Человек подобный Богу – результат земного творения.
Практическое занятие № 5
Философия истории и культуры в труде И. Г. Гердера «Идеи к философии истории человечества»
План
- Эволюционный процесс зарождения культуры.
- Основные элементы культуры (по Гердеру)
- Идея развития человечества.
- Значение языка, религии и гуманности.
- Роль просвещения и воспитания.
Литература:
1. Иконникова С. Н. История культурологических теорий. — 2-е изд., переработанное и дополненное. — СПб.: Питер, 2005. — 474 с: ил. — (Серия «Учебное пособие»). – С. 98-109.
2. Гердер И. Г. Идеи к философии истории человечества. – М.: Наука, 1977 г. – 703 с.
3. Немировская Л.З. Культурология: курс лекций. – Москва: Проспект, 2015. – 296 с. – С. 58 – 61; 71-77. (Концепция теории И.Г. Гердера; И. Гердер и К. Ясперс о генезисе культур).
4. Шендрик А.И. Теория культуры. – М.: Издательство политической литературы «Единство», 2002. — 519 с. (раздел 5.3. И.Г. Гердер и его теория культуры). Электронный ресурс: http://bugabooks.com/book/267-teoriya-kultury/20-53-ig-gerder-i-ego-teoriya-kultury.html.
Несколько иначе развертывается концептосфера культуры у Георга Гердера (1744-1803). К понятию культуры оппонент кенигсбергского мыслителя подходит не с философско-антропологической (Кант), а с более конкретной культурно-исторической позиции (в наследии Гердера, отмечает исследователь, проблема культуры поставлена в центр внимания именно в связи с созидательной деятельностью исторического человечества 88). В «Идеях к философии истории человечества» (1782-1787) Гердер вводит понятие Kultur уже в Предисловии: «Нет ничего менее определенного, чем это слово — „культура", — пишет он, — и нет ничего более обманчивого, как прилагать его к целым векам и народам. Как мало культурных людей в культурном народе! И в каких чертах следует усматривать культурность? И способствует ли культура счастью людей?»89
Исходная установка Гердера определяется признанием универсального характера культуры. Однако в приложении к истории человечества данная позиция, поскольку она диктует необходимость применять Kultur к истории каждого народа, как бы далеко тот ни отстоял от «европейского уровня развития», легко оборачиваема. Сомнения в непреложности представления о едином, универсальном характере культуры звучат уже на первых страницах: «разве есть на свете народ, совершенно лишенный культуры? — вопрошает Гердер. — А какую неудачу потерпело бы Провидение в своих начинаниях, если бы всякий индивид человеческого рода создан был для той культуры, которую мы именуем так и которая на самом деле есть только изнеженность и бессилие»90 (можно сказать, что в лексиконе Гердера наряду с идеей Культуры возникает представление о культурах).
Вместе с тем Гердер подчеркивает приоритет европейской традиции. В заключение трактата он подводит итог: «Какими путями пришла Европа к культуре, как обрела она то достоинство, каким отмечена перед всеми другими народами? Время, место, потребности, поток событий — все шло в одном направлении, но обретенное достоинство в первую очередь было результатом совместных солидарных усилий, плодом собственного трудолюбия и прилежания». Новая культура Европы «могла стать только культурой, порождаемой деловитостью, науками и искусствами. Кто презирал труд, науку, искусство, кто не испытывал в них потребности, кто извращал и искажал их, оставался тем, кем был прежде; чтобы культура равномерно и всеохватно пронизывала и воспитание, и законы, и жизненный уклад всех стран — всех сословий и народов — об этом в средние века еще нельзя было и подумать».
Иоганн Готфрид ГЕРДЕР
(25 августа 1744 г. – 18 декабря 1803 г.)
ИДЕИ К ФИЛОСОФИИ ИСТОРИИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА»
М .: Наука , 1977 г. - 703 с .
(Ideen zur Philosophie der Geschichte der Menschheit).
Перевод и примечания А.В. Михайлова.
Ответственный редактор А.В. Гулыга.
Серия: Памятники исторической мысли.
Земля, как часть миров гармоничной Вселенной
Философия истории человеческого рода должна начать с небес, чтобы быть достойной своего имени. Поскольку дом наш — Земля не сама по себе наделена способностью создавать и сохранять органические существа, не сама собою устроилась и обрела свою форму, а все это — форму, устройство, способность рождать существа — получает от сил, пронизывающих целую нашу вселенную, то и Землю нужно прежде всего рассмотреть не отдельно, а в хоре миров, куда она помещена. Незримые, вечные узы привязывают ее к центру — к Солнцу, от которого на Земле — свет, тепло, жизнь и цветение. Не будь Солнца, и мы не могли бы помыслить нашу планетную систему: круг не существует без центра; явилось Солнце, явились благотворные силы притяжения, которыми наделило вечное существо и Солнце, и всю материю, — и вот мы видим, как вкруг Солнца начинают складываться планеты, как по простым — по прекрасным и величественным — законам начинают вращаться они вокруг своей оси и вокруг общего для них центра в пространствах, пропорциональных величине и плотности каждой из них, как вращаются они бодро и неустанно, как по тем же самым законам вокруг некоторых из них складываются луны, удерживаемые силами притяжения планет. Нет ничего более возвышенного, чем образ величественного мироздания, и никогда не пускался человеческий рассудок в полет более дерзкий и дальний, отчасти и счастливо завершенный, чем когда открыл он простые, вечные и совершенные законы образования и движения планет; законы эти установлены Коперником, Кеплером, Ньютоном, Гюйгенсом, Кантом.
Если не ошибаюсь, Гемстергейс 3 сожалел, что эта величественная, разработанная наукой система не производит на весь круг наших представлении того воздействия, которое, несомненно, оказала бы она на весь человеческий рассудок, если бы установлена была, притом со всей математической точностью, во времена греков. Мы обычно довольствуемся представлением о том, что Земля — это песчинка, что она плавает в огромной бездне, что все земли вращаются по своим орбитам вокруг Солнца, что Солнце и тысячи подобных ему солнц, а, может быть, и множество таких солнечных систем вращаются по своим орбитам вокруг своего центра в рассеянных небесных пространствах, — наконец наше воображение, да и наш рассудок теряются в этом океане безмерности и вечного величия и не знают уже, где начало, где конец. Простое удивление нас ничтожит, но это не самое благородное и весьма скоро проходящее действие. Природа повсюду довольствуется существующим, и песчинка так же дорога ей, как и безмерное целое. Природа определила точки пространства и существования, в которых должно было складываться мирам, и в каждой из таких точек Природа присутствует целиком и полностью, со всем своим могуществом, мудростью и благостью, как будто никаких других точек, где складывались бы миры, как будто никаких других атомов и нет вовсе. Итак, когда я открываю великую книгу небес и вижу пред собой этот неизмеримый дворец, который только и способно заполнить одно божество, я заключаю от целого к отдельному и от отдельного к целому, и целое тут неделимо. Одна и та же сила создала ярко сияющее Солнце и сохраняет пылинку, питая ее светом Солнца; одна и та же сила вращает Млечный путь солнц, предположительно вокруг Сириуса, и действует на мое тело согласно законам тяжести. Теперь я вижу: пространство, занимаемое Землею в храме Солнца, путь, который проходит она, вращаясь вокруг Солнца, масса Земли и все, что зависит от нее, — все это определено законами, действующими во всей безмерности вселенной, а потому я и не буду бессмысленно яриться против бесконечности, но удовольствуюсь своим местом и буду радоваться, что вступил в такой гармоничный хор бессчетных существ и, более того, стану разузнавать, чем надлежит мне быть на этом месте, — вот в чем будет заключаться самое возвышенное мое занятие; но чем надлежит мне быть, тем я, по всей вероятности, и могу быть только на этом своем месте. Итак, даже если во всем самом ограниченном, во всем, что кажется самым безобразным и противным, находятся не только следы великой творческой, пластической силы , но и обнаруживается очевидная связь всего самого малого с простирающимся в безмерность замыслом творца, то самое лучшее для моего разума, подражающего божеству, будет следовать его замыслу и подчиниться божественному рассуждению. Вот почему я не буду искать на Земле ангелов небесных, которых не видел взор мой, но обитателей Земли, людей, мне захочется найти на Земле, и я удовлетворюсь всем, что производит, питает, терпит и с любовью принимает в лоно свое великая матерь. Сестры Земли, другие земли, быть может и гордятся иными, куда более великолепными существами, — но на Земле живут те, кто может жить на ней, и этого довольно. Глаз мой создан для того, чтобы луч Солнца воспринимать на таком, а не на ином расстоянии от Солнца, ухо мое создано для этого воздуха, тело — для этих размеров Земли, и все мои чувства созданы этим строением Земли и созданы для такого, а не иного строения Земли; соответственно и действуют все мои душевные силы; пространство, на котором живет род человеческий, весь круг деятельности людей столь же твердо определен и четко очерчен, как и размеры и орбита Земли, на которой проживу я весь свой век, — вот почему во многих языках имя человеку дано по матери его Земле. Но чем обширнее хор гармонии, благости и мудрости, в котором кружится мать наша Земля, чем непреложнее, чем величественнее законы, на которых зиждется существование Земли и всех миров, чем более все вытекает из одного и одно служит всему, тем более чувствую я, что и моя судьба связана не с прахом земным, но с незримыми законами, которые управляют прахом земным. Мыслящая и творящая во мне сила по природе своей столь же вечна, как сила, утверждающая порядок Солнца и звезд, — орудие, которым пользуется сила, может износиться, сфера деятельности ее — измениться, — так старятся земли и меняют места свои звезды, — но законы, согласно которым сила эта есть здесь, во мне, и точно так же обретается и в иных явлениях, эти законы вечны и неизменны. И природа этой силы вечна, как рассуждение божества, и опоры моего существования (не моего физического явления) столь же прочны, как и столпы, поддерживающие мироздание. Ибо всякое существование равно себе, понятие неделимое, — в самом великом и в самом малом оно основано на одинаковых законах. Мироздание строем своим во веки веков бережет внутреннее мое существо, внутреннюю жизнь. Где бы, кем бы я ни был, я буду то, что я есмь теперь, — сила в системе сил, одно из живых существ в бескрайней гармонии единого мира божия.
(Гердер И. Г. Идеи к философии истории человечества. М., 1977. С. 13-15.; Книга первая; часть первая, I раздел)
Человек подобный Богу – результат земного творения.
Все человеческие опыты — доказательства величия человека, подтверждения действующей в нем богоподобной силы, как бы ни заблуждался человек, как бы ни предавался своим фантазиям. Сотворившее весь мир существо погрузило луч света внутрь хрупкого человеческого строения, напечатлело на нем свои, искони присущие ему силы, а потому, как ни низок человек, он может сказать: «Есть у меня нечто общее с богом; способности мои таковы, что свойственны они и возвышенному существу, которое узнаю я в творениях его, — он явил их всюду вокруг меня». Совершенно ясно, что результатом всего земного творения и было это подобие богу. Бог уже не мог подняться выше, действуя на этой жизненной сцене, но он и не остановился прежде, чем поднялся до высшей точки, доведя до нее ряд своих органических творений. А потому и путь к ней. как бы внешне ни различались живые существа, всегда столь единообразен.
И вольность в облике человеческом принесла благородные плоды н везде явила себя во славе: и во всех своих начинаниях, и во всем, чем пренебрегла. Люди отказались от непостоянства слепых влечений и предпочли им брачные узы, союз дружбы, верности и взаимопомощи, заключаемый навеки; люди отреклись от своеволия и пожелали, чтобы законы управляли ими; одни люди стали управлять другими, и этот еще столь несовершенный опыт люди защищали своей кровью, оплачивали своей жизнью; благородные мужи отдавали жизнь свою за отечество и не в один только бурный момент жизни, но в течение всей своей жизни, не жалея времени и сил, упорно трудились для того, чтобы даровать слепой, неблагодарной толпе мир и благополучие, то есть то, что по крайней мере им казалось благом; исполненные духом божиим мудрецы, благородно вожделея истины, свободы н счастья человеческого рода, по своей доброй воле терпели позор и унижение, бедность и нужду, памятуя, что принесли братьям своим самое ценное благо, какое только могли, — если все это не великая добродетель, если все это не самые энергичные усилия к достижению заложенного в нас самоопределения, то не знаю, в чем еще заключаются они. Правда, лишь немногие шли впереди толпы, они, словно врачеватели, принуждали толпу пользоваться целебными средствами, которые сама толпа еще не могла выбрать для себя; но вот эти немногие были цветом рода человеческого, были бессмертными вольными сынами богов на земле. И имя каждого из них — имя миллионов.
( Гердер И. Г. Идеи к философии истории человечества. С. 103; Книга четвертая; часть первая; IV раздел)
Дата добавления: 2018-11-24; просмотров: 213; Мы поможем в написании вашей работы! |
Мы поможем в написании ваших работ!