Подготовка текста и перевод Т. Ф. Волковой, комментарии Т. Ф. Волковой и И. А. Лобаковой 3 страница
Первому бо мятежу обдержащу Рускую землю и еще належащу не утѣшившимся людемъ, и вторый воздвизашеся паче перваго и болши сторицею сугубо. По смерти же царя Батыя, убиту ему бывшю от югорскаго короля Владислава[29] у столнаго града его у Радина, и наста иный царь на царство его, Саинъ именем,[30] первый по Батые царство прием. Наши же державнии оплошишася и позакоснѣша к нему ити во Орду и смиритися с нимъ. И подняся царь Саинъ ординский ити на Рускую землю с темными своими силами. И поиде, яко и Батый царь, до конца попленити ю за презрѣние к нему от державных руских.
Когда еще первая беда не ушла с Русской земли и оставались еще не утешившиеся люди, вторая ворвалась больше первой и намного страшней. По смерти царя Батыя, убитого венгерским королем Владиславом у стольного города его Радина, вступил на царство другой царь, Саин по имени, первым принявший царство после Батыя. Наши же правители оплошали и поленились пойти к нему в Орду и заключить с ним мир. И поднялся царь Саин ордынский, чтобы идти на Русскую землю с темными своими силами. И пошел он, как и царь Батый, чтобы окончательно разорить ее за презрение к нему русских правителей.
Державнии же наши идоша в Болгары ко царю и ту его встрѣтиша и утолиша его великими многими дарми. И остася царь Саинъ пленити Руския земли и восхотѣ близ ея на кочевищи своемъ, гдѣ вспятися на Русь ити, поставити град на славу имени своего, и на приѣздъ и на опочивание посломъ его, по дань ходящимъ на Русь на всякое лѣто, и на земскую управу.
Тогда пошли правители наши в Болгарскую землю навстречу царю и там встретили его и утолили его многочисленными великими дарами. И оставил царь Саин свое намерение разорить Русскую землю, и пожелал вблизи ее, на кочевище своем, откуда не пошел он на Русь, поставить город во славу имени своего, где бы останавливались и отдыхали его послы, каждый год ходящие на Русь за данью, и для учреждения в нем земской управы.
О ПЕРВОМ НАЧАЛЕ КАЗАНЬСКАГО ЦАРСТВА И О МѢСТНОМ УГОДИИ, И О ЗМИИНОМЪ ЖИЛИЩЕ. ГЛАВА 7
О ПЕРВОМ НАЧАЛЕ КАЗАНСКОГО ЦАРСГВА, И О МЕСТНЫХ УГОДЬЯХ, И О ЗМЕИНОМ ЖИЛИЩЕ. ГЛАВА 7
И поискавъ царь Саинъ, по мѣстомъ преходя, и обрѣте мѣсто на Волге, на самой украине Руския земли, на сей странѣ Камы рѣки, концемъ прилежащи х Болгарстей земли, а другимъ концемъ к Вятке и къ Перми, зело пренарочито: и скотопажно, и пчелисто, и всякими земляными сѣмяны родимо, и овощами преизобилно, и звѣристо, и рыбно, и всякого угодия житейскаго полно — яко не обрѣстися другому такому мѣсту по всей нашей Руской земли нигдѣ же точному красотою и крѣпостию, и угодием человеческим, и не вѣм же, аще будетъ как и в чюжих земляхъ. И велми за то возлюби царь Саинъ.
И, поискав, переходя с одного места на другое, нашел царь Саин на Волге, на самой окраине Русской земли, на этой стороне Камы-реки прекрасное место, одним концом прилежащее к Болгарской земле, а другим концом — к Вятке и к Перми, богатое пастбищами для скота и пчелами, родящее всевозможные злаки и изобилующее плодами, полное зверей, рыбы и всякого житейского добра, — не найти другого такого места нигде на всей нашей Русской земле по красоте и богатству, с такими же угодьями, и не знаю, найдется ли и в чужих землях. И очень за это полюбил его царь Саин.
И глаголютъ мнози нѣцыи: преже мѣсто то было издавна гнѣздо змиево, всѣм жителем земли тоя знаемо. Живяху же ту, въ гнездѣ, всякия змии и единъ змий, великъ и страшенъ, о двою главахъ: едину главу змиеву, а другую волову. И единою главою человѣки пожираше и звѣри и скоты, а другою главою траву ядяше. А иныя змии около его лежаше, живяху с ним есяцеми образы. Тѣмъ же и не можаху человѣцы близ мѣста того жити свистания ради змиина и точания ради ихъ, но аще и недалече кому путь лежаше, иным путемъ обхожаше, аможе идяху.
И рассказывают многие так: место это, что хорошо известно всем жителям той земли, с давних пор было змеиным гнездом. Жили же здесь, в гнезде, разные змеи, и был среди них один змей, огромный и страшный, с двумя головами: одна голова змеиная, а другая — воловья. Одной головой он пожирал людей, и зверей, и скот, а другою головою ел траву. А иные змеи разного вида лежали возле него и жили вместе с ним. Из-за свиста змеиного и смрада не могли жить вблизи места того люди и, если кому-либо поблизости от него лежал путь, обходили его стороной, идя другой дорогой.
Царь же Саинъ по многи дни зряше мѣста того, обходяше, и любя, и не домысляшеся, како бы извѣсти змия от гнѣзда его — яко да того ради будетъ градъ великъ и крѣпокъ, и славенъ вездѣ. И изыскавъся в веси сицевъ волхвъ. «Аз, — рече — царю, змия уморю и мѣсто очищу». Царь же радъ бысть и обѣща ему нѣчто велико дати, аще тако сотворит. И собра обаянникъ волшвениемъ и обоянием своимъ вся живущыя змии от малыхъ и до великих в мѣсте том к великому змию во едину великую громаду и всѣх чертою очерти, да не излѣзетъ из нея ни едина змиа. И бѣсовским дѣйствомъ всѣх умертви. И облече круг ихъ сѣномъ и тростиемъ, и древиемъ, и лозиемъ сухим многимъ, поливая сѣрою и смолою, и изже я, попали огнемъ. И запалишася вся змии, великия и малыя, яко быти от того велику смраду змиину по всей земли той, проявляющи впредь хотящая быти от окаяннаго царя злое тимѣние проклятыя вѣры его срацынския. Многимъ же от вой его умрети от лютаго смрада того змиина близ мѣста того стоящимъ, и кони, и велбуды его многи падоша.
Царь же Саин много дней смотрел на место то, обходил его, любуясь, и не мог придумать, как бы изгнать змея из его гнезда, чтобы поставить здесь город, большой, крепкий и славный. И нашелся в селе один волхв. «Я, — сказал он, — царь, змея уморю и место очищу». Царь же был рад и обещал хорошо наградить его, если он это сделает. И собрал чародей волшебством и чародейством своим всех живущих в месте том змей — от малых до великих — вокруг большого змея в одну громадную кучу и провел вокруг них черту, чтобы не вылезла за нее ни одна змея. И бесовским действом всех умертвил. И обложил их со всех сторон сеном, и тростником, и деревом, и сухим лозняком, поливая все это серой и смолой, и поджег их, и спалил огнем. И загорелись все змеи, большие и малые, так что распространился от этого сильный смрад змеиный по всей той земле, предвещая грядущее зло от окаянного царя — мерзкую тину проклятой его сарацинской веры. Многие же воины его, находившиеся вблизи этого места, от сильного змеиного смрада умерли, и кони и верблюды его многие пали.
И симъ образомъ очистивъ мѣсто царь Саинъ и возгради на мѣсте том град Казань,[31] никому же тогда от державных наших смѣющу ему что сотворити или рещи. И есть градъ Казань стоитъ и нынѣ всѣми рускими людми видимъ есть и знаемъ, а не знающими слышим есть.
И, очистив таким образом место это, поставил царь Саин там город Казань, и никто из правителей наших не посмел ему помешать или возразить. И стоит город Казань и поныне, всеми русскими людьми видимый и знаемый; те же, кто не бывал там, наслышаны о нем.
И паки же, яко и преже, вогнѣздися на змиином точевищи словесенъ лютый змий — воцарися во граде скверный царь. Нечестия своего великим гнѣвом воспалашеся и, яко огнь в тростии, разгнѣщаяся, зияя, яко змий, огнеными усты и устрашая, и похищая, яко овчатъ, смиренныя люди в прилѣжащих весехъ в близживущих около Казани, изгна от нея Русь туземцы, в три лѣта землю всю пусту положи. И наведе с Камы рѣки языкъ лютъ и поганъ — болгарскую чернь и со князми, и со старѣйшими ихъ, многу сущу ему и подобну суровствомъ и обычаем злымъ песьимъ главамъ — самоедомъ. И наполни такими людми землю ту.
И снова, как и прежде, свил гнездо на змеином токовище том словесный лютый змей — воцарился в городе скверный царь. Воспылал он великим гневом нечестия своего и, разгораясь, как огонь в тростнике, зияя, словно змей, огненными устами, и устрашая, и похищая, как овец, смиренных людей, живущих около Казани в прилежащих к ней деревнях, изгнал из мест тех туземную Русь, в три лета опустошив всю землю. И навел он с Камы-реки народ свирепый и поганый — болгарскую чернь с князьями и старейшинами их, многочисленный и подобный своей суровостью и обычаями злым песьим головам — самоедам. И наполнил он такими людьми землю ту.
Бысть же черемиса, зовомая остяки. Тое же глаголютъ ростовскую чернь, забѣжавших тако от крещения рускаго и вселившихся в Болгарскую землю и Орду,[32] да царем казаньским обладаются. Та бо бѣ преже земля болгаровъ малых за Камою, промеж великия рѣки Волги и Бѣлыя рѣки Воложки[33] до великия Орды Нагайския.[34] Болшия болгары — на Дунае.[35]
Есть среди черемисы народ, который зовут остяками. Так называют ростовскую чернь, убежавшую от русского крещения и поселившуюся в Болгарской земле и Орде, чтобы быть под властью казанского царя. Это ведь была прежде земля малых болгар — та, что за Камой, между великой рекой Волгой и рекой Белой Воложкой до великой Ногайской Орды. Большие же болгары живут на Дунае.
Тут же был на Каме град старый Бряховъ болгарский, нынѣ же градище пусто. Того же первие взя князь великий Андрѣй Юрьевичь Владимирский[36] и в конечное запустѣние преда, и болгаръ тѣх под себя подклони. И бысть Казань столный градъ вмѣсто Бряхимова.[37]
Здесь же, на Каме, был старый болгарский город Брягов, ныне же это запустевшее городище. Его впервые взял великий князь Андрей Юрьевич Владимирский и привел его в окончательное запустение, покорив тех болгар. И стала Казань стольным городом вместо Брягова.
И вскоре новая Орда, земля многоплодная и семенитая и, все рещи, медомъ и млекомъ кипящая, даде во одержание власти и в наслѣдие поганымъ. И от сего царя Саина преже зачася Казань и словяше юртъ Саиновъ. И любляше царь и часто самъ, от столнаго своего града Сарая приходя, живяше в нем. И остави по себѣ на новом юрте своего царя от колѣна своего и князи свои с нимъ.
И вскоре новая Орда, земля плодородная и изобильная и, можно сказать, медом и молоком кипящая, была отдана во владение и в наследство поганым. Этим царем Саином и была впервые основана Казань, и стали называть ее юрт Саинов. И любил его царь, и часто сам жил в нем, приходя из стольного своего города Сарая. И оставил он после себя в новом юрте царя от колена своего и при нем своих князей.
По том же царѣ Саинѣ мнози цари кровопийцы, Руския земли губители, премѣняющеся царствовали в Казани лѣта многа.
После того же царя Саина многие цари-кровопийцы, губители Русской земли, сменяя друг друга, царствовали в Казани многие годы.
О ПЕРВОМ ВЗЯТИИ КАЗАНСТЕМ И О ИНѢХ ГРАДѢХ БОЛГАРСКИХЪ И О ПОВОЕВАНИИ ВЕЛИКИЯ ОРДЫ, НА НИХ ЖЕ ХОДИЛ КНЯЗЬ ЮРЬЕ ДМИТРИЕВИЧ. ГЛАВА 8
О ПЕРВОМ ВЗЯТИИ КАЗАНИ И ИНЫХ БОЛГАРСКИХ ГОРОДОВ, НА КОТОРЫЕ ХОДИЛ КНЯЗЬ ЮРИЙ ДМИТРИЕВИЧ, И О РАЗОРЕНИИ ВЕЛИКОЙ ОРДЫ. ГЛАВА 8
В лѣто 6903-е посла князь великий Василей Дмитриевичь з братом своимъ со княземъ Юрьемъ Дмитриевичемъ[38] воя многи. И пошед к грады болгарския, по Волге стоящыя; Казань, Болгары, Жукотинъ, Кеременчюк и Златую Орду повоева[39] по совѣту крымскаго царя Азигирея.[40] И вся тѣ грады до основания раскопа и царя казанскаго и со царицами его въ ярости своей мечем уби, и всѣх срацын съ женами их пресѣче, и землю варварскую поплени, и здрав с побѣдою восвояси возвратися.
В лето 6903 (1395) отправил великий князь Василий Дмитриевич в поход со своим братом Юрием Дмитриевичем многих воинов. И, пойдя к болгарским городам, стоящим по Волге, разорил тот Казань, Болгары, Жукотин, Кременчуг и Золотую Орду по совету крымского царя Азигирея. И все те города разрушил он до основания, и казанского царя с царицами его убил в ярости мечом, и всех сарацин с женами их порубил, и землю варварскую пленил, а сам благополучно с победою возвратился восвояси.
И на мало время смирися Казань и укротися, и оскудѣ. И стояше пуста 40 лѣтъ. Бяше бо умирился крымъский царь Азигирей с великим княземъ Васильемъ Дмитриевичем[41] и воеваше с ним соединого и на брата своего на Селед-Салтана Тактамышевича: онъ полем по суху войско свое посылаше, а князь великий в лодиях. А з другую сторону мангиты силнии, их же бѣша улусы черныя на велицей рецѣ Яикѣ, иже течет во Хвалимское море прямо бухаров.[42]
И на недолгое время смирилась Казань, и укротилась, и оскудела. И стояла она пустой сорок лет. В то время крымский царь Азигирей заключил мир с великим князем Василием Дмитриевичем и ходил с ним в союзе войной на брата своего Зелед-Султана Тохтамышевича: он полем, посуху, войско свое послал, а великий князь — в ладьях. С другой же стороны были воинственные мангиты, черные улусы которых стояли по великой реке Яику, что течет в Хвалисское море через земли бухарцев.
И тако бысть отвсюду изгонение велико Ордѣ оной: первое того да после — от великаго князя Иоанна Васильевича — второе. От тѣх мангитъ до конца запустѣ, якоже преже речеся. И вселишася в Болшой Ордѣ нагаи и мангиты из-за Еика пришедше. И донынѣ в тѣхъ улусѣх кочюютъ, живуще с великими князи московскими в мирѣ и ничим же их обидяще.
И было великое гонение на ту Орду отовсюду: впервые тогда, а во второй раз — после, от великого князя Ивана Васильевича. От тех мангит она и опустела окончательно, как прежде говорилось. И поселились в Большой Орде ногаи и мангиты, пришедшие из-за Яика. Они и до сих пор в тех улусах кочуют, живя с великими князьями московскими в мире и ничем их не обижая.
О ИЗГНАНИИ ЦАРЯ ОТ ЗЛАТЫЯ ОРДЫ И О СМИРЕНИИ ЕГО, И О БРАНЕХ С ВЕЛИКИМЪ КНЯЗЕМЪ МОСКОВСКИМЪ. ГЛАВА 9
О ИЗГНАНИИ ЦАРЯ ИЗ ЗОЛОТОЙ ОРДЫ, И О СМИРЕНИИ ЕГО, И О БИТВАХ ЕГО С ВЕЛИКИМ КНЯЗЕМ МОСКОВСКИМ. ГЛАВА 9
И в то же во едино время, спустя по умертвии Зелед-Салтана, царя Великия Орды, десять лѣтъ,[43] а по взятии Казанскомъ от князя Юрья тридесять лѣтъ,[44] и се, гонимъ, прибѣжа с тоя же восточныя страны и тоя же Болшия Орды Златыя царь, Улус-Ахметъ имя ему,[45] и в мале дружине своей изгнан и со царицами своими и з дѣтми от великаго Едичея, старого заяицкаго князя, и царства своего лишенъ и мало от него смерти не приятъ.[46] И бѣ день и нощъ скитаяся в поле и преходя от мѣста на мѣсто едино лѣто, ища покоя, идѣже вселитися, и не обрѣташе нигдѣ. И ни смѣяше ни х коей странѣ приближитися и державе, но так между ими по полю сюду и сюду волочася, яко хищникъ и разбойникъ. И приближися к предѣлом Руския земли, и посла моление свое и смирение к великому князю Василию Васильевичю Московскому[47] в шестое лѣто царства своего,[48] не рабомъ, но господиномъ и любимым своимъ братом именуя его, яко да повелитъ ему невозбранно на предѣлех земли своея мало время от труда почити и собратися помалу с розгнаными своими со многими вои и возвратитися вскорѣ, рече, на врага своего, на заяицкаго князя Едичея, согнавшаго со Орды его.
Однажды, по прошествии десяти лет после смерти Зелед-Султана, царя Великой Орды, а после взятия Казани князем Юрием тридцати лет прибежал изгнанный из той же восточной страны царь Большой Золотой Орды, по имени Улу-Ахмет, с небольшой дружиной своей, и с царицами своими, и с детьми, изгнанный великим Едыгеем, старым заяицким князем, и царства своего лишенный, и едва не принявший от него смерть. День и ночь в течение года проводил он, скитаясь в поле, переходя с одного места на другое, подыскивая спокойное место, где бы ему поселиться, и нигде не находил себе его. И не смел он приблизиться ни к одной стране и державе, но так между ними по полю туда и сюда и таскался, словно хищник и разбойник. И приблизился он к границам Русской земли, и послал свое моление со смирением к великому князю Василию Васильевичу Московскому в шестое лето своего царствования, не рабом, но господином и любимым своим братом называя его, чтобы позволил тот ему беспрепятственно отдохнуть недолгое время от похода у границ своей земли, и постепенно собрать разогнанных многочисленных его воинов, и возвратиться вскоре, как он говорил, на врага своего, на заяицкого князя Едыгея, изгнавшего его из Орды.
Бяше бо у того князя Едичеа девять сыновъ от тритцати женъ его, а у меншаго сына его быти десять тысящъ вой. Ради силы своея мангиты силныя прозвавшеся. Тѣм и покорятися царю не восхотѣша, но Орду Болшую воевати дерзнуша.
Было ведь у того князя Едыгея девять сыновей от тридцати его жен, а у младшего его сына было девять тысяч воинов. Из-за их войска мангиты и назывались сильными. Поэтому они не захотели покоряться царю Улу-Ахмету, но дерзнули напасть на Большую Орду.
Князь же великий повелѣ и нимало сперва не возбранити царю, еже приближитися къ земли своей, но и приятъ его с честию, не яко бѣглеца, но яко царя и господина своего, и дарми его почти, и дружелюбие с ним велие сотвори, яко сынъ ко отцу или яко раб господину своему.
Великий же князь разрешил царю приблизиться к своей земле, и сперва ни в чем не чинил ему препятствий и даже с честью принял его не как беглеца, но как царя и господина своего, и почтил его дарами, и большую дружбу с ним завел, относясь к нему как сын к отцу или как раб к своему господину.
Но конецъ сице соверши. От него же бо и на великое княжение посаженъ бысть[49] и сыномъ названъ, и в десять лѣтъ царства своего не взимаше дани с него и оброковъ, надѣяше бо ся его князь великий паче приятелства себѣ имѣти, яко же бо онъ глаголаше, и любовь вѣрну и дружбу велику. Не размысливъ сего князь великий, яко волкъ и агнецъ вкупѣ не питаются, ни почивают, ни сотворяются, но сердце единому язвленно боязнию, и всяко един от них погибнетъ. И обѣщание и клятву взяша между собою царь и князь великий: не обидити друг друга ничим же дондеже царь от земли Руския отступитъ. И даде князь великий царю в качевище Бѣлевские мѣста.
Но конец был таков. Поскольку великий князь этим царем был посажен на великое княжение и сыном назван и за десять лет царствования своего не взимал с него царь дани и оброка, надеялся великий князь, что будет он ему, как тот сам говорил, ближе товарища, и будет между ними любовь верная и крепкая дружба. Не подумал о том великий князь, что волк и ягненок вместе не питаются, не спят, не живут, ибо сердце у одного из них уязвлено боязнью и один из них все равно погибнет. И дали друг другу царь и великий князь клятву, что не будут ничем обижать друг друга до тех пор, пока царь не уйдет из Русской земли. И дал князь великий царю для кочевья Белевские места.
Царь же, кочюя ту, нача к себѣ собирати войско, хотя отмстити врагу своему. И здѣла себѣ ледный град, из рѣки влача толстый ледъ и снѣгомъ осыпая, и водою поливая, бояся по себѣ еще гонителей своихъ. Сего ради и крѣпость ему велика бысть в нужное время. И отходя, пленяше иныя земли чюжие, яко орелъ отлѣтая от гнѣзда своего далече пищу себѣ искаше.
Царь же, кочуя там, начал собирать у себя войско, желая отомстить своему врагу. И построил он себе, еще опасаясь появления своих преследователей, ледяной город, таская из реки толстый лед, осыпая его снегом и поливая водой. Поэтому в трудное время была у него надежная крепость. И, уходя в походы, разорял он чужие земли, словно орел, далеко отлетая от своего гнезда в поисках пищи.
Князь же великий, слышав се, и убоявся зѣло, и возмущашеся в мысли своей, и мятяшеся, мнѣвъ, яко хощет збирати царь войско на него и хощетъ воевати Рускую землю его. Нѣкимъ ближним совѣтникомъ возмутившимъ его, глаголаху ему: «Господине княже, яко егда звѣрь утопаетъ, тогда и убити спѣютъ, егда же ли на брег воспловет, то многихъ уязвитъ и сокрушит, да ли убиен будетъ, или живъ утечетъ».
Дата добавления: 2018-11-24; просмотров: 223; Мы поможем в написании вашей работы! |
Мы поможем в написании ваших работ!