Потом действие воды над сорбентом исследовалось на мышах чрезвычайно чувствительным методом фракционного голодания, разработанным мною и широко испытанным в токсикологических экспериментах. (Описание метода также приведено в упомянутой выше монографии, глава 25). Определялся порог действия этой воды, т. е. то максимальное разведение (с двухкратным шагом), при котором ещё наблюдалось достоверное отличие подопытной группы от контрольной по определяемому показателю, тогда как в два раза большее разведение уже неэффективно. Вода вводилась мышам внутрибрюшинно — тоже, конечно, в оговоренном объёме.

Для "малой порки" (25 ударов) порогом оказалось разведение в 16 раз (четвертая степень от двух), для "большой" (100 ударов) — в 1024 раза (десятая степень).

Тот факт, что порог при "большой порке" отличался от такового при "малой" не в 4, а в 64 раза, вполне понятен: интенсивность боли круто возрастает с числом ударов: 25 — психологически вполне терпимо, а вот 100 выдержать очень трудно.

Опыты с поркой и прокапыванием воды через сорбент интересны по крайней мере в двух планах.

Один — тот, о котором я писал выше: поиск меры негативных влияний на психологическую атмосферу. Это — порог действия на мышей воды над сорбентом, прокапанной там, где осуществляется индикация, определенный методом фракционного голодания. Его удобно учитывать как характеристику разведения в степени от двух. Чем больше это число, тем сильнее напряжение психологической атмосферы. Вот она, желанная мера — бери и пользуйся!

Второй аспект — исследование свойств самой воды.

То, что психологические воздействия влияют на воду, давно известно. Но чувствительность воды к таким воздействиям повышается многократно, если она находится не в обычном, а в переходном состоянии. Прокапывание через сорбент — как раз тот случай. Структура воды в это время меняется, о чем свидетельствует, в частности, разогревание смеси ее с сорбентом. И тогда дополнительные влияния на воду реализуются столь мощно, что их можно градировано учесть по воздействию на мышей. Это уже новость!

Словом, я недаром подверг себя экзекуциям. Их плоды этого стоили. Понятно, что после такого успеха я был полон энтузиазма и жаждал как можно скорее идти с сорбентом и устройством для прокапывания воды в больницы, на рок-концерты, в конфликтные коллективы и т. п.

Но — "всё накрылось медным тазом", как писал замечательный поэт-иронист Игорь Иртеньев. Павловская реформа, практически полное прекращение финансирования институтов, угроза закрытия нашего... В этих условиях нечего было и думать о разворачивании исследований, которые, разумеется, не были запланированы. Снова не по моей вине пришлось ставить точку там, где как раз особенно сильно хотелось продолжения. Такова селяви, как говорят одесситы. И снова остается лишь призрачная надежда, что кто-то заинтересуется моим путём и его продолжит.

Больше я не буду отвлекать читателей от основной темы: терапевтического действия порки.

 

Глава 12

После впечатляющего успеха поркотерапии для выхода из депрессии мне было чрезвычайно любопытно: а как действует добровольная порка на фоне обычного, не угнетённого состояния? Возможность такой проверки появилась, когда я начал тестировать экстрасенсорные способности целителей в опытах на белых мышах (с 1994 года). Я стал просить некоторых целительниц, чтобы они меня посекли. Обыкновенно — розгами: о самосечении теперь, когда я не был "припёрт к стенке", мне было страшно даже подумать. А так — ложишься лицом вниз и отдаёшь себя во власть экзекутора. Это несравнимо проще.

Могу констатировать, что эффект был качественно тот же, что при выходе из депрессии: всякий раз после порки — прекрасное настроение, ощущение, что у тебя во всю силу заработали внутренние органы. Замечательно то, что порка как бы смывает накопленные до неё обиды, тревоги, страхи, ты чувствуешь доброжелательность к людям, которые ранее были тебе не слишком симпатичны. Словом, награда за кратковременное страдание многократно его перевешивает.

И на следующий день после порки сохраняется подъём, явное повышение работоспособности. Иногда это последействие ощущается 2–3 дня. Жалеешь только, что потом всё опять становится обыденным.

Улучшается сон (примерно на то же время, что и повышение работоспособности). Как у многих пожилых людей, он у меня обычно рыхлый, прерывистый. Иной раз долгое время трудно понять, когда ты спал, а когда "боролся с бессонницей". А сны, как правило, тяжелые, неприятные. Постоянная тематика — ты не понимаешь, куда попал, и не знаешь, как оттуда выбраться. Или же потерял что-то важное. От такого сна пробуждаешься, чувствуя себя разбитым.

А после порки — сны ласковые, "бархатные". Особенно запомнился один: я — в толпе цыган — весеелых, нарядных. Мы обучаем птиц цыганским песням. И это у них прекрасно получается.

Отмечу еще одну деталь, как мне кажется, важную. Приступая к этим пробам, я опасался вот чего. Ну, ладно — я сам прошу меня посечь. Следовательно, упрекать её (экзекуторшу) мне не в чём. Но это — на уровне сознания. А что, если подсознание сработает наоборот, и я почувствую враждебность к человеку, который причиняет мне боль?

Однако этого не происходило. Ни в одном случае! Я чувствовал только горячую благодарность на всех уровнях: сознания, подсознания, сверхсознания... Более того — она после порки казалась мне интереснее, привлекательнее, чем раньше. Между нами (по крайней мере, с моей стороны) возникала какая-то сокровенная сердечная близость. Ещё один подарок от экзекуции!

Я начал искренне удивляться: почему это люди не секут друг друга на каждом шагу? Сколько радостей они от этого теряют!

Сейчас, когда я приобрёл дополнительный опыт, это удивление возросло ещё больше. Я не говорю здесь о пользе для здоровья (о ней будет еще много сказано в дальнейшем). Речь идет именно о радостях. Хотя... Разве не напрашивается вывод: если человек больше радуется, неужели он не станет от этого здоровее? Так что отклонений от главной, терапевтической темы я здесь не вижу.

Секли меня исключительно целительницы, которых я тестировал. У меня нет ни малейшего сомнения, что процедура порки не сводится к механическому действию. Важна информационная (или же энергоинформационная) компонента. У тех, кто сёк меня весело, с увлечением (как и надлежит выполнять любую работу) эффект был явно выше, чем у других, которые осуществляли эту процедуру менее эмоционально. И дело было, видимо, не в силе ударов (я всегда просил: "сколько силы хватает"), а именно в психологическом настрое. Плюс в способности его передать. Хорошие целительницы и секут, видимо, хорошо. Об одной из них, у которой был феноменальный результат при тестировании, я хочу рассказать особо.

 

Глава 13

Она называла себя "ведуньей Еленой". Истинное имя — Елена Зингер. Красивая молодая женщина (лет тридцати пяти) с вулканическим темпераментом. Она ходила в рясе с монашеским клобуком. А под рясой — модное короткое платьице. На улице даже в мороз не надевала пальто. Уверяла, что ей никогда не бывает холодно.

Кроме обычного тестирования на мышах, я провёл с ней опыт биоэлектрографии (более привычное наименование — "кирлионика"). Очень простой. Елена пришла с пациенткой. Сначала я снял "фоновое" свечение пальцев у них обеих (пациентки и Елены). Потом Елена взяла своей рукой руку пациентки (за запястье) и в течение минуты осуществила ей "передачу силы" (так она называла). Сразу после этого я вторично оценил у них свечение пальцев. Оно резко увеличилось и у пациентки, и у самой Елены.

Собственного прибора для исследования биоэлектрографических эффектов у меня никогда не было. Он очень дорог и мне не по карману. Но один из обладателей этого прибора дал мне его на время — пока сам писал монографию и на нём не работал. За время пользования прибором (около двух месяцев) я оценил на нём эффективность воздействия шести целителей. По тому же принципу: до и после кратковременного сеанса. У пяти из них результат был таким: светимость пальцев у пациентов увеличивалась, а у целителя — уменьшалась.

Трактовка этого эффекта такова: целитель отдает пациенту собственную энергию. Целители этого типа могут работать очень эффективно, но им необходимо соблюдать "технику безопасности" — принимать не слишком много больных. В противном случае они, "обесточившись", и самим себе нанесут вред, и больным помочь не смогут. Это, я думаю, понятно.

И только Елена (из обследованных мною) увеличила собственную энергетику после сеанса. А это значит, что она отдавала пациенту не свою энергию, а какую-то другую, взятую (в избытке) извне. Уж откуда — из Космоса, от Высших Сил, из вакуума — вопрос особый, он требует дополнительного изучения. Однако ясно, что таким целителям можно принимать сколько угодно больных — без риска нанести вред себе и пациенту. Они, что называется, "от Бога".

Интересно было наблюдать, как осуществляется у Елены "передача силы". Вот она охватывает своей рукой запястье пациентки — и её рука, безупречно белая до этого, как бы сереет, на ней вздуваются вены. Как только отнимает руку, она принимает прежний вид.

Биография Елены фантастична. Мне она известна далеко не полностью. Знаю лишь (с её слов), что она была владелицей казино, сидела в тюрьме, побывала в психиатрической больнице, где вылечила (!) многих пациентов, сменила четырех мужей... Эти четверо бывших мужей теперь составляют дружную команду, которая помогает Елене в осуществлении её замыслов.

Рядом с Еленой я физически ощущал её необыкновенную энергию, чувствовал себя бодрее и моложе.

Елена приехала в Новосибирск из Рубцовска и мгновенно приобрела большую популярность как целительница. Принимала огромное количество пациентов, совершенно не уставая при этом.

 Я рекомендовал Елене попробовать поркотерапию. Она сразу же сделала запрос своим Учителям. Принятую ею контактерскую информацию привожу здесь без какого-либо редактирования.        "Поркотерапия

Тройное воздействие на организм:

1. Стрессоразгрузка.

2. Болевой импульс идет на пробивку сосудов. Пораженных, суженных атеросклерозом, гипертонией, сердечные протоки, встряска мышечной ткани, возбуждение тонус — расслабление, "мышечный контрастный душ".

3.       Соединение двух импульсов:

боль + страх.

После воздействия добровольной порки рождается умиротворение. Итого:

Розги живым деревом, не кнут и не палка, приносят человеку состояние умиротворения и очищение организма. Розги добровольные, в оздоровление, возрождают больные, умирающие клетки.

Разгружают организм от шлаков и стрессов. Человек бодр и теряет "шлачный" вес. Порка во благо! Бить можно в полсилы по икрам, мышцам спины, снизу вверх, со всей силы — ягодицы, т. к. воздействие на эту область благоприятно для сердечной мышцы, мочеполовой системы и кровообращения в ногах.

Детей пороть нельзя! Лишь в разумном возрасте. Порка в наказание дает обратный эффект:

— Стрессозагрузка, не проходящая из-за обиды и мести. Из-за навязанной боли и страха поражаются органы с дремлющими заболеваниями. У детей ломают силу Духа. Порка в оздоровление, а не в наказание и унижение!"

Некоторые грамматические погрешности этой записи лишь подтверждают её документальность. Они типичны для контактерских текстов. А в целом — всё понятно!

Есть, правда, одна логическая неувязка. Цитирую: "Детей пороть нельзя. Лишь в разумном возрасте". Значит, "в разумном возрасте" всё-таки можно. Понимаю это так: в виде исключения, когда дети постарше чётко осознают, за что их наказывают. Тогда не будет обиды и желания отомстить, а также поражения органов с дремлющими заболеваниями. Такова, видимо, позиция Учителей. Стоит ли с ней соглашаться — вопрос особый. К его обсуждению я ещё вернусь.

Ныне самим фактом контактерства никого не удивишь. Едва ли не половина целителей, которых я тестировал, запрашивает своих Учителей и руководствуется их рекомендациями.

Отношение к этому феномену у меня неоднозначное. Контакты бывают очень разными. Нередко принимаемые послания оказываются напыщенно-велеречивыми, а в сущности — бессодержательными, бесконечно варьирующими декларативные призывы к Любви, Свету, духовному развитию. Иной раз (простите меня, Небесные Наставники!) кажутся просто глупыми. Но есть такие, которые действительно содержат ценные рекомендации и важные для нас, землян, знания. Во всём этом надо серьезнейшим образом разбираться. Собирать, анализировать, классифицировать. Не отвергая огульно, но и не принимая безоговорочно всё подряд. Однако как же, дождешься этого от академической науки! Она склонна просто не замечать самого явления, распространённость которого растёт не по дням, а по часам.

Учителя, с которыми работает Елена, мне симпатичны. Право же, славные ребята! Они дают конкретные ответы на поставленные вопросы, иногда в форме притч, басен, но всегда понятных. Вот и посланию по поводу поркотерапии я лично склонен доверять. Хотя не принуждаю к этому читателей моей книги.

После получения информации от Учителей Елена широко и успешно развернула деятельность по применению поркотерапии. Секла сама (розгами), а иной раз поручала мужьям сечь жён или наоборот. И, насколько я знаю, не было никаких нареканий, одни благодарности.

Тут я, естественно, попросил Елену, чтобы она посекла меня. Елена охотно согласилась. Осуществляла экзекуции по вечерам, когда народа в институте уже не было. Приносила розги под сутаной. Говорила: "Ой, у меня даже руки чешутся!". И секла вдохновенно, стремительно, с нескрываемым удовольствием.

Всего на коротком интервале (менее двух недель) она осуществила шесть порок. Все те радости от каждой порки, о которых я писал выше, были подарены мне в самом ярком варианте. К ним добавились еще две. Одна — сильнейшее активирование сексуальной функции, вторая — потеря веса, который был у меня стабильным на протяжении последнего десятка лет. Однако при этом — избыточным. Я потерял восемь килограммов (около половины моего избытка), и эта убыль держалась несколько месяцев. Отмечу, что ни до, ни после работы Елены этих двух эффектов от поркотерапии я не наблюдал.

Но вот самое главное: у меня было два "тестовых" хронических недомогания (не буду уточнять, каких). Они стали исчезать с чрезвычайной быстротой. Ещё немного, ещё чуть-чуть — и я избавлюсь от них навсегда. Сам я был готов продолжать поркотерапию с Еленой сколь угодно долго. Но тут случилось непредвиденное: у неё тяжело заболела дочь (в Рубцовске). И она вернулась в свой родной город. А почти исчезнувшие недомогания постепенно вернулись.

Вот такая была история — надеюсь, достаточно любопытная, чтобы о ней рассказать.

 

Глава 14

Теперь, наконец, я подхожу к рассказу о втором случае, когда поркотерапия сыграла огромную роль в моей жизни. Эта глава, однако, лишь вступление к нему.

В 1998 году я прошёл обследование по кирлионике, то бишь по методу биоэлектрографии. Мне было в то время 64 года.

Кирлионику осуществлял Николай Константинович Игнатьев. Он являлся автором компьютерной программы, которая по данным свечения пальцев на руках и на ногах выдаёт характеристику общего состояния энергетики организма и состояния отдельных систем органов. Оценка производится в баллах от девяти до одного: 9 — высший балл, 1 — низший. Программа эта с честью выдержала пристрастную проверку со стороны официальной медицины: 80 % совпадений диагнозов. А из числа несовпадений большинство — более ранняя диагностика методом кирлионики.

Иногда говорят: восемьдесят — это всё же не сто. Хорошо бы побольше... Тут я хочу заметить: ста процентов не может быть в принципе, ибо это означало бы повторение всех тех ошибок, которые сделаны врачами на основании прочих методов исследования. А их бывает не так уж мало. Словом, методу биоэлектрографии в руках Игнатьева я склонен доверять.

Общая энергетика у меня была оценена восемью баллами. Оценки же по системам органов колебались от 7 до 8. Исключение составила предстательная железа (6 баллов, начальная стадия предболезни). Это, к сожалению, обычно для мужчин пожилого возраста.

Как известно, паспортный возраст практически никогда не совпадает с биологическим. Игнатьев оценил мой биологический возраст на 6–8 лет меньше паспортного. Вполне приличный результат. Со стороны сердца и сердечно-сосудистой системы был полный порядок.

И вдруг через четыре года (в 2002 г.) меня увозят в больницу с инфарктом. Полнейшая неожиданность!

Кстати, за это время никаких исключительных стрессовых ситуаций у меня не было. Разные неприятности, конечно, случались, но ведь без них не проживёшь.

Забегая вперед, скажу, что причину столь быстрого ухудшения состояния сердечной мышцы пытались найти специалисты самого разного профиля: медики, целители, эзотерики. Были гипотезы малоподвижного образа жизни, недостаточного общения с природой, кармического греха, родового проклятья и даже... того факта, что я отвергаю женщину в себе (последнее мне очень трудно понять, но я ещё попытаюсь в этом разобраться). Однако самым убедительным объяснением было для меня то, которое выдала Ольга Викторовна Смушкевич, опытный врач и целительница "от Бога".

Дело в том, что как раз в этот период я перешёл на вегетарианство. Либеральное, при котором можно есть молочные продукты, яйца, даже рыбу — только от мяса следует воздерживаться. Однако этого оказалось достаточно. У меня — первая группа крови (мясоеды), а Ольга Викторовна нашла ещё несколько дополнительных факторов из области медицинской астрологии, усугубляющих потребность в мясной пище. И вот результат моего вегетарианства: сердце ответило инфарктом на систематическое недополучение жизненно необходимого питания.

 

Глава 15

Пролежав в больнице положенный срок, я вышел на свободу. Первую пару недель чувствовал себя хорошо, но потом моё состояние стало быстро ухудшаться. Экстрасистолия всех видов, приступы — по нескольку в день, кровяное давление — 200–220 (верхняя граница)... Районный кардиолог даже пригласила мою жену для разговора о том, что делать при мерцательной аритмии — а её, как известно, можно смело оценивать как предисловие к тому свету. Фактически, мне уже поставили диагноз второго инфаркта (потом он был официально подтверждён).

Но... Мне не хотелось попасть вторично в ту больницу скорой помощи, где я лежал с первым инфарктом. По официальному рангу (доктор наук, главный научный сотрудник НИИ) я имел право лечиться в привилегированном учреждении — кардиоцентре, где культура медицинского обслуживания значительно выше. Однако для попадания в этот центр нужно было оформить кое-какие бумаги. Это потребовало некоторого времени (не очень большого — порядка недели).

И вот в эту неделю произошли события, которые, как выяснилось в дальнейшем, сыграли огромную положительную роль в моей жизни.

Вот ведь какая ирония: казалось бы, задержки с оформлением бумаг — одна досада. А обернулась она великолепным подарком судьбы.

 

Глава 16

В это самое наисквернейшее для меня время — телефонный звонок. Говорит Светлана Посвященная, пламенная общественница, яростная феминистка. Кстати, это — не псевдоним, а настоящая фамилия, которую она в браке не пожелала изменить (я бы тоже на её месте такую фамилию не стал менять).

Привожу наш диалог:

— Сергей Владимирович, представляете, мне удалось организовать однодневную междисциплинарную конференцию — о роли женщин в общественной жизни. Приглашаю на неё Вас!

— Да что ты, Света, мне совсем не до того, не пойду я на твою конференцию.

Но она не унимается:

— Там будет выступать сама Анна Флёр!

Об Анне Флёр я был немало наслышан как о знаменитой целительнице. Целители — предмет моего профессионального интереса, и мне хотелось бы с ней познакомиться. Но — не в таком состоянии. И я говорю:

— Нет, Света. Всё равно не пойду.

Тогда она подступается в третий раз.

— А Вы знаете, что Анна применяет поркотерапию?

Это уже кайф! И я, наконец, соглашаюсь.

На следующий день плетусь по указанному адресу. Трижды по дороге у меня приступы, которые унимаю лошадиными дозами нитроглицерина.

Добираюсь близко к концу конференции. Народу, как ни странно, много: человек двести. Светлане нельзя отказать в организационных способностях.

Анна Флёр, на моё счастье, выступает последней.

Как только она выходит на трибуну, заметно поскучневшая аудитория мгновенно пробуждается. Сразу же возникает ощущение: "Вот это личность!". Шушуканье стихает, и каждое слово Анны падает в тишину зала на фоне полнейшей мобилизации внимания присутствующих. Говорит коротко, чётко, по самой сути. С завтрашнего дня она начнёт семинар. Все желающие могут на него записаться. Она — целитель широкого профиля, встраивает в свою систему всё, что проверила лично и считает правильным. Но две методики у неё особенные. Одна — пропевание чакр голосом, и другая — сечение розгами. Первую она тут же демонстрирует. Пропевает несколько разных звуков, которые тянет невероятно долго. Эти звуки нельзя отнести к известным гласным. Нечто иное, а что именно — рассказать невозможно. Но каждый звук пронзает тебя насквозь, и притом — по-разному, вызывает бурю ощущений, о которых, опять-таки, не расскажешь.

Когда она кончает эту демонстрацию, толпа людей бежит записываться на семинар. Думаю, половина зала записалась. Я — не записался: по понятным причинам.

 

Глава 17

На следующий день я плетусь уже на семинар (бумаги все ещё не оформлены). Семинар проводится в актовом зале одной из школ города. Зал на сотню человек переполнен, набит до отказа. Снова я попадаю к концу занятия.

На сцене — огромный ворох ивовых прутьев. Анна даёт последние объяснения и одновременно пробует ломать прутья. Те, что ломаются, откидывает в сторону: готовит инструменты для экзекуций.

Потом прощается с аудиторией, оставляя человек пятнадцать, которым назначено сечение. Помню, что мужчин было трое. Женщины всюду преобладают: на конференциях, концертах, в библиотеках, в магазинах... Интересно, где преобладают мужчины? Разве что в пивных, да в органах власти. И то — власти у нас такие, что их неплохо бы сменить. Может быть, права Светлана в своем феминизме... Приношу извинения за отвлечение от темы.

Простившись с основной частью аудитории, Анна объявляет, что правильнее сечь по обнаженному телу, но, поскольку тут мужчины и женщины, она разрешает остаться в одной рубашке или майке (а все были утеплённые, поскольку — зима). Всё оборудование — маленький коврик. Человек ложится на него лицом вниз, Анна называет назначенное число ударов и спрашивает: "За что поретесь?". Получив ответ, приступает к экзекуции. Сечёт по спине, одной толстой (метровой, примерно) розгой. Вариантов порки три: десять, пятнадцать, двадцать ударов. Очень мощных, во всю силу.

Не все выдерживали. Одна молодая женщина после первого же удара заплакала, закричала, схватила свои вещи и убежала. Другая, средних лет, пыталась вскочить после трёх ударов, но Анна спросила: "Ты вылечиться хочешь?". — "Да, конечно". — "Читай "Отче наш...". После прочтения молитвы Анна завершает порку. Из мужчин, к чести нашего пола, никто не убежал. Кричали все, или, по крайней мере, вскрикивали. Оно и понятно: спартанского воспитания никто не получал.

Я остаюсь последним. Анна меня не знает. Объясняю ей ситуацию: отношение к порке у меня — самое положительное, есть некоторый опыт (о нём также рассказываю). Но сейчас я не знаю, можно ли меня сечь. Ведь если меня увезут, будет плохо и мне, и ей.

Анна слушает внимательно, а потом говорит: "Садитесь на стул". Я сажусь, и она, вдвоём с мужем (он как бы "на подхвате"), начинает определять рамкой энергетику чакр. Очень высоко над головой: Анна считает, что у человека не семь основных чакр, а двенадцать. Они работают медленно, временами обмениваясь репликами, которых я не понимаю. Спускаются всё ниже, и когда кончают определения, Анна мне говорит: "У Вас огромные нарушения в области сердечной чакры. Я не знаю, можно ли Вас пороть". Значит, отказ. Я прощаюсь, беру свои вещи и направляюсь к выходу. На полпути Анна меня останавливает: "Давайте мы с Вами поставим эксперимент. Садитесь снова". Я сажусь. "Вот Вы говорите, что у Вас есть опыт сечения. Постарайтесь представить себе, как можно ярче, что экзекуция уже произошла. Можете?". Я говорю, что постараюсь. И Анна снова, вдвоём с мужем, начинает ту же процедуру. Когда они доходят до сердечной чакры, Анна ему кричит: "Ты посмотри, что происходит!". Он откликается: "Да, вот это да!".

Анна отбрасывает рамку и говорит мне: "У Вас потрясающее восстановление на уровне сердечной чакры от одного только воображения! Я уверена, что порка Вам показана! Назначаю 35 ударов". Я раздеваюсь и принимаю экзекуцию. Так больно меня никто ещё не сёк! Думаю, что ещё десяток-другой таких ударов, и я вскочил бы, как те женщины, о которых писал. Но, слава Богу, выдержал.

После порки Анна говорит: "Доза очень большая. Когда Вы придёте домой, у Вас повысится температура — градусов до 39. Может быть, будет бессонная ночь. Это нормально. Но я ручаюсь, что у Вас с завтрашнего дня пройдут приступы, прекратится экстрасистолия, нормализуется давление. Однако это, конечно, не излечение. Через два-три дня всё вернётся к прежнему состоянию. А вот если после лечения в больнице Вам удастся договориться с кем-нибудь, кто будет сечь хотя бы раз в неделю, то Вы вообще забудете о всех Ваших сердечных неприятностях. Важно, чтобы секла женщина — разница пола имеет большое значение. Я-то секу всех подряд, но ведь Вы понимаете, что у меня особое положение.

Учтите, что страдание должно быть не шуточное, иначе и эффекта не будет. Ориентир — не менее тридцати ударов сильной здоровой женщины за одну порку".

Пока Анна это говорила, её супруг собирал прутья и относил их в машину. И вот тут (огромное везенье!) Анна мне предложила: "Если нам по пути, могу Вас подвезти". Какое там "по пути" или нет, я готов ехать куда угодно, лишь бы поговорить ещё. И вот мы едем вместе минут двадцать. По дороге разговариваем.

Первым делом я спросил у Анны: "Всем ли показана поркотерапия?". Она ответила: "Что Вы, тут таких дров наломать можно — мало не покажется. Я-то знаю, кого нужно сечь, могу научить. Но для ориентировки целителей, которым Вы рекомендуете проводить поркотерапию, могу дать совет. Вот он (или она) беседует с пациентом, и без нажима, как бы между прочим, говорит, что есть-де такой народный метод. Может быть, попробуем? Если пациент отшатнется: "Да что Вы!" — всё, Вы оставляете эту тему. Тот, кто интуитивно чувствует, что это ему нужно, так реагировать не будет". Затем Анна сказала: "Я обратила внимание, что Вы во время порки старались сдерживаться. Не надо: выкрикивание — очень важный элемент терапии". (Ценнейшее указание: я потом всё время им руководствовался. Почему-то Анна не сказала об этом перед началом экзекуций. Может быть, просто забыла.).

Узнал я кое-что из биографии Анны. Дар целительства был у неё с детства. Она росла в татарской деревне и лечила тогда (с четырёх лет!) исключительно животных: коров, коз, собак... Мечтала стать врачом. Три раза сдавала экзамены в мединститут, и все три раза проваливалась. "Теперь я понимаю, что это было правильно. Они бы меня испортили". Открывалась перед ней и артистическая карьера: она пела и танцевала в татарском ансамбле. Но тяга к целительству оказалась сильнее.

Двух своих детей — мальчика и девочку — она наказывает розгами. Считает, что это — превосходная дисциплинарная мера. "Они прекрасно знают, что зря я их сечь не буду, и не держат обиды".

Тут мы, к сожалению, приехали.

 

Глава 18

Предсказания Анны сбылись в полной мере. Кроме одного: я прекрасно спал после основательной порки. Даже часа на два больше обычного. Давление же нормализовалось, экстрасистолия прошла, приступы прекратились. А через два или три дня я таки попал в кардиоцентр. Вот тут возникла пикантная ситуация. Вся моя спина была аккуратно разлинована сверху донизу следами от порки. А мне нужно обнажиться до пояса для снятия кардиограммы. Скрыть последствия экзекуции невозможно. А что сказать? Скажешь правду — не поверят, а какую сочинить небылицу — в голову не приходит. И вот врач (женщина) видит мою спину, уже открывает рот для вопроса... Я — в ужасе, всё ещё не знаю, как на него отвечать... Но... как открыла рот, так его и закрыла. Проявила такт. Я был благодарен ей от всей души.

Условия в кардиоцентре действительно превосходные. Палата на двух человек (я прекрасно ладил со своим соседом). Чисто, тихо. Рядом — уютные ниши со столиками, за которыми можно работать и даже принимать гостей. Я за время лечения в центре написал значительную часть своей монографии "Да, скоро!".

А в конце моего пребывания был обход, который осуществлял профессор Браве — знаменитейший кардиохирург. Вот он выступает торжественно, а за ним — небольшая толпа врачей и практикантов. Яркая картинка! У меня мелькает мысль: а ведь, когда говорят — "на полусогнутых", это вовсе не метафора, а реальное наблюдение. Врачи, которые, видимо, сильно зависят от шефа, интуитивно подчеркивают его величие. Вот они рядом с моей кроватью, что-то быстро ему нашептывают, показывают кардиограммы... Браве задает мне вопрос: "Жить хочешь?" — "Ну, конечно..." — "Только операция. Иначе долго не проживешь". И шествует дальше.

Речь идет о шунтировании. Страшная операция, смертность при которой (на операционном столе) — около 10 %. К тому же она стоила в те времена 64 000 рублей, которых у меня, разумеется, не было. Что делать?

Забегая вперед, скажу: тут мне помог опытнейший врач-кардиолог Вадим Михайлович Соловьев, проработавший в кардиоцентре лет двадцать, если не больше. Он сказал: "По моему опыту, те, кто делает операцию шунтирования в Вашем возрасте, живут меньше". И я снял этот вопрос с повестки дня, твердо решив не оперироваться. Как видите, прожил после этого не так уж мало, и намерен жить еще. Сколько Бог даст.

Мир праху твоему, Вадим Михайлович! Соловьев умер год назад в возрасте 86 лет.

Пролечившись положенный срок в кардиоцентре, я был направлен в санаторий (впервые в жизни!), где отдыхал и долечивался ещё около месяца.

А после этого была встреча с консультантом кардиоцентра Татьяной Павловной Герасимовой.

Просмотрев мою историю болезни и данные кардиографии (в динамике), она сказала: "Ну, конечно, здоровым Вас назвать нельзя. Есть экстрасистолия. Но Вы ведь знаете — мы её не лечим. Рубцы на сердце. А чего Вы хотите после двух инфарктов? Однако, если будете выполнять указанные рекомендации, следить за давлением, то можете прожить ещё долго". Довольно расплывчатая формулировка. Я не стал ее уточнять.

Следующая консультация была назначена через 4 месяца — для оценки динамики процесса.

 

Глава 19

И вот я снова на свободе. Первое время всё хорошо (по самоощущению). Однако вскоре возобновляются приступы — правда, ещё редкие, давление "скачет", и, похоже, уже намечается тот путь, который я прошёл после первого инфаркта. Но тут ко мне на тестирование приходит целительница, которой я, бог весть какой по счёту, рассказываю про поркотерапию — но уже с добавлением рекомендаций Анны Флёр. Назову её Инной — вместо настоящего имени, ибо она не желает "светиться". К большой моей досаде, ибо мне ужасно хотелось бы воспеть её во всеуслышание.

Инна мне сказала: "А Вы знаете, мне это любопытно". И мы договорились о бартере: то есть она сечёт меня, а я — её. Раз в неделю, по воскресеньям. Инна — физически сильная женщина, спортсменка, занимается, в частности, экстремальными видами спорта (слаломом, прыжками с парашютом). Это — важно, так как много говорит о характере человека.

По воскресеньям во всём крыле института — пусто. Заперев дверь "крыла" и, вдобавок, кабинета, где осуществляется экзекуция, можно кричать во всё горло — что я и делал по завету Анны Флёр. Порка, как и в прежних пробах, по обнажённым ягодицам. Розги — ивовые, метровые, толщина на конце — примерно как карандаш или авторучка. В качестве ложа! мы используем длинный низенький столик, который накрываем одеялом.

Бартера всё же не получилось. Я посёк Инну два раза. Она стойко выдержала экзекуции — как и подобает спортсменке, привыкшей к экстремальным воздействиям. Но на третий раз — отказалась. Дело в том, что у неё была какая-то полостная операция. После первой порки последствия операции обострились. Она мне об этом не сказала. Но когда после второй обострение ещё усилилось, Инна решила, что это — не для неё. И в дальнейшем осуществляла поркотерапию уже в одностороннем порядке. Четыре месяца, без единого пропуска.

Режим мы установили такой. Как только Инна приходит, она сечёт меня тридцать раз. Три раза по десять ударов, с перерывом между сериями — одна минута. После этого мы пьём чай, разговариваем. Инна — прекрасная собеседница, а темы бесед у нас никогда не иссякали. Тут уместно вспомнить одно из моих любимейших японских хокку:

 

Прощание с другом

Из сердцевины пиона

Медленно выползает пчела.

О, с какой неохотой!

 

Полтора-два часа проносятся как одно мгновение. Это блаженнейшее времяпрепровождение омрачается лишь мыслью, что оно скоро закончится. В то же время у меня постепенно возникает некий кураж, готовность ещё раз быть подвергнутым порке. И Инна сечёт меня ещё тридцать раз. После этого мы прощаемся: до следующей встречи.

Интересно проследить психологию восприятия порки, её изменение. Когда мы начинали с Инной поркотерапию, я заранее переживал: ведь это так больно! Сосало где-то под ложечкой, непрошенная тревога отвлекала от других дел. Но после двух-трех порок эти предварительные негативные ощущения полностью исчезли. Я твёрдо знал: да, очень больно, но я это выдержу. И все страдания сосредотачивались на коротком периоде самой экзекуции. А предвкушение радостей, напротив, росло и ширилось. Вся неделя окрашивалась ожиданием праздника, её завершающего. Теперь эти четыре месяца я вспоминаю как счастливое время и тоскую по ним.

Отмечу ещё небезынтересный эффект. Круг общения у меня широкий, нередко я встречаюсь с людьми, которых не видел несколько месяцев. И вот, в конце курса, раз за разом слышу восклицания: "Как Вы помолодели!". Ну, раз-другой это могло быть данью вежливости. Но когда такой поток! Одна дама остановилась, посмотрела на меня внимательно и сказала (эту фразу я запомнил дословно): "Вы выглядите так, как будто выпили бочку эликсира!".

Видимо, и в самом деле за этот период у меня произошло омолаживание, которого я сам, естественно, не замечал.

Мне всегда было любопытно: а нравилась ли Инне роль экзекутора? Можно было думать, что да: она секла весело, энергично, и никаких знаков неудовольствия я не замечал. Но что там, внутри?.. За все четыре месяца я не рискнул спросить об этом Инну.

Всего однажды, спустя целый год после того курса, нам удалось встретиться в пустом помещении. Инна вернулась с трехнедельного семинара по бодибилдингу. Загоревшая, окрепшая — семинар проходил на природе. Я почувствовал, как она окрепла: шесть розог об меня измочалила! И я, наконец, спросил: "А Вам самой приятно меня сечь?". Она сказала: "Конечно". Хочу верить, что это — правда.

 

Глава 20

Четырехмесячная длительность нашего курса была специально намечена, чтобы поспеть к назначенной консультации в кардиоцентре. После этого курса я прошел положенные обследования и снова оказался в кабинете Герасимовой. К этому времени в центре был налажен компьютерный анализ кардиограммы. Он дал ответ: "Кардиограмма без отклонений от нормы ". За 24 часа — ни одной экстрасистолы. Герасимова говорит: "Первый раз в жизни вижу такое! У вас даже рубцы рассосались. Ещё при молодых инфарктах это бывает, хотя и редко — в сорок лет, ну, может быть, в пятьдесят. Но не в конце седьмого десятка". И тут я ей рассказываю про поркотерапию. Говорю: воздействие порки вообще-то многогранно. Но для данного случая особенно важен один аспект. После шестидесяти ударов ягодицы являют собой многоцветную абстрактную картину. К следующей порке следы слегка лишь бледнеют. Её узоры накладываются на предыдущие. И так — все четыре месяца. Создаётся постоянный фон повышенных требований к иммунитету. А лейкоцитам всё равно, что рассасывать — синяки на ягодицах или рубцы на сердце. Они одновременно делают и то, и другое. У Вас есть возражения против такой трактовки?

Ответ Герасимовой меня обрадовал: "Вы знаете, нет! Как интересно!".

С тех пор прошло четыре года. До сих пор у меня с сердцем всё в порядке. Как и предсказывала Анна, я вообще забыл о всех своих сердечных неприятностях. Не буду гневить Бога, добавляю: по крайней мере, пока. Но и это уже очень много.

 

Глава 21

А теперь я расскажу ещё об одном случае более чем успешного применения поркотерапии. Не мною — врачом и целительницей Любовью Александровной Кожевниковой.

Я тестировал её очень давно — году в девяносто шестом или девяносто седьмом. Как и многим другим, рассказал ей о своем успешном выходе из депрессии и рекомендовал испытать поркотерапию на тех пациентах, которые согласятся её пройти.

Много лет я, однако, не имел "обратной связи". То есть целительницы, приняв благосклонно (как правило) мою информацию, все же не оценивали её как руководство к действию. Исключением была лишь "ведунья Елена", о которой я уже писал.

Но лет через пять после тестирования приходит ко мне Любовь Александровна — возбужденная, сияющая — и рассказывает удивительную историю.

В это время она работала довольно своеобразно: три дня в неделю — как врач (в двадцать пятой медсанчасти), а три — как целительница в профилактории поселка Пашино, который к этому времени уже вошел в черту города. До меня доходили слухи о её успешной целительской деятельности.

И вот она в моём кабинете. Привожу её рассказ.

К ней в Пашино привезли тяжелейшего инсультника. Инсульт был год назад. Полноформатный: паралич половины тела, отнятие речи. За месяц-полтора пребывания в больнице речь частично восстановилась, но — неразборчивая (жена выступала в качестве переводчика). После больницы никакого улучшения состояния не было, скорее даже* наоборот. Костылей больной не освоил, передвигался, всей тяжестью повисая на жене и подволакивая парализованную ногу.

В кабинете Кожевниковой он поведал, что жизнь его — сплошная мука. В голове — постоянный гул. Грубые нарушения памяти: о друзьях не может вспомнить, кто они такие. Его выводит из себя забывание самых простых слов — таких, как стул, чашка... Говорит, что давно бы покончил с собой, но жалко жену — она так о нём заботится... (до визита к Л. А. он был атеистом).

И вот, выслушав эту исповедь, Любовь Александровна предлагает... посечь его розгами. Он соглашается.

Я говорю: "Как Вы могли? Вы что, не понимали, какой это риск? Высочайшее кровяное давление, хрупкие мозговые сосуды... Вы только начинаете его сечь, и он — на столе, а Вы до конца дней — в тюрьме. В высшей степени вероятный результат". А она мне отвечает своим сладким голоском: "А я верю своим Учителям. Они сказали: давай!". (Разумеется, она — контактер).

Продолжаю, однако, рассказ Кожевниковой.

На её счастье, во дворе профилактория росли ивовые куты. Она наломала прутьев. Когда вернулась, с помощью жены пациента его раздела и в голом виде уложила на кушетку — лицом вниз. И принялась его сечь. Он кричал, несколько раз сползал на пол, и обе женщины его поднимали, однако пощады не просил. А в кабинетике не было даже крючка или задвижки. Проходившие мимо обитатели профилактория (а может быть, и кое-кто из персонала) несколько раз приоткрывали дверь и делали квадратные глаза (потом Л. А. две-три недели тряслась: а вдруг кто-нибудь доложит начальству, и начнётся разбирательство. Но, слава Богу, пронесло). Секла долго, около получаса (её слова). По всей тыльной стороне тела, а больше всего — по пяткам. "Я себе не принадлежала — меня вели".

Тут я сделаю одно важное пояснение.

За полчаса порки можно здорового человека засечь до смерти. Но Л. А. — очень маленького роста и хрупкого телосложения, ручки у неё слабенькие. Говорю об этом компетентно, так как потом, по моей просьбе, она попробовала и меня посечь. И я убедился, что сильно ударить она физически не может. Но большая серия относительно слабых ударов — это было, видимо, как раз то, что нужно в данном случае.

Завершив экзекуцию, Любовь Александровна назначила своему пациенту курс: десять порок, раз в неделю. На дому у пациента.

Ей крупно повезло — супруги жили в отдельной квартире, без родственников. Случай довольно редкий. Когда потом Л. А. стали поступать заказы на поркотерапию, их было невозможно осуществить — не было подходящих условий.

Ко мне Любовь Александровна пришла после восьмой порки. Его приняли на работу. Речь и память восстановились полностью. А ходить он мог даже без палочки, лишь слегка прихрамывая. Он был крупным инженером, его любили на работе, и за весь год отсутствия не смогли найти ему достойную замену. И вот — с ликованием восстановили в прежней должности.

Фантастическая история — в неё трудно даже поверить. К тому же я знаю по опыту, что целители склонны преувеличивать свои успехи. И я спрашиваю у Л. А.: "А Вашему пациенту можно позвонить?". Она мне тут же дает телефон.

После её ухода я звоню и выслушиваю вдохновенный гимн Кожевниковой: "Юна мне жизнь вернула!". Правда, давление ещё на опасном пределе. Позднее я узнал, что Любовь Александровна продлила свой курс до пятнадцати порок, и к концу продленного курса давление также нормализовалось.

Отмечу две любопытных детали в рассказе Кожевниковой.

Первая. Она обратила внимание, что после первой порки все следы от неё были на одной стороне тела. К| третьей порке стало одинаково.

И вторая. Видя ошеломляющий результат поркотерапии, жена пациента спросила: "А нельзя ли и меня?..". Никакой органики у неё не было, только сильнейшее нервно-психическое истощение.

И Любовь Александровна посекла её три раза: даже, по её словам, сильнее, чем мужа. Женщина осталась чрезвычайно довольна эффектом экзекуции.

Думаю, что этот случай, хотя и единичный, чрезвычайно красноречиво говорит о возможностях поркотерапии.

 

Глава 22

Поркотерапией заинтересовалась, с моей подачи, Марина Геннадьевна Чухрова, доктор медицинских наук, научный сотрудник Института терапии СО РАН, специалист по лечению алкоголизма. По её гипотезе, позитивный эффект экзекуции связан, по крайней мере — отчасти, с выбросом в кровь эндорфинов — "гормонов счастья". А если так, то можно предположить, что сечение розгами может заменить приём спиртного и стать средством лечения алкоголизма. Первые пробы в этом направлении дали обнадёживающие результаты. Правда, секла Марина Геннадьевна не сама, а привлекла для этой цели психотерапевта Германа Николаевича Пилипенко. Опубликовала в соавторстве со мной статью: С. В. Сперанский, М. Г. Чухрова, Н. К. Жуков "Метод болевого воздействия при лечении аддиктивного поведения и других проявлений авитальной активности" // Материалы Международной научно-практической конференции "Новые методы лечения и реабилитации в наркологии", Казань, 2004, стр. 334–337.

А вскоре я сам напечатал (уже без соавторства) другую статью, которую назвал, как и эту книгу, "Поркотерапия" (III Всероссийская Конференция "Россия: народная медицина-2005", сборник докладов, часть 2, стр. 18–25).

В своей статье я изложил (конспективно, разумеется), кое-что из того, с чем читатели могли познакомиться, прочитав начало книги.

Эти две статьи были замечены журналистами и вызвали бурю откликов в средствах массовой информации — не только в нашей стране, но и за рубежом (в Германии, Англии, США, Венгрии, Грузии — этот список, по-видимому, далеко не полон). Как удачно выразился Герман Пилипенко, "Европа вздрогнула". Множество газет, журналов, а также радио и телевидение на все лады стали обсуждать тему поркотерапии. Брали интервью у меня, Чухровой и Пилипенко, препарируя полученную информацию, кто как может. Подчас подавали её с искажениями, ерничеством, "клубничкой"... Были случаи и прямой клеветы. Так, "Экспресс-газета", которая не брала у меня интервью, сообщила, что я, якобы, подарил редакции несколько садомазо-порнографических картинок "из своей коллекции", и "воспроизвела" эти картинки. А одну даже подписала так: "Женщина-агрессор, рисовал сам профессор". Надо ли говорить, что это было чистейшей ложью. Я спросил у своих друзей-журналистов: "Может быть, стоит подать на эту газету в суд?". Они ответили: "Что Вы! С ними Пугачёва пробовала судиться — и проиграла. Они очень богаты, могут купить любую судебную инстанцию. А скандал используют для саморекламы".

Вот почему, в частности, я считаю необходимым написать эту книгу. В ней я буду отвечать за всё написанное, тогда как за приписанное мне отвечать не желаю.

 

Глава 23

А Герман Пилипенко тем временем уже развернул свою деятельность по поркотерапии довольно широко, и число запросов на этот метод растёт у него в нарастающем темпе. По его словам, за год работы у него успешно пролечились 70 пациентов.

Сам метод он предпочитает называть "розготерапией". Его практике это название соответствует: он сечёт исключительно розгами. Но слово "поркотерапия" более универсально. И если кто-то будет применять другой инструмент, суть от этого не изменится. Анна Флёр, например, в одних случаях сечет розгами, в других — ремнём. Порка ремнём — воздействие более мягкое. В каких-то случаях, по её мнению, ремень более показан, чем розга.

А при самосечении розги вообще неприменимы. Надо думать, что моя давняя ситуация, когда не было иной возможности выйти из критического состояния, не уникальна. Тут также можно рекомендовать поркотерапию, но без розог.

Сечёт Пилипенко, в отличие от "моего" варианта, по спине. Опять таки, вроде бы, это не принципиально. При экзекуциях, применяемых в качестве наказания, использовались оба варианта. Но при наказании детей чаще первый. Я думаю, это — не случайно. Один из постулатов восточной медицины гласит, что область малого таза напрямую связана с верхними чакрами. Видимо, повышение успехов в учении особенно ярко проявлялось после порки по ягодицам. А ведь это было, как правило, целью сечения детей. Во всяком случае, одной из целей.

Для взрослых, принимающих порку добровольно, повышение интеллектуального тонуса тоже немаловажно.

Важно и то, что при сечении по ягодицам решительно ничего невозможно отбить. Самый безопасный вид экзекуции!

Большинство пациентов Пилипенко — алкоголики. Алкоголизм лечится превосходно. Из нескольких десятков пациентов, прошедших курс, снова запил только один человек. У него были на то серьёзные основания: он попытался вернуть семью. Но — не получилось. Правда, об окончательном излечении говорить ещё преждевременно. Для этого, по международным стандартам, требуется воздержание в течение пяти лет.

Пробовал Герман лечить и наркоманов. Но тут признается: успеха до сих пор не было. После двух-трех порок они исчезают и снова колются.

Хорошо лечатся тяжкие невротические состояния, депрессии. Подчас для выхода из них достаточно одной основательной порки.

Метод поркотерапии в исполнении Германа заснят на видео. Я смотрел эти кадры и удивлялся: зачем так много слов, такая постепенность в усилении воздействия? Сначала он только свистит розгой над ухом, чтобы пациент привык к этому звуку. Потом сечёт в четверть силы, в полсилы, малыми сериями, потом побольше... Не лучше ли без этих предисловий осуществить энергичную порку?

Но, видимо, не лучше. Может быть, именно постепенность и разговоры обеспечивают успех. Победителей не судят. А, впрочем, когда метод поркотерапии получит широкое распространение (я верю, что это будет), окажется возможным сопоставлять различные варианты. Пока делать это рановато.

Рассказывал мне Герман и о необычных мотивациях обращения к нему. Так, приходила женщина, считавшая, что ей нужно искупить грех. Вся дрожа, преодолевая сильнейший страх перед экзекуцией. Но в итоге осталась чрезвычайно довольна. А ведь в католицизме такая форма отпущения грехов была распространена очень широко. И приносила грешникам большое облегчение.

Однажды явился к Герману здоровенный мужчина, у которого свирепость была так и написана на физиономии. Сказал, что он — крупный бизнесмен, и дела у него идут неплохо, но ему мешает... собственная агрессивность. Пройдя через страдание и унижение, он рассчитывал её уменьшить. После двух часов психологической подготовки Герман применил к нему самый сильный в своей практике вариант экзекуции: сто ударов розгами (десять серий по десять). Клиент выдержал их стойко. Когда Герман спросил: "А что Вы чувствовали во время экзекуции (кроме боли, разумеется)?", ответ был таков: "Мне страшно хотелось Вас убить!". Тем не менее, и этот посетитель остался доволен.

Я знаю уже нескольких целителей и психотерапевтов, которые присматриваются к опыту Германа и намечают у себя применение поркотерапии. Искренне желаю им всем большой удачи.

 

Глава 24

Теперь, я думаю, пришла пора от чистой феноменологии перейти к обсуждению проблемы с более высокой точки.

Мои друзья неоднократно предупреждали меня, что я иду по опасному пути, что, пропагандируя поркотерапию, я вызову шквал нападок и насмешек со всех сторон. Будет поставлена под сомнение моя научная репутация: "А, это тот, который... Разве можно ему доверять?". Я буду объявлен апологетом жестокости, призывающим вернуться к мрачным временам массовых пыток и истязаний. Кстати, подобное уже мелькало где-то в средствах массовой информации: а не пора ли по Сперанскому реабилитировать дыбу, а также — иголки под ногти? И уж конечно (это первым делом!) меня изобразят сексуальным извращенцем, может быть, даже маньяком, ибо ярлык "мазохист" отшлифован ныне до блеска многими поколениями психоаналитиков, сексологов и сексопатологов. Да и "борцы с лженаукой" и их сподвижники, которые, мягко говоря, меня недолюбливают, получат подкрепление, и их крики "Ату его!" зазвучат ещё громче.

Всё это я понимал даже без моих умных, доброжелательных советников, которые говорили: "Не делай этого!". А я всё же делаю, притом — совершенно сознательно, отдавая себе полный отчёт во всех негативных последствиях такого поступка. Почему? Тут я предлагаю читателям вернуться к третьей главе этой книги. Она совсем крошечная. Теперь, когда Вы её перечитали, я делаю следующее: на одну чашу весов кладу все возможные неприятности, часть из которых мною уже испытана (а то ли ещё будет после выхода книги!), на вторую же — свой долг. Вторая чаша перевешивает.

Вот мой ответ.

 

Глава 25

О своём отношении к телесным наказаниям я уже писал во второй главе этой книги.

Да, жестокие истязания, столь популярные во всём мире ещё век-полтора назад, вызывают содрогание у любого нормального человека. Слава Богу, эти времена ушли в прошлое. Я считаю это одним из бесспорных достижений цивилизации — среди бессчетного множества троянских коней. Сам я двух своих сыновей никогда пальцем не тронул. И как-то не тянет меня к этому. Верно, что творчества из-под палки быть не может. Феноменальный успех пушкинского выпуска Лицея (сколько поэтов, блестящих дипломатов, выдающих государственных деятелей, не говоря уже о самом Пушкине) в значительной мере определялся тем, что это было первое непоротое поколение.

Сейчас я знаю немало людей, которые хотели бы вернуть порку в школы. Сам я к ним не принадлежу.

Но... в огромной теме телесных наказаний есть зона, пограничная с поркотерапией. Ею я займу внимание читателя минут на десять.

В своё время все мы проходили в школе рассказ о спартанском обычае публичного сечения юношей, при котором некоторых даже засекали до смерти. Чудовищно, не правда ли? Я, естественно, разделял всеобщее возмущение.

Но вот я читаю серьезную статью, которая, не отрицая самого факта, подаёт его в совсем другом ракурсе. Ликург, великий законодатель Спарты, сформировавший, в сущности, национальный характер этого народа, поставил своей целью болевое закаливание. Мальчиков жестоко секли за провинности, и они должны были терпеть экзекуцию беззвучно. Это считалось доблестью. Над теми, у кого не было следов от порки, смеялись. Нередко они сами просили, чтобы их посекли, так что стиралась грань между добровольной поркой и наказанием. На специальных праздниках юношей, действительно, секли публично — самых стойких. Это было честью — принять участие в таком соревновании. Да, были случаи, когда они погибали под розгами — но единичные за всю историю Спарты... Семью героя награждали, увенчивали лаврами и запрещали оплакивать погибшего.

И что в итоге? А вот что: через века прошла знаменитейшая формула античности: "Один спартанский воин стоит десяти неспартанских". Не такие уж глупые установки задавал Ликург своему народу!

А гибель юношей, к тому же самых стойких... конечно, это плохо. Но наши времена разве гуманнее? Сколько народа гибнет на боксерских рингах, на мотогонках, на корридах... А цель — всего лишь зрелище для публики и удовлетворение тщеславия победителя. Цель Ликурга была куда благороднее.

А вот другой пример — не столь масштабный, но тоже выразительный. Читаю большое интервью с Валентиной Серовой, одной из женщин, оставивших яркий след в истории. Уже хотя бы потому, что именно ей посвятил Константин Симонов своё знаменитейшее стихотворение "Жди меня, и я вернусь...", которое сыграло немаловажную роль в нашей победе над фашистской Германией. Серова была, может быть, самой блестящей женщиной России в тридцатые-сороковые годы. Её мужьями и любовниками были знаменитейшие мужчины, притом — не только в нашей стране. В том числе – Иосиф Броз Тито. А когда Сталин назвал Тито палачом своего народа, наши люди, которые тесно с ним контактировали, были арестованы и объявлены шпионами в пользу Югославии. Шесть мужчин и единственная женщина — Серова. Она таки контактировала с Тито очень тесно. Допрашивал её лично Берия. А его подручные истязали её плетью. Окровавленная, временами теряя сознание, она, приходя в себя, только выкрикивала в лицо Берии самые страшные ругательства. Так и не подписала признания и была отпущена. А вот шестеро мужчин подписали и стали, как водится, лагерной пылью.

Во время беседы с журналистом (конец девяностых) Серовой шёл уже десятый десяток. Но живость, обаяние, талант рассказчицы, память — все было при ней. А ей было что вспомнить. "Подобно Гурченко, — рассказывала Серова, — меня как личность сформировал отец. Но совсем иным способом. Он был военным и за провинности жестоко меня порол. Но — всегда справедливо. А я была отчаянной хулиганкой. Он выковал у меня силу духа. Разве без этого я смогла бы выдержать истязания тех костоломов?".

Но ведь мы были согласны с Учителями, что детей пороть нельзя — это ломает у них силу Духа (глава 13). Так что же — ломает или выковывает?

Предельно четкий ответ находим у Пушкина: "Так тяжкий млат, дробя стекло, куёт булат".

Оба варианта возможны — в зависимости от свойств объекта (генетически заданных качеств ребенка) и ещё от очень многих других обстоятельств. Но — лучше не испытывать крепость алмаза, ударяя по нему молотком...

Однако нас интересуют не телесные наказания (по этому поводу разговор уже состоялся), а именно поркотерапия, т. е. добровольное принятие розог (или других видов экзекуции). Притом — в сознательном возрасте, взрослыми людьми. Тут ответ однозначен: сломать силу духа невозможно (сам факт добровольности этому противоречит), а вот выковать... Остановим внимание на этом слове.

Разве понятие терапии включает только физическое здоровье? Нет, конечно, нравственное тоже. А в понятие нравственного здоровья совершенно органично входит сила духа. Способов работы над её увеличением много, и один из них (уверен — не последний по значимости!) — болевое закаливание. Тот, кто принял для себя поркотерапию, и не оставил её после первой пробы, будет лечить не только последствия инфаркта, инсульта и других болезней тела, но попутно выковывать свой дух. Это пригодится в самых различных жизненных ситуациях. Совсем не обязательно столь экстремальных, как та, о которой рассказала Серова.

 

Глава 26

Приведу две цитаты

 

Вот первая:

"Умный в гору не пойдет,

Умный гору обойдет".

А вот вторая:

"Лучше гор могут быть только горы,

На которых еще не бывал".

Ну и какая Вам больше нравится, уважаемый читатель?

Против первой, если понимать её буквально, возразить решительно нечего. Действительно, глупо лезть куда-то в гору, подвергать себя лишениям, перегрузкам, опасности для жизни, когда можно спокойно пройти по безопасной дороге. Но это — если буквально. А на самом деле в данном отрывке (из альпинистской песни!) скрыто глубочайшее презрение к умным. Почему? На это Высоцкий отвечает без обиняков (вторая цитата), утверждая законность, правильность, праведность постоянного стремления человека ко всему тому, чего "умный" старается избежать.

В этом — острейшее противоречие человеческой натуры. С одной стороны, все мы стремимся к равновесию, благополучию, покою, с другой — всё это (равновесие, благополучие, покой) есть смерть или, по крайней мере, прямой путь к смерти.

Ганс Селье, автор теории стресса, в своей книге "Очерки об общем адаптационном синдроме" писал следующее (цитирую по памяти):

Наше цивилизованное общество существует ныне не биологично. Предки нынешнего человека жили очень беспокойно: то охотились на диких зверей, то убегали от них; постоянно воевали друг с другом, залечивали раны, терпели периодически холод, голод... Острых стрессов было предостаточно. Теперь их значительно меньше. Зато хронических, связанных со сложными формами социального бытия, напротив, несравнимо больше. Между тем биологические свойства человека, с которыми он был хорошо приспособлен к прежнему образу жизни, не изменились за многие тысячелетия. И ему теперь остро не хватает острых стрессов, которые противостояли бы действию гораздо более опасных для организма хронических.

Итак, острый стресс против хронического. Я глубоко, изнутри это прочувствовал, "нетрадиционно" излечившись от депрессии, и потом, когда каждая порка как бы стряхивала с меня давящий груз накопившихся тревог, досад, обид...

От этого рассуждения Селье — всего лишь один шаг до идеи поркотерапии. Однако он этого шага не делает. А вместо этого кончает свой блистательный период фразой, которую я запомнил слово в слово: "Поэтому, может быть, не так уж плохо, когда человек время от времени ломает руку или ногу". Фу ты, Господи, как неудачно! Во-первых, хорошо бы закончить анализ советом — что делать? Его нет: ведь не будешь же ты специально что-нибудь ломать. А во-вторых, просто неправильно, что "не так уж плохо" сломать руку или ногу. Плохо, ибо, когда пройдёт острый стресс, то будет гипс, длительная неподвижность (в случае перелома ноги), потом еще, может быть, осложнения, и в итоге — тот самый хронический стресс, которого надо бы избежать.

А впрочем... есть доля истины даже в этой неудачной фразе. Сейчас я это проиллюстрирую.

Несколько лет я работал в контакте с Ириной Александровной Васильевой, целительницей, автором книг, по которым "помогают себе" многие тысячи, если не миллионы наших соотечественников. Ставил опыты на мышах по её программам, был оппонентом её докторской диссертации... А потом мы поставили самый интересный опыт, который мог бы инициировать совершенно необычное направление исследований в биологии. О нём можно прочитать в главе 25 моей монографии "Да, скоро!". Пользуюсь случаем, чтобы дать здесь эту ссылку — вдруг кто-нибудь прочтет, и идея этого поразительного эксперимента получит дальнейшее развитие. У нас же с Ириной Александровной после этого опыта контакты прервались.

Однако я — не об этом. Когда они были ещё в самом разгаре, Ирина Александровна мне сообщила по телефону, что она сломала ногу. Я, естественно, ужаснулся. Стал говорить что-то сочувственное. Но она возразила: "Что Вы, я считаю, что мне повезло". — "То есть как?!" — "Слишком долго у меня всё было гладко, я стала закисать. (То самое, о чем толкует Селье!). К тому же я теперь испытаю на себе всё то, что рекомендую, и ещё дополню".

Перелом оказался очень тяжелым, ей делали операцию. А потом она, действительно, испытывала собственные приёмы лечения. Сняла об этом фильм (т. е., конечно, по её просьбе сняли друзья). Содрала гипс в пять раз раньше положенного срока и на своем примере доказала, что такое нарушение не приводит к роковым последствиям. Однако всё же переусердствовала: копая землю травмированной ногой (!), сломала титановый штырь, и ей пришлось делать вторую операцию. Случай этот был уникальным, он вошел в историю медицины. Таким образом, действительно повезло — и медицине, и ей самой. Но для этого надо быть Васильевой.

Глава 27

В чём смысл предыдущей главы? Я пытаюсь подойти к идее поркотерапии с разных сторон. В данном случае — выйти за рамки, продиктованные названием метода. Терапия — лечение. Чтобы лечить что-то, должно быть заболевание. А если его нет, может ли добровольная порка быть полезной? И вот одна линия, от которой я отталкиваюсь: законность, правильность, праведность пути предельного напряжения, максимальных нагрузок — Высоцкий. Он сам так жил, и это считал нормой. Не он один, конечно, но он — ярчайший пример.

Вторая линия — Ганс Селье, который говорит об остром недостатке в цивилизованном обществе острых стрессов. Беру его в союзники.

Третья — Васильева: в сущности то же, что и Селье: если слишком гладко, это плохо. Плюс великолепное умение — свалившееся тяжелое испытание переплавить в удачу. Всем бы так.

Вся романтика юношества в лучших и в худших её проявлениях близка поркотерапии. "А слабо тебе...". И вот, чтобы доказать — нет, не слабо — совершаются подвиги и преступления. А основа у них одна: острый недостаток острых стрессов. Без них скучно!

Деструктивных примеров, конечно, больше.

Я видел такую рекламу водки: "Слабо тебе потерять голову?". О, эти мерзавцы, творцы плаката, прекрасно знали, на какую кнопку надо нажать. Можно не сомневаться, что немало алкоголиков начали свой путь с этого крючка.

Узловые пункты своей биографии (применительно к поркотерапии) я уже осветил; в первом случае это было лечение депрессии, во втором — последствий инфаркта. А теперь я задаю вопрос самому себе: знай я об эффектах порки то, что знаю теперь, и не нуждаясь в каком-либо лечении, пошел бы я на добровольное сечение — будь такая возможность? И отвечаю — да!

Но что это — уж не галлюцинация ли? Я как бы слышу хор читателей:

 

Мазохизм!

Мазохизм!

Мазохизм!

 

И возбужденные восклицания: "Вот он (то есть я) себя и разоблачил!".

Тише, господа! Не надо спешить с выводами. Мы ещё поговорим на эту тему по возможности спокойно и рассудительно.

А пока я напомню то, о чём писал в главах двенадцатой, тринадцатой и девятнадцатой. Там речь шла о радостях, которые я получил от порки: не во время, а после. Прекрасное настроение, "бархатные сны", ощущение слаженной и энергичной работы всех внутренних органов, интеллектуальный подъём, потеря избыточного веса, активация сексуальной функции, явный эффект омолаживания... И апофеоз всего этого в ходе курса, проведенного Инной: гармоничная организация большого отрезка жизни, дававшая ощущение счастья.

Ну и что — неужели не стоит всё это коротких периодов страдания во время самой экзекуции — даже если отвлечься от прямого лечебного эффекта?

Вольному — воля. Полагаю, что среди читателей этой книги найдутся такие, которые скажут: нет, не стоит. Значит, им поркотерапия не показана. Но уверен, что будет немало и других, которые согласятся со мной: игра стоит свеч. Подчеркну: среди людей с самой обычной сексуальной ориентацией, без каких-либо инверсий.

Трудная вещь — ломка стереотипов. Но очень нужная подчас для всего общества — как для индивидуума периодические острые стрессы. В социуме тысячелетиями складывался взгляд на экзекуции исключительно как на репрессивную меру. Одна лишь Спарта, кажется, являла другой образец. Но она только подтверждала правило.

Я же сейчас приступлю к попытке сломать этот закоренелый стереотип.

 

Глава 28

Открываю "Энциклопедический словарь" (1985) на слове "Мазохизм" и читаю определение:

"Половое извращение, при котором для достижения оргазма необходимо испытывать физическую боль или моральные унижения, причиняемые партнером".

Ну, и где здесь сходство с тем, о чем я пишу и что проповедую?

О своей сексуальной ориентации мне решительно нечего сказать, кроме скучного: как у всех. Мужчины меня совершенно не волнуют — только женщины. И совершенно не требуется мне для оргазма ни физическая боль, ни (тем более!) моральное унижение. По части морального унижения у меня вообще нет никакого опыта. Когда женщины меня секли, я ни сном, ни духом не воспринимал это как унижение. Это было, если уж на то пошло, деловое сотрудничество. Не лишённое эмоциональной окраски, конечно. А что — делами у нас на планете занимаются исключительно бесчувственные роботы?

Твердо решив, что напишу книгу про поркотерапию, я медлил целый год, так как не имел доступа к интернету. Считал себя не вправе трактовать эту тему, не оглянувшись вокруг, не осуществив информационного поиска. И вот — осуществил. Бог ты мой, как глубоко я прочувствовал в итоге справедливость афоризма: ум человеческий имеет пределы, глупость же человеческая беспредельна! Множество авторов на все лады расширяет понятие мазохизма, доводя такое расширение до совершеннейшего абсурда. Дело доходит до того, что разновидностью этого сексуального извращения объявляется трудолюбие. Не верите? Загляните в сайт www.bdsm.org.ru, статья о современном мазохизме. Какой подарок бездельникам — вот они-то нормальные люди! А трудоголики — извращенцы. И что уж говорить о писателях, поэтах, композиторах — все они испытывают муки творчества и наслаждаются при этом, а это и есть мазохизм. Разумеется, человек, совершающий подвиг, мазохист чистой воды... И т. п., и т. д. — список можете продолжить сами.

Возникает вопрос: зачем вся эта галиматья? Ведь, "если звезды зажигают, значит, это кому-то нужно?".

Тут я напомню один из эпиграфов к моей книге и процитирую его, слегка продолжив:

 

Давно в обиходе у нас ярлыки

По фунту на грошик на медный,

И умным кричат "Дураки, дураки!"

А вот дураки незаметны.

 

Считаю, что изобретение и навешивание ярлыков — порождение самых низменных свойств человеческой натуры. Их в массовом порядке заготовляет серость. Ей чрезвычайно важно ежечасно, ежеминутно доказывать, что именно она правильная, нормальная, а все прочие — уроды и извращенцы.

Любопытна технология навешивания ярлыков. Она очень проста. Отношение данного ярлыка к Истине никакого значения не имеет. Важно лишь желание опорочить конкретного человека. На меня, например, только что были навешены сразу два ярлыка: наркомана и проповедника наркотиков, а также сексуального извращенца ("Православный Миссионер", № 9, 2006). Исполнитель акции — настоятель Собора Александра Невского отец Александр (Новопашин). Основание для первого ярлыка — глава из моей монографии "Да, скоро!", в которой я описывал свои ощущения после приема ЛСД. Этот наркотик, и вообще какие бы то ни было наркотики, я принимал единственный раз в жизни, притом не для кайфа, а в исследовательских целях (эксперимент проводился сорок лет назад при кафедре психиатрии Новосибирского мединститута). Любой непредвзятый человек, который прочитает упомянутую главу, убедится, что ни намека на пропаганду наркотиков она не содержит. Это — чистейшая ложь. Ну а с ярлыком мазохизма все понятно.

Впечатляющую картинку рисует отец Александр. Вот я, прихлебывая из чаши наркотик ЛСД, вступаю в половой контакт (с женщиной, надеюсь; хотя, может быть, для полноты извращения, с мужчиной?). В это время она (или он) причиняет мне боль, ибо в противном случае я не могу испытать оргазма (см. приведенное выше определение понятия "Мазохизм"). Постыдились бы, отец Александр, живописать такие непотребные сцены. Мне семьдесят два года, какие уж тут оргии... А впрочем, спасибо Вам за черный пиар!

Парадоксально, но факт: сам Захер-Мазох, именем которого названо сексуальное извращение, мазохистом не был. Любовником своей "Венеры в мехах" он стал на фоне обычного секса с ней. Т. е. достигал оргазма без воздействия физической боли. Стремление к боли (и к унижению) сформировалось позднее и имело временный характер. Потом он от этого пристрастия излечился и снова стал нормальным мужчиной с позиций сексопатологических классификаций.

 

Глава 29

Однако существуют ли в природе настоящие мазохисты — по определению?

По-видимому, да. Бертрам в знаменитом двухтомнике "История розги" рассматривает такую историю. В богатой французской семье мальчика воспитывает гувернантка. Ей предоставляется полная свобода наказывать ребёнка розгами. Что она и делает с большим увлечением. Поводов всегда хватает. Сечёт часто и сильно. Мальчик растёт, становится юношей, а ситуация не меняется. Вот он уже совершеннолетний, родители умирают, он входит во владение наследством. Теперь бывшая гувернантка — его любовница. Но при этом он способен на секс только с ней и только после порки. Ему приходится на ней жениться. А она, подобно наркоману, всё увеличивает дозу воздействия. Ей уже мало самой его сечь, она специально нанимает сильного мужчину для проведения экзекуций, сама же теперь только любуется этим процессом. Количество ударов за одну порку возрастает до 600 (мне это даже вообразить невозможно). И вот тут он начинает чахнуть и вянуть. Она вызывает врача. Врач говорит: "Если Вы будете продолжать в том же духе, он долго не проживет. Надо уменьшить дозу". Она внимает мудрому совету — уменьшает . Он поправляется, и супружеская чета продолжает жить в ладу и согласии. Садомазохистская гармония! На этом Бертрам закрывает занавес. А ведь так интересно было бы узнать их дальнейшую судьбу: чем он занимается в промежутках между экзекуциями, рождаются ли у них дети и т. п. Что-то мне не верится в благостность такой гармонии. Подозреваю, что он раздавлен, порабощен, уничтожен как личность. Так ли? История умалчивает.

Что ж, такой мазохизм — действительно извращение, и симпатии у меня не вызывает. Но ведь совершенно ясно, что в природе столь дикий вывих встречается исключительно редко и никакой "музыки" в социуме не делает. А вот прочее, что прихлёстывается к нему ретивыми расширителями понятия "мазохизм"... Об этом прочем я поговорю в следующих главах.

 

Глава 30

Йотированный мною фундаментальный труд "История розги" написан на грани веков — девятнадцатого и двадцатого. Исследование Бертрама, имя которого обозначено на обложке, заслуживает уважения. Автор знает предмет. Однако на его суждениях лежит печать времени, уже изрядно от нас отдаленного, и лично я кое с чем никак не могу согласиться. Известное дело: воробей, сидящий на голове у мудреца, видит дальше, чем мудрец.

Труд Бертрама посвящается, в основном, разнообразным видам телесных наказаний: по приговорам судов, в тюрьмах, в армии, на флоте, в монастырях, в учебных заведениях, в семьях... Во времена античности, в средние века, в близкое к автору время. Отдельно по странам: Англия, Франция, Америка, Китай и т. д. Обширнейший материал поставляла ему Россия: похоже, что мы по части экзекуций были действительно впереди всей планеты. Широко цитирует Бертрам наших писателей: Достоевского, Некрасова, Горького, Помяловского... Соревноваться с нами могла, пожалуй, лишь Испания, где кровь текла рекой, и запарывание до смерти, в том числе — женщин, было обыкновеннейшим делом.

Волосы шевелятся от бесчисленных описаний жесточайших истязаний! И я полностью разделяю ликование автора в связи с тем, что разгул экзекуций всё же умерялся в цивилизованных странах год от году (взглядом воробья, который видит дальше: лишь заменялся иными видами насилия, ещё худшими).

Но всё это — не наша тема. Извлечём из Бертрама информацию, которая относится непосредственно к нашей.

 

Глава 31

Шестисотстраничный труд Бертрама не случайно назван "История розги", а не "История наказаний розгами". Ибо не менее четверти объема книги посвящено не наказаниям, а феномену флагеллянства, т. е. сечению как страсти — которая иной раз, правда, маскируется под наказание.

Постараюсь выделить самое главное из этой части труда. Пристрастие к бичеванию распространено чрезвычайно широко, несравнимо шире, чем об этом принято думать. В средние века эпидемии флагеллянства охватывали целые страны. Флагеллянты организовывали специальные секты, а также устраивали грандиозные шествия по улицам городов, во время которых демонстративно секли себя и друг друга. Самым отчаянным приписывалась святость, способность исцелять болезни и даже препятствовать распространению чумы. В более спокойные (не эпидемические) периоды флагеллянтство как бы уходило в подполье, но никогда не исчезало.

Во времена Бертрама, как и сейчас, возникал соблазн ставить знак равенства между флагеллянтством и садомазохизмом. Бертрам решительно против этого возражает. Пассивный флагеллянт (тот, кто хочет, чтобы его секли) ни к каким другим видам физической боли, кроме бичевания, не стремится. Активный же (как правило, хоть и не всегда) остро чувствует потребность пассивного в сечении и с радостью её удовлетворяет. Садисту же тем лучше, чем хуже тому, кого он истязает. Психологически эти две пары: садист и активный флагеллянт, мазохист и пассивный, существенно различны. Особенно первая: представить себе доброго, чуткого садиста решительно невозможно, тогда как среди активных флагеллянтов таких сколько угодно.

О том же, что среди пассивных флагеллянтов огромное большинство не соответствует понятию мазохизма (по определению), мы уже говорили в главе 29.

Поверим Бертраму — он проницателен и в своём классическом труде проанализировал огромный объём материала.

Чрезвычайно любопытно его рассуждение о психологическом различии флагеллянтизма у мужчин и у женщин.

Женщины, как правило, страстные активные флагеллянтши и робкие пассивные. Мужчины же — наоборот. Флагеллянт, когда сечёт, то всё равно ласкает, флагеллянтша же как будто мстит за тайные оскорбления. Впрочем, сам Бертрам подчеркивает, что эти отличия — типовые. Конкретные же случаи — сугубо индивидуальны.

Однако фактом является то, что каждая (или почти каждая) женщина чрезвычайно легко становится активной флагеллянтшей. Её только надо "разбудить", что успешно делают опытные пассивные флагеллянты. И тогда хрупкие нежные дамы, "небесные создания", о которых, казалось бы, и помыслить невозможно, что они могут сечь кого-либо с отчаянным увлечением, так втягиваются в процедуру порки, что оторвать их от этого занятия бывает непросто. Забывают совершенно о счёте и мере. Для мужчин такое поведение нехарактерно.

Издавна во всех странах функционируют закрытые клубы любителей флагелляции. У каждого такого клуба — свой устав, свои "правила игры". Есть клубы чисто мужские, чисто женские и со смешанным составом. Как правило, в этих клубах сексуальные контакты запрещены, однако и тут бывают исключения. Читаются лекции, проводятся разнообразные демонстрации, дискуссии, игры. Само собой, не упускается из виду закуска-выпивка. Словом, жизнь бьёт ключом, но всё центрируется вокруг главного интереса участников: всевозможных бичеваний, индивидуальных и коллективных.

Все эти клубы были во времена Бертрама незаконными. Стать их членом было, подчас, очень непросто. Бертрам приводит несколько ярких картинок из работы этих учреждений, добытых хитростью, т. к. в требовании неразглашения деятельности клубы были единогласны.

В одном случае членше женского клуба удалось провести незаконно своего приятеля, которого по молодости лет можно было принять за девушку. Однако обман был разоблачён, и обоих его участников разъярённые женщины подвергли чудовищной порке. Разумеется, без всякого их согласия. Им потом пришлось несколько дней отлеживаться на территории клуба.

Другой случай кончился плохо для самого заведения (на этот раз имевшего разнополый состав членов). В него проник журналист, по собственному признанию — страстный флагеллянт. Он получил там бездну удовольствий и красочно, талантливо их описал. Однако по следам публикации в газете, в сущности — по доносу, клуб был закрыт, и его организаторы имели крупные неприятности. Сам этот журналист лично не имел ничего против таких клубов, напротив — восхищался ими, но вот продал один из них за сто долларов. Даже цену назвал! Интересно, сколько это будет в пересчете на сребреники? Прочитав у Бертрама довольно обширную информацию о клубах флагеллянтов, широко распространённых во всех известных ему странах, я был поражён позицией автора. Ни за, ни против! Он констатирует, что в таких клубах очень много людей творческих: писателей, художников, музыкантов, юристов, известных театральных деятелей... "Интеллектуальный уровень членов намного выше среднего". На многих десятках страниц он не приводит ни одного случая, свидетельствующего о вреде, причинённом члену клуба, а тем более — кому-либо, не входящему в эту организацию. Даже жестокие порки осуществляются лишь в той мере, в которой они желанны заказчику.

Казалось бы, какая нужда государству эту деятельность запрещать?! Но почему-то её всё-таки систематически запрещают. В чём тут дело?

Я думаю, в гипнозе ярлыка. Садизм и мазохизм квалифицируются как сексуальные извращения. Справедливо, полагаю, когда речь идет о настоящем садизме и настоящем мазохизме — по определению. Но когда эти понятия начинают расширять как попало и орудовать ими как дубинкой, ничего хорошего из этого не получается. Кроме плохого, как говорят любимые мной одесситы.

В этой связи я отвлекусь на время от Бертрама и перейду к другому источнику — газете "Крутой мен".

 

Глава 32

Газета эта посвящена всем разновидностям нетрадиционного секса: гомосексуализму, визионизму, фетишизму, эксгибиционизму и т. д. В том числе, и не в последнюю очередь, флагеллянтизму. Только эта тема мне интересна.

Я никак не могу отнести себя к поклонникам "Крутого мена". Юмор в нём казарменный, публикуемые вирши — со святыми выноси, литературные изыски — как правило, ниже самой снисходительной критики. Но! Временами газета публикует серьёзные, умные статьи (кстати, те две, которые я упоминал — о Валентине Серовой и о Спарте — из этого источника). А кроме того, она печатает без редактирования письма читателей, их исповеди. И вот это — истинный кладезь сведений на интересующую меня тему!

Именно здесь я получил широкое подтверждение, что весь букет радостей после экзекуции — не моя индивидуальная особенность, а общее правило. Хор читателей "Крутого мена" как бы поставил большую круглую печать на всё то, о чем я уже писал в этой книге (см. главы 13 и 19).

На одном письме читательницы "Крутого мена" я остановлюсь подробнее. К сожалению, у меня нет его под рукой, но я надеюсь на тот яркий след, который оно оставило у меня в памяти.

Молодая женщина (кажется, студентка) пишет, что она недавно вышла замуж. Однако признаётся при этом: "Наш секс был скучен, как штаны пожарника" (эту удивительную фразу я цитирую дословно!). Никакой радости от соития она не получала, пока подруга не поделилась с ней опытом активной флагеллянтши: "Знаешь, здорово, блин, помогает!". Автор письма сначала удивилась, но потом вняла совету и принялась энергично сечь мужа — к обоюдному удовольствию. Их секс засверкал новыми красками. Она стала рассказывать всем вокруг, как это замечательно, и ей посыпались заказы на порку — не только от мужчин, но и от женщин! Благо, что были для этого условия — а такое случается далеко не всегда. Пожилой профессор, смущаясь, попросил об услуге и остался чрезвычайно доволен. "Раньше он меня не замечал — едва кивнет, бывало, и то через раз. А теперь — улыбается еще издали, совсем иным тоном разговаривает". Ощущение собственной значимости у неё возросло чрезвычайно. А однажды соседка привела к ней мужа: здоровенного добродушного парня, который стал спиваться. "Посеките его, он согласен, может быть, поможет". Она парня раздела, привязала к скамейке. Стала сечь розгами — сначала легонько. Он юморил по ходу, похохатывал. Потом усилила. Тут он вскрикнул: "Ой, так ведь больно же!". — "Это разве больно? Вот сейчас узнаешь, что такое больно!". И принялась сечь его яростно, во всю силу, в каждый удар вкладывая устремление: она выбивает у него пристрастие,к водке. Уже стены сотрясались от его криков. Жена не выдержала, кинулась умолять: "Ну хватит, хватит, пожалуйста!". Экзекуторша её оттолкнула, завершив порку серией сильнейших ударов. Спина и ягодицы у парня были в крови... Но вот ведь диковина — одной такой порки хватило: он совершенно перестал пить. И не тянуло. Правда, какой срок прошёл к моменту письма, автор не сообщает.

Что-то мне не верится, что дело тут в эндорфинах, как полагает Чухрова. Думаю, оно — в эффективном внедрении установки на информационном уровне, буквально — во вбивании её.

Подобные случаи бывали у Анны Флёр: единственный раз — и навсегда. Так мне рассказывал один из её пациентов.

Но возвращаюсь к теме о скучном сексе, который перестал быть таковым.

У Ежи Леца есть "непричесанная мысль": "Мир не сошёл с ума, однако он и не для нормальных людей. Он — для нормированных".

С позиций этих самых "нормированных", которых в социуме, увы, более, чем достаточно, произошло нечто непотребное. Был у супругов нормальный секс — ну, скучный, но это уж как у кого получается... А стал — извращённый, садо-азохистский.

Я же думаю как раз наоборот. Может ли быть более чудовищное извращение, чем скучный секс? Самые яркие, вдохновенные минуты, которые искупают тысячекратно превосходящие их по времени периоды многообразных страданий и скорби — и вдруг они скучны! Да это — преступление против Природы, против замыслов Божьих! Лично я не сомневаюсь, что в скучном сексе и дети будут зачаты с заложенной в них программой скуки, ибо подобное рождает подобное, это закон универсальный и всемирный. И вот когда находится средство, позволяющее делать секс тем, чем он должен быть, это объявляется извращением! Всё выворачивается наизнанку. Я же считаю, что само это выворачивание как раз и является извращением, только на этот раз не сексуальным, а социальным. Вот так я представляю ситуацию, так расставляю акценты. Знаю, что это вызовет возмущение у очень многих читателей. Я к этому готов. Вековые стереотипы так просто не сдаются. Тут уместно вспомнить ещё один афоризм Ежи Леца: "Я не согласен с математикой: сумма нулей — грозная цифра".

Но есть одно речение, которое этому противостоит и даёт надежду: "Капля камень точит". Я надеюсь, что эта капля (моя книга) всё же подточит камень вековых стереотипов.

Глава 33

Давно ли Вы читали "Евгения Онегина"? Вспомните, вот он путешествует по России и после того, как "несчастной жертвой Ленский пал" (в такой изящной установке помянет он Татьяне своё убийство приятеля). Посещает Евгений курорт на водах и предаётся размышлениям:

 

"Зачем, как тульский заседатель,

Я не лежу в параличе?

Зачем не чувствую в плече

Хоть ревматизма? Ах, Создатель,

Я молод, жизнь во мне крепка,

Чего мне ждать? Тоска, тоска".

 

Странно, не правда ли? Как можно завидовать паралитику? Чему завидовать?

Ответ найдём у Достоевского: "Для счастья нужно столько же счастья, сколько несчастья".

Онегин завидует наполненности жизни у тульского заседателя: пусть хотя бы страданием, но — до краёв. Ибо сам он пуст, и это в некотором роде еще хуже. Конечно, тут гипербола: на самом деле тульскому заседателю не позавидуешь. Но задан вектор.

А наш современник Михаил Веллер, циник и грубиян, однако не лишённый таланта, сказанул однажды: "Хочешь счастья без страдания? Получишь страдание без счастья. У Природы не заржавеет".

"Но причем тут поркотерапия?" — в недоумении спросит читатель. Отвечаю: очень даже причём. Если бы человек, чувствующий мучительную эмоциональную незаполненность, вакуум, невозможность целенаправленного движения (русское название — хандра, иностранное — депрессия) мог придти в некий пункт и заказать себе сотню ударов розгами (а, может быть, две или три сотни — в зависимости от глубины той ямы, в которой он находится), то — это был бы для него выход.

Физическому здоровью это не повредило бы. А психическому чрезвычайно помогло.

Утверждаю это, исходя из собственного опыта — ему веришь больше всего, а также на основании свидетельств Анны Флёр, Германа Пилипенко, Елены Зингер, о чём я уже упоминал.

Обязательное условие — полная добровольность и позитивный настрой у тех, кто сознательно идёт на экзекуцию.

"Ямщик, не гони лошадей...". Безумно люблю этот романс. Такие простые слова, а падают прямо в душу. "Мне некуда больше спешить... Мне некого больше любить...".

История эта — не новость,

Так было во все времена,

Но сердце у вас разорвётся,

Коль с вами случится она.

Генрих Гейне

Я знаю, что это такое, когда некуда больше спешить. Когда разверзлась бездна, и жизнь потеряла смысл...

Ну, и что делает русский человек (да и не только русский) после того, как он исповедался ямщику или ещё кому-нибудь, кто попался под руку?

Идёт в кабак и напивается до бесчувствия. Ибо бесчувствие сейчас — самое желанное состояние. И это ещё не худший вариант. Хорошо всё-таки, что у нас нет свободной продажи оружия — самоубийств было бы гораздо больше.

... А когда он просыпается, то всё вспоминает и пьёт снова. А чем это кончается, всем известно.

Альтернативы нет.

Сейчас нет.

Я ратую за то, чтобы она была.

Чтобы человек, попавший в отчаянное положение, мог придти на своеобразную спасательную станцию и заказать себе экзекуцию. Может быть, тоже до бесчувствия. Хотя думаю, что это не обязательно. Но, конечно, порка должна быть не шуточной. Разумеется, без всяких словесных приправ. И стоить она должна не дорого, быть по карману даже пенсионерам.

О благотворном воздействии этой медицинской процедуры я уже рассказывал достаточно подробно. Эффект несравнимо мощнее и доброкачественнее, чем от водки.

Организовать сеть таких спасательных станций совсем не сложно. По свидетельству Бертрама, даже очень жестокие порки, после которых надо отлеживаться несколько дней, в руках опытной флагеллянтши занимают не более десяти минут. Нетрудно прикинуть, какой доход будет приносить поставленное на поток обслуживание заказчиков — даже при весьма умеренной плате за каждую порку. Тут можно будет оправдать аренду и оборудование любого роскошного офиса и щедро обогатить всех организаторов предприятия.

А народ пойдёт. В этом я не сомневаюсь. Только бы снять мощное табу, напитанное вековыми стереотипами. Вот это трудно! Но, как видите, я пытаюсь. Если удастся, то жить станет веселее.

 

Глава 34

Ну, а как обстоит дело сейчас с клубами любителей флагелляции — у нас и в мире?

У нас, как водится, ничего не поймёшь. Вроде бы нет запрета на такие объединения. Вот "Крутой мен" постоянно печатает объявления о своих сборищах, на которых будет осуществляться сечение провинившегося персонала. Приглашаются желающие. Что там ещё — бог ведает. Но это — Москва. Тот же "Крутой мен" печатает объявление тверчан: "Приходите, всех высекем!". Я бы пришел, но далековато. О Новосибирске ходят какие-то слухи, что где-то что-то есть. Но ничего определенного мне узнать не удалось.

А в мире подобные общества существуют под знаком BDSM (БДСМ). Расшифровка: бондаж и дисциплина, садизм и мазохизм (латиницей эти слова не дублирую, всё совпадает с русским написанием).

Привожу важную цитату из книги Тимура Алиева и Ольги Подольской: "Путь плети. Пособие по флагелляции" (всю книгу можно прочесть в Интернете, как и "Историю розги" Бертрама):

"БДСМ" ("BDSM") — понятие, объединяющее различные виды девиаций, которые академическая психология относит к садомазохизму. Эта аббревиатура используется как название для цивилизованной практики, основанной на условиях безопасности, здравомыслия и добровольности — в отличие от уголовных садистских действий, связанных с причинением или получением страданий".

Что ж — вот самое главное: признаётся "цивилизованная практика" для флагеллянтов, их уже можно не клеймить как нравственных уродов и не громить их клубы, как было при Бертраме. Это — большое достижение, и я поздравляю с ним близких мне по духу бэдээсэмщикод. Теперь у них есть кой-какая правовая база, нечто вроде согласованной теоретической платформы, возможность встречаться, проводить форумы, делиться опытом. Но... порывшись в Интернете, я понял, что все же живётся им весьма неуютно. Как-то косо смотрят на них нормальные представители социума. А своих, которые тебя понимают, не так-то часто встретишь... В чем тут дело?

Насколько я понял, БДСМ — самоназвание объединившихся любителей флагелляции. Так что же вы наделали, милые мои, включив в собственное наименование два сугубо одиозных слова: садизм и мазохизм?

Глубокое отвращение к настоящему садизму и настоящему мазохизму я считаю нормальной реакцией нормальных людей. Особенно к первому, разумеется.

Можно ли иначе относиться к тем садистам, которые разбивали головы младенцам на глазах у матерей, сжигали еретиков на медленном огне, живыми сдирали с людей кожу и т. п. Все знают, что список подобных изощренных мучительств можно продолжать бесконечно.

А как Вам, уважаемые читатели, понравился вариант мазохизма, приведенный мною в главе 29 (напоминаю: мальчик, потом юноша, потом мужчина, который рабски зависит от жестоких истязаний гувернантки, потом любовницы, потом жены — и это уже по гроб). Тоже ведь приужаснешься...

Поразительно, как мог Захер-Мазох, этот мелкий человек и бездарный писатель, стать символом явления, которое ему настолько не по росту. Он только испоганил и опошлил это явление своим именем. Недавно я полистал на развале одну его книжку (названия не помню) и натолкнулся на сцену: женщина-вамп (разумеется, прекрасная, как ангел и коварная, как демон) нежно ласкает своего любовника-мазохиста, распятого ею на кресте. Затем, прошептав последнее "прости", берёт гвоздь и вбивает его в сердце распятого, наслаждаясь его предсмертными конвульсиями. Меня чуть не вырвало.

А ведь мы уже обсуждали принципиальное отличие активного флагеллянтизма от садизма, пассивного — от мазохизма. Как же можно было любителям флагелляции самим запятнать себя такими словами? Призраки гнуснейших негодяев всех времён и народов будут являться воображению людей, которые знакомятся с клубами флагеллянтов при одном упоминании букв "С" и "М" в принятом самоназвании. Увы, дело уже сделано, и теперь представителям БДСМ-обществ будет очень непросто объяснить окружающим, что они на самом деле хорошие.

А ведь не случайно ещё Бертрам констатировал, что интеллектуальный уровень в клубах любителей флагелляции значительно выше среднего. Едва ли за последний век это изменилось. Нынешние представители темы по праву могут этим гордиться. (Поясняю: слово тема — сленговый синоним БД СМ. С ним куда удобнее иметь дело, чем с громоздкой аббревиатурой).

В сущности, движение БДСМ уже определилось как субкультура внутри многонационального социума. Именно так считают цитированные нами авторы "Пособия по флагелляции". Нетрудно предсказать этой субкультуре бурное развитие, ибо она отвечает насущным психологическим потребностям огромного числа людей. Эти потребности удовлетворялись далеко не полностью, а в большинстве случаев даже не осознавались. Теперь, с легализацией движения, появилась возможность их осознания и удовлетворения.

Пока движение БДСМ и поркотерапия существуют раздельно. Собственно, поркотерапия проходит ещё период внутриутробного развития. С этой книжкой я пытаюсь выступить в роли акушера. Но с течением времени, можно не сомневаться, между медицинским и социокультурным применением флагелляции возникнут мощные анастомозы. Уверен, что эти

два направления в применении флагелляций будут развиваться содружественно, а иногда даже сливаться в одно.

В предыдущей главе я призывал к организации спасательных станций, в которых сечение розгами или иными инструментами было бы поставлено на конвейер и доступно всем желающим. Однако тогда был непонятен адресат этого обращения. Теперь я его объявляю: это, конечно, же БДСМ-клубы или их аналоги, т. е. люди, имеющие опыт применения флагелляций. В противном случае, можно наделать много бед. Как говорила Анна Флёр: таких дров наломать, что мало не покажется.

Итак, вот мой призыв: глубокоуважаемые БДСМ-клубы всего мира! Засучивайте рукава и организуйте сеть спасательных станций! Вы сделаете для человечества дело огромной важности.

 

Глава 35

Моё долгое повествование подходит к концу. Ничего себе — к тридцать пятой главе приступаю! Правда, главы не очень большие.

Что ещё важно обсудить? Эту, предпоследнюю, главу я решил построить в виде интервью с воображаемым корреспондентом.

Корреспондент. Нова ли Ваша идея поркотерапии?

С. В. С. Нет, конечно — она стара, как мир. Все ученые древности и средних веков хором прославляют розгу как "великолепное средство при лечении самых различных заболеваний" (это дословная цитата из Бертрама). Гиппократ, Гален, Парацельс, Авиценна... Кажется, уже одних только этих имён достаточно, чтобы прислушаться к мнению о пользе поркотерапии. Но нет — Бертрам так не считает, и без каких-либо доказательств, как нечто само собой разумеющееся, относит это мнение к числу диких предрассудков уходящей эпохи. Торжествует по поводу того, что в его просвещенный век врачи уже не рекомендуют сечение розгами. Очень любопытный феномен, не одному Бертраму свойственный. Так были все опьянены победным шествием прогресса, что старались поскорей забыть мудрость, накопленную веками. И ведь как преуспели в этом! Сколько детей с грязной водой повыплескивали! Цитирую наши СМИ: "Новосибирские учёные открыли новый способ лечения заболеваний — поркотерапию..." (это — обо мне и Чухровой в рубрике "Сенсация"). Настолько забыли, что напоминание воспринимается как сенсационное открытие. Это вдохновляет: о том, как важно напомнить, вся моя книжка. Совсем не дураками были врачи, жившие задолго до эпохи НТР...

Корреспондент. Но ведь вы писали о той немецкой книге, которая подвигла Вас на самосечение. Значит, не все забыли о пользе экзекуций и во времена Бертрама?

С. В. С. Вы правы — значит, не все. Но с этой немецкой книгой вообще большое недоумение. Кого только не цитируют на сайте www.bdsm.org.ru — даже авторов, имеющих весьма отдаленное отношение к теме. Уж о такой книге умолчать было бы невозможно. Но — нет о ней ни полслова. Как сквозь землю провалилась. Видимо, напечатана была крошечным тиражом, не для масс, а для узкого круга коллег. И вот — затерялась в вихре первой мировой войны. Если у Вас есть другая гипотеза, я охотно её выслушаю.

Корреспондент. Другой гипотезы у меня нет. А не назовёте ли Вы иные методы лечения, аналогичные Вашей поркотерапии?

С. В. С. Ну, поркотерапия — не моя, как мы только что выяснили. Моё только название. И глубокое убеждение, на личном опыте прочувствованное, что оживить идею поркотерапии чрезвычайно важно для человечества. А методов, подобных поркотерапии, я могу назвать несколько. Это, в первую очередь, болевой массаж, разработанный доктором Копыловым. Академик Углов, который недавно отметил свой столетний юбилей, признаётся, что методу Копылова обязан своим фантастическим творческим долголетием. Он вошёл в книгу рекордов Гиннеса как хирург, который продолжал оперировать дольше всех в мире. Сходство поркотерапии и болевого массажа, наверняка, очень большое. Но попробуй попасть на приём к Копылову или хотя бы к одному из его учеников. Поркотерапия же несравнимо более доступна. Не в данный момент, а в принципе. Когда возникнет достаточное число центров, в которых будет реализовываться этот метод.

Всем известные заветы Порфирия Корнеевича Иванова тоже близки поркотерапии. А особенно близка русская баня, в которой объединяются три мощных стрессирующих фактора: действие нестерпимого жара, ледяной воды (а иногда и снега) после пребывания в парной, и самой настоящей порки во время пребывания.

У каждого из этих методов — свои достоинства, свои адепты, свои ограничения. Они не конкурентны, а содружественны.

Корреспондент. А идея спасательных станций тоже пришла к нам из древности?

С. В. С. Вот это нет! По крайней мере, я о таких станциях ничего не читал и не слышал. Так что можно думать, что она моя. Хотя... Идеям свойственно носиться в воздухе. Вот ведь печатали тверчане объявление: "Приходите, всех высекем!" (я об этом упоминал). Может быть, они авторы? Думаю, правда, что они просто озорничали, я же пишу об этом очень даже серьезно. Как о реальной возможности не погибнуть в момент тяжелейшего кризиса.

Корреспондент. Мне кажется, Вы не совсем внятно разъяснили различие между активным флагеллянтизмом и садизмом, пассивным — и мазохизмом, хотя бурно протестуете против их отождествления. Уточните, пожалуйста, свою позицию.

С. В. С. Полагаю, что это Вы недостаточно внимательно читали книгу. По первому вопросу: садист стремится, чтобы его жертве было как можно хуже, активный же флагеллянт улавливает потребность пассивного в флагелляции и стремится как можно лучше её удовлетворить. Это — не просто различие, а прямая противоположность. Мне даже непонятно, как можно этого не понимать!

Со вторым вопросом сложнее. Я протестую против понимания того, что именуют мазохизмом, половым извращением. Фрейд навязал сексологические трактовки всем проявлениям человеческой активности. Это — величайшая ложь. Есть другие самостоятельные мотивации.

Приведу классический эксперимент с крысами. Исследователи организуют для них некий крысиный рай. Просторно, тепло, вкусной еды — хоть отбавляй, соотношение самцов и самок — оптимальное, т. е. сексуальные потребности тоже удовлетворяются. Но на территории этого рая есть отверстие, дыра, уходящая в неизвестность. Там ждут опасности, может быть, гибель. Однако находятся крысы, которые подходят к этой дыре, трепещут, впадают в состояние сильнейшего стресса, но всё же уходят туда. Вот модель тех дураков, которые неизвестно зачем лезут в горы, покидают хату, чтоб землю в Гренаде крестьянам отдать, из удобных квартир кидаются в опаснейшие путешествия по африканским джунглям, и т. д., и т. п. И пассивный флагеллянтизм — из той же оперы. Совсем не обязательно привязывать его к сексу. Это — поиск наполнения жизни разнообразными ощущениями, протест против слишком гладкого ее течения. В этом — корень. А то, что флагеллянтизм связан с сексом — да, конечно. А назовите мне что-нибудь из сферы эмоций и духа, с ним не связанное. Вот Розанов писал: "Когда у меня вдохновение, восторг, а исписанные листы так и летят из-под моего пера, он у меня торчит как гвоздь!". Так что — объявим на этом основании литературное творчество половым извращением? А ведь пытаются. Я уже об этом писал. Но тут уже абсурдность очевидна.

Флагеллянтизм замечателен тем, что позволяет уютно, в домашних условиях, не нарушая стратегических жизненных планов, удовлетворить насущнейшей потребности всего живого в уходе от скуки и преснятины. Один из эпиграфов к этой книге — как раз об этом: "Кругосветное путешествие обойдётся вам гораздо дешевле, если вы совершите его по карте".

Мне, к сожалению, не удалось вкусить самого, может быть, ценного подарка от флагелляции: усиления и обогащения сексуальных переживаний. Слишком поздно я вступил на эту тропу. Однако у меня и без флагелляции секс никогда не был скучным. Так что уж очень роптать я не намерен.

Корреспондент. Неужели вы до шестого десятка совершенно не интересовались флагелляцией? Ведь говорят, что пристрастия подобного рода закладываются в детстве. Не было ли у Вас эпизода вроде того, который описывает Жан-Жак Руссо: когда его посекла гувернантка, сформировавшая комплекс пассивного флагеллянта?

С. В. С. С тем, ( что большинство пристрастий закладывается в детстве, я согласен. Это, в сущности, этнологический принцип: птица, не услышавшая в определенный период жизни пения своих сородичей, не научится петь сама, не видевшая, как строится гнездо, не сумеет его построить — и т. д. Импринтинг, впечатывание. Меня никогда не секли. Родители не признавали телесных наказаний. А гувернантки у меня не было. Сам же я был тихим, послушным мальчиком, очень "рамочным". Но... Был один эпизод, который, возможно, сыграл важную роль в том, что я сейчас пишу эту книгу.

Лето 1944 года. Я с мамой (отца уже нет в живых) среди эвакуированных в Алма-Ате. Огромный двор с домиком, как теперь принято говорить, "частного сектора". В непосредственном соседстве с тем, где мы живем, находится фельдшерица Ядвига Фаддеевна с двумя детьми — Лялей и Колей. Тоже эвакуированные. Ляля примерно моя ровесница (около 10 лет), Коле пять или шесть. Времена тяжёлые, детей часто приходится оставлять одних. А Ляля – отчаянная выдумщица и, конечно же, "шкодница". Несмотря на строжайший запрет, берёт Колю за руку и уходит с ним гулять бог весть куда. Это страшно: их могут просто съесть — в буквальном смысле (такие случаи бывали). Кроме этого, Ляля постоянно организует всевозможные ЧП. Помню два, хотя, наверняка, их было гораздо больше. Один: Ядвига Фаддеевна получила у себя на работе толику низкокачественного жидкого мыл"а (мыло — всякое — было страшнейшим дефицитом). Запрятала его от Ляли, как могла, подальше. Но... Ляля всё-таки нашла, решила, что это съедобное, стала мазать на хлеб и давать Коле. Детей едва откачали.

Второй случай. Ляля на кровати раскладывает узорами угольки из печки. Закончив эту забаву, идёт гулять. А один из угольков оказался недогоревшим. По счастью, сгорели только постельные принадлежности, хотя угроза пожара была вполне реальная.

Можно себе представить ярость Ядвиги Фаддеевны после подобных эпизодов. И вот она наламывает пучок прутьев, берёт Лялю за руку и принимается сечь. Ляля — фактически голая, ничего, кроме тоненьких трусиков, что естественно при алма-атинской жаре. Сечёт по всему телу, спереди и сзади, без малейшего милосердия. После серии жесточайших ударов отдохнёт немножечко и снова продолжает. И так — много-много раз. Ляля, конечно, кричит, плачет, но выкрикивает при этом те же самые два слова: "И буду... и буду... и буду...". Никогда не удавалось Ядвиге Фаддеевне добиться у Ляли раскаяния в содеянном.

Всё это происходит у меня перед глазами, на расстоянии в несколько метров. И что же я чувствую? Не жалость к страдалице, нет — острейшую зависть. Как бы я хотел быть на её месте! Вполне возможно, что более сильного желания я потом уже никогда не испытывал. Мне было безумно любопытно, что Ляля чувствует, когда её секут. Я был бы просто счастлив, если бы Ядвига Фаддеевна посекла меня, как Лялю. Но я прекрасно понимал, что это невозможно, не принято, да и никогда Ядвига Фаддеевна не согласилась бы.

А Ляля, несмотря на периодические жесточайшие порки, нисколько не унывала и верховодила пацанвой её возраста (мной в том числе). Она была прирожденным лидером. Бегала вся в красных и синих полосах с головы до пят (они постоянно обновлялись). И — хоть бы что. Ни малейшего уныния после экзекуций.

Кстати, я тоже однажды пострадал от Лялиных затей, когда пытался под её руководством перепрыгнуть через кучу горящего торфа. Получил в итоге ожоги средней тяжести. Но я Лялю не выдал. Точнее — выдаю только сейчас, шестьдесят два года спустя.

Остановлюсь на вопросе: что такое моя зависть к девочке, которую секли? Фрейд, наверняка, сказал бы: проявление сексуального извращения, мазохизма, по-видимому, запрограммированного генетически.

Я убеждён на все сто процентов, что это — не так! Какой там секс в десять лет, когда само это понятие мне неведомо и — главное — совершенно неинтересно.

А страстный интерес действительно был. Как у той крысы, которая стоит перед черной дырой. К новым, неведомым ощущениям. Это — величайшая сила, ничуть не меньшая, чем либидо. Секс, конечно, и тут можно притянуть. За уши, разумеется. Только — зачем?

К этой истории необходимо послесловие, чтобы у читателя не сложилось ложное впечатление о её героях. Ядвига Фаддеевна вовсе не была злобной мегерой, как можно подумать из предыдущего текста. Напротив — живой, сердечной, обаятельной женщиной. К тому же она обладала уникальным талантом рассказчицы. Рядом с ней Андроников мог бы отдыхать. Это была настоящая магия! Самые обычные бытовые события она излагала так, что слушать её можно было бесконечно.

Так случилось, что после войны мы жили в одном городе (Ростове-на-Дону) и иногда встречались — вплоть до середины пятидесятых. Я наслаждался рассказами Ядвиги Фаддеевны и... любовался удивительной гармонией её отношений с дочерью, их трогательным единением. Ляля вся светилась от гордости за свою замечательную маму, а Ядвига Фаддеевна ещё больше вдохновлялась от Лялиного восхищения.

У англичан в ходу такое речение: "Берегите слёзы Ваших детей, они пригодятся вам на вашей могиле". Ядвига Фаддеевна не берегла Лялиных слёз. Но спустя годы это не наложило никакого отпечатка на их сердечную близость. Это бы сразу почувствовалось, а иначе — зачем нам интуиция? Мораль одна: стандартов не существует, каждый случай индивидуален.

Ядвиги Фаддеевны давно уже нет, а Ляля... как странно, совсем старушка, если жива — может быть, прочтет эти строки. Надеюсь, не будет в обиде.

Корреспондент. У меня больше нет вопросов. Пока. Может быть, потом появятся.

С. В. С. Что же, когда появятся, поговорим ещё.

 

Глава 36

На что же я надеялся, когда писал эту книгу?

Излагаю семь моих надежд, которые я связываю с её публикацией.

Первая надежда.

На то, что читать её будет не скучно — в том числе тем, кого она возмутит.

Вторая надежда.

На то, что тех, кого она возмутит, будет всё же меньше, чем тех, кому она понравится.

Третья надежда.

На то, что среди тех, кому она понравится, будут и те, кто примет её как руководство к действию — для создания центров поркотерапии, для изучения её эффектов, для организации спасательных станций, для личного выхода из психологических кризисов, для лечения различных заболеваний, для улучшения качества жизни посредством флагелляций — активных и пассивных.

Четвертая надежда.

На то, что эта книга будет востребована широким кругом читателей и, быть может, даже — не только в нашей стране.

Пятая надежда.

На то, что высказанные в начале книги опасения насчет вреда, который будет ею причинен моей научной репутации, окажутся всё же несостоятельными.

Шестая надежда.

На то, что эти опасения не только окажутся несостоятельными, но выход этой книги стимулирует (по принципу рикошета) внимание научной общественности к некоторым моим открытиям в области биологии и энергоинформатики, и в частности — к разработке иной методологии биологического эксперимента, чем та, которая практикуется во всём мире уже на протяжении двух веков. Есть серьезные объективные препятствия для её повсеместного внедрения. Однако они могут и должны быть преодолены. Мне хотелось бы это увидеть ещё в физическом теле.

Седьмая надежда.

И, наконец, последнее: надеюсь, что эта книга станет бестселлером, принесёт доход мне и издателю; это позволит мне купить хороший компьютер, аппарат для исследования кирлиан-эффектов и ещё кое-что — а в итоге плодотворно прожить тот отрезок времени, который будет дарован мне Всевышним.

Я понимаю, что не все высказанные здесь надежды реалистичны. Однако руководствуюсь заветом Льва Толстого: "Берите выше, жизнь всё равно снесёт". Уж она постарается, будьте покойны... Но может быть оправдаются хотя бы две-три надежды из списка? Уже хорошо.

 

Основные цитированные источники

1. Сергей Сперанский. "Да, скоро!". Новосибирск, "Ли Вест", 2004.

2. Д.Г. Бертрам. "История розги". М., "Просвет", 1992.

3. Тимур Алиев, Ольга Подольская. "Путь плети. Пособие по флагелляции". WWW.shorox.ru

 

 

 

ОГЛАВЛЕНИЕ

От издательства

Глава 1 

Глава 2 

Глава 3 

Глава 4 

Глава 5 

Глава 6 

Глава 7 

Глава 8 

Глава 9 

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Основные цитированные источники

 

 

 

Публикуется в интернете при поддержке

портала «Самопознание.ру»

(по договорённости со С.Сперанским)

 

 

Научно-популярное издание

СПЕРАНСКИЙ Сергей Владимирович

 

ПОРКОТЕРАПИЯ

 

Поэма

в тридцати шести

главах

Редактор А.П. Совенко

 

 

Подписано в печать 24.10.2006 г. Формат 70х 100 732.

Бумага офсетная. Гарнитура Times Roman Cyr.

Печать офсетная. Усл. печ. л. 13,5. Уч.-изд. л. 13,5.

Тираж 1000 экз. Заказ № 413.

 

ООО Издательский дом «Светлица»

630084, Новосибирск, ул. Трикотажная, 60/1–8

Тел. 8-913-720-37-96, (383) 265-26-87

 

Отпечатано в ИПЦ «Юпитер» 630501, Новосибирская область, пос. Краснообск

 

 

Сергей Владимирович Сперанский — доктор биологических наук, действительный член Европейской Академии естественных наук (ЕАЕН).   

Более 35 лет проработал в Новосибирском НИИ гигиены. Имеет около сотни научных трудов. Две диссертации (кандидатскую и докторскую) защитил по гигиенической токсикологии.

На всем протяжении своей научной деятельности, наряду с работами по токсикологии, занимался проблемами биоэнергоинформатики в необычном аспекте: эксперименты по взаимодействию «человек — животное».

Разработал и применяет способ тестирования целителей (биоэнерготерапевтов) в опытах на белых мышах.

С 1994 г. руководит клубом «ЭНИО», профиль которого — «Все то, чему не учили в школе», а девиз — «Нам интересны те, кому интересно интересное» (Зинаида Гиппиус).

В 2004 г. опубликовал монографию «Да, скоро!», посвященную исследованиям в области биоэнергетики. Книга «Поркотерапия», не являясь её продолжением, в ряде случаев с ней перекликается. Обе книги взаимно дополняют друг друга, совместно представляя научные и философские взгляды автора, его идеологию.

 

---

Дата добавления: 2019-08-30; просмотров: 60; Мы поможем в написании вашей работы!

Поделиться с друзьями:

---

---

Мы поможем в написании ваших работ!