О том, как живописец Ёсихидэ радовался, глядя на свой горящий дом 8 страница



– Ну что ж, пойду поглядеть на них.

В этот день был как раз большой праздник, и хозяин посоветовал пойти в храм Киёмидзу на Восточной горе. Таро Лежебока, недолго думая, отправился туда.

Одет он был в свой старый халат из грубого холста. Халат этот служил ему круглый год и был заношен до того, что уже нельзя было различить, какого он цвета. Опоясался Таро Лежебока веревкой, на ноги обул дырявые соломенные сандалии, а вместо посоха взял с собой толстую бамбуковую палку.

Был восемнадцатый день «месяца инея», холодный ветер пронизывал до костей.

Таро Лежебока стал, хлюпая носом, на холодном ветру перед главными воротами храма Киёмидзу, словно надгробный столбик из черного обожженного дерева на кладбище. Развел он широко руки в обе стороны и стал поджидать.

Люди, увидев его, пугались:

– Страх какой! Кого он там подстерегает? – И обходили его стороной, стараясь держаться подальше от него.

Не раз проходили мимо него молодые девушки, но он бросал на них только беглый взгляд. Так стоял он весь долгий день с самого утра до вечерних сумерек. За это время прошло мимо него столько женщин, что и не сосчитать.

«Нет, эта нехороша, и та не слишком пригожа»,– думал он каждый раз в нерешительности, но вдруг подошла к воротам молодая девушка, на вид лет семнадцати. Лицо ее было свежо и прелестно, как лепестки вишневых цветов весною. Волосы, искусно уложенные в прическу, отливали глянцем, словно крылья морской чайки. Пряди на висках трепетали, словно крылышки осенней цикады, брови были наведены на лбу темно‑синей краской. В своем праздничном наряде напоминала она цветущее деревце вишни в дальних горах. Как у самого Будды, было у нее тридцать два прекрасных лика и восемьдесят чудесных образов. Можно было подумать, что ожила вдруг золотая статуя Будды, такой красотой сияла девушка!

Одетая во множество разноцветных платьев и шаровары, тысячу раз окрашенные пурпуром, шла она гордой, уверенной походкой. На ножках ее были сандалии с тончайшей подошвой. Высокие шпильки в прическе благоухали ароматом цветущей сливы.

Девушку сопровождала служанка, лишь немного уступавшая в красоте и роскоши наряда своей госпоже.

Увидев девушку, Таро Лежебока подумал:

«Вот она, моя будущая жена! О, радость! Ах, скорей подойди ко мне. Хочу обнять тебя, пить твое дыхание!»

И, полный нетерпения, он раскрыл свои объятия.

Девушка, взглянув на него, невольно попятилась и спросила свою служанку:

– Это что за пугало?

– Какой‑то нищий человек, – ответила та.

– До чего же он страшен! Я боюсь подойти к нему близко! – И девушка попробовала было пройти в храм другой дорогой.

Таро Лежебока, увидев это, воскликнул:

– О, беда! Она уходит! Надо спешить, пока не поздно, – и бросился к ней, широко расставив руки. Сунув свою грязную голову под сень ее красивой шляпы, он приблизил лицо вплотную к самому личику девушки.

– Послушай, красавица, – сказал он, обнимая рукой ее стан. Тем временем уже так стемнело, что не различить было, где восток, где запад.

Девушка молчала, не отвечая ему ни звуком. Прохожие только восклицали:

– Ах, какой ужас! Ах, бедняжка! – но спешили пройти мимо. Ни один не подошел ближе.

Таро Лежебока прижался к девушке теснее и стал говорить так:

– Послушай, красавица, я тебя люблю с давних пор. Много раз я видел тебя на разных торжествах и праздниках в Охара[266], Сидзухара и селенье Сэрё, в храме Кодо, в Кавасаки, на горах Накаяма и Тёракудзи, в Сага, храме Хориндзи, в Удзумаса и Дайго, в Курусу, Каватаяма, Ёдо, Явата, Сумиёси, Курамадэра, в храме Тэндзин, что находится в Годзё, храме Мёдзин, что в Кибукэ, в Хиёси‑санко, Гион, Китано, Камо, Касуга и еще во многих других местах, всего не упомнить. Так что же, каков будет твой ответ?

Девушка подумала: «Это, видно, деревенский простак. Какой‑нибудь столичный шутник подучил его выйти на перекресток с подобными речами. Нетрудно будет провести этого дурачка».

– Верю тебе, – молвила она. – Но здесь сейчас слишком много чужих глаз. Над нами будут смеяться. А ты приходи ко мне потихоньку.

– Куда же мне прийти? – спросил он.

«Придумаю‑ка я хитрую загадку, – решила девушка. – Пока он будет голову себе ломать, я убегу от него».

– Живу я в таком селенье, где никогда тьмы не бывает,– сказала она.– Отгадай, коли сумеешь.

– О! Так, верно, ты живешь в селенье Фонари возле Залива Огней! Что, угадал я?

«Вот удивительное дело! Чудо из чудес! Так сразу догадаться! Но, должно быть, слышал он эту загадку раньше... Попробую еще», – подумала девушка.

– Нет, по правде сказать, я живу в той деревне, где солнце заходит.

– О, я понял! Понял тебя с полуслова. Ты живешь на запад отсюда, в селенье Темное. Что, угадал я?

– Угадал‑то угадал. Родом я в самом деле оттуда, но теперь живу в деревне, где все люди робки и застенчивы.

– Значит, в деревне Потайной, что, правда моя?

– Правда‑то правда, но я ушла оттуда, и надо искать меня на той улице, которую на себя надевают.

– Это, выходит, на Парчовой улице? Что, опять угадал?

– Угадал, угадал. Но теперь живу я в таком поселке, который без всякой жалости жгут каждую ночь.

– Значит, верно, на Улице Светильного Масла?

– Но и оттуда я ушла. Живу теперь на улице сердечной радости.

– О, значит, на Перекрестке Встреч?

– Ах, нет, ищи меня в селенье, где все жители только и делают, что любуются своей красотой.

– Так ты живешь в Поселке Зеркал?

– Нет, приходи ко мне туда, где всегда стоит осень.

– Выходит, в село Добрый Урожай?

– Нет, нет, и там я больше не живу. Ушла в ту деревню, где всем жителям по двадцать лет.

– О, слышал про нее. Это село Молодое.

Таро Лежебока отгадывал так быстро, что девушка никак не могла убежать.

«Лучше я буду состязаться с ним в искусстве слагать стихи. Пусть‑ка призадумается на минуту, я живо ускользну», – подумала девушка.

И, поглядев на бамбуковую палку в руках Таро Лежебоки, сложила такое пятистишие:

 

Посохом служит тебе

Палка простого бамбука!

Много коленьев на ней,

Но до моих колен

Ты, поверь, не коснешься.

 

Таро Лежебока огорчился: «О, горе, не хочет она провести ночь со мной!» И молвил в ответ:

 

Связаны крепким узлом

Эти коленья бамбука.

Нерасторжим их союз.

Пусть же узлом любви

Свяжет нас тайна ночная.

 

«Ах, какой ужас! Этот мужлан хочет сказать, что разделит со мной ложе. Урод уродом, а знает толк в поэзии. Вот незадача», – подумала девушка и сказала:

 

Отпусти меня.

Я в густую сеть любви

Поймана давно.

О, молю тебя, молю:

Руки расплети свои.

 

Услышав это, Таро Лежебока подумал: «Она просит отпустить ее. Как мне быть?» – и сложил в ответ такое стихотворение:

 

Поймана иль нет

Ты в густую сеть любви,

Что мне до того?

Дай к губам твоим прильнуть,

Руки разомкну свои.

 

«Нельзя упускать удобной минуты», – решила девушка и говорит:

 

Если любишь ты,

Всюду путь ко мне отыщешь...

Знай, стоит мой дом

Позади ворот, лиловых,

Что китайский померанец.

 

Задумался Таро Лежебока над ее словами, а девушка выскользнула из его объятий и убежала со всех ног вместе со своей служанкой, бросив шляпу, накидку и даже сандалии.

«О, горе! – подумал Таро. – Упустил я свою нареченную», – и, перестав загораживать дорогу своим бамбуковым посохом, бросился вдогонку за беглянкой с воплем:

– Стой, куда ты, куда?

Девушка от страха подумала, что конец ей пришел, но она хорошо знала дорогу. На ту улицу свернет, в тот переулок нырнет, кружит, петляет... Легка она была на ногу. Так весной летят по ветру лепестки вишневых цветов.

– Куда ты, любимая моя? – кричал Таро. Гоняясь за ней по пятам, он бросался из одного глухого переулка в другой, из одной улицы в другую... Долго преследовал он девушку, не давая ей ни минуты роздыху, но вдруг потерял ее из виду. Кинулся назад, помчался вперед – исчезла! Стал расспрашивать прохожих: «Нет, – отвечают, – такой не видели».

Побежал он снова к храму Киёмидзу.

– Вон там стояла она, вон тут разговаривала, но куда же, куда она скрылась? – терялся в догадках бедный Таро Лежебока.

Но вдруг вспомнил: «Ведь она сказала, что дом ее стоит позади ворот, лиловых, как китайский померанец. Попробую‑ка их поискать».

Вставил он сложенный в несколько раз белый листок бумаги в расщепленную бамбуковую палку[267] и отправился с расспросами к каким‑то службам:

– Я – житель деревни, несу прошение, но не могу найти нужный мне дом. Говорили мне в деревне, что ворота перед домом окрашены в лиловый цвет китайского померанца. Это, мол, примета. Не скажете ли мне, где искать такой дом?

– Дом с лиловыми воротами? Да ведь это дворец Будзэн‑но ками[268]. Поищи его в конце Седьмого проспекта, – посоветовали слуги.

Пошел Таро Лежебока разыскивать дворец. Видит: правду ему сказали. Обрадовался он бесконечно: «Значит, скоро увижу свою суженую».

Зашел он на широкий двор усадьбы. Чем только люди не тешат себя: на скаку стреляют из лука в мишень, услаждают себя музыкой, играют в шашки и шахматы, слагают стихи в самом модном духе. Таро Лежебока бродил там и сям, заглядывал туда и сюда, но нигде не находил своей красавицы. Он спрятался под веранду в надежде, что она наконец покажется.

Девушку звали Дзидзю‑но цубонэ. До поздних сумерек находилась она во дворце и уже собиралась было вернуться в свои покои, но остановилась на веранде и сказала своей служанке по имени Надэсико:

– Луна еще не взошла. Но где сейчас тот человек из Киёмидзу? Ах, если я сейчас встречусь с ним лицом к лицу в этой темноте, я, кажется, умру от страха.

– Да, вот правда, уродина! Но зачем бы ему прийти сюда? Ах, не поминайте его, а то еще появится.

Услышав их разговор, Таро Лежебока обрадовался в душе: «Пришла наконец моя любимая. Значит, и правда, суждена она мне в жены», – и, выскочив из‑под веранды, крикнул:

– Вот ты где, моя дорогая! А я‑то истомился по тебе, измучился в поисках...

Поднялся он на веранду. А любимая его, нежная, как цветок «женская краса», так и обмерла от испуга. Сердце у нее точно оборвалось, ноги подкосились. Убежала она и спряталась позади сёдзи. Долго не могла она прийти в себя, так поразил ее неожиданный испуг. Словно в осеннюю ночь привиделся ей страшный сон, словно витает она где‑то в пустоте неба...

Понемногу очнувшись, стала она горько жаловаться служанке своей Надэсико:

– Ах, как страшен этот человек своим упорством! Каким чудом разыскал он меня здесь! В столице множество мужчин. Надо же было случиться тому, что пленился мною, так сильно полюбил меня грязный, черный, неотесанный мужлан. Какая насмешка судьбы!

Вдруг прибежали сторожа и подняли шум:

– Кто‑то чужой пробрался сюда. Псы залаяли... «Ах, новая беда! – подумала девушка. – Его убьют из‑за меня. А ведь и без того женщина – существо грешное, суждены ей „пять преград" и „три послушания"»[269].

И слезы полились у нее ручьями.

– Ну что ж, если он проведет здесь одну только ночь, а с рассветом уйдет, то в этом нет большой беды. Постели для него старую циновку, – распорядилась Дзидзю. А служанка сказала Таро Лежебоке:

– Как рассветет, уходи потихоньку, пока люди тебя не приметили.

И постелила ему в уголку за дверью циновку с узорной каймой. Никогда ему еще не доводилось видеть такой нарядной циновки. Уселся на нее Таро Лежебока и думает:

«Измучился я, бегая по всему городу, из сил выбился... Ах, поскорей дали бы мне поесть. Но что они принесут мне? Если каштаны, то ведь их надо сначала поджарить. Лучше бы хурму, груши или моти, их можно сразу есть, не дожидаясь ни минуточки. А если поднесут вина? Я мог бы выпить четырнадцать, пятнадцать чарок, а то и шестнадцать, семнадцать, восемнадцать... Ах, да не все ли равно, лишь бы скорей...»

Так ожидал он, теряясь в догадках, и вдруг несут ему в «бородатой корзине»[270] всякие плоды: каштаны, хурму, дикие груши, а в придачу к ним соль и нож.

Увидел это Таро Лежебока и воскликнул:

– О, недобрый знак! Надлежало бы эти плоды поднести, разложив их на подносе или обернув в белую бумагу. А они лежат навалом в простой корзине, точно корм для коня или быка. Как это горько! Но здесь скрывается тайный намек. Верно, хочет она сказать: «В простую деревенскую корзину насыпаны простые плоды. Так и ты недостоин моей красоты: колюч, словно каштан, дик, словно дикая груша...» А если лежат здесь разные эти плоды без разбора, так это значит, что не подходим мы друг к другу, незачем нам сочетаться узами любви. Но почему положены вместе хурма и соль? Верно, велит она, чтоб я соединил их в песне.

И он произнес:

 

– Соленый привкус на губах.

Но оттого ли, что поспела

Хурма на берегу морском,

Иль оттого, что не поспел я

Мою красавицу догнать?

 

Услышала это девушка и сказала:

– Какое нежное у тебя сердце! Словно чистый лотос в мутном пруду, как будто золото в грубой обертке из плетеной соломы... Вот возьми! – подала ему листов десять чистой бумаги.

«Что это значит? – подумал он. – Одни чистые листки! Неужели хочет она, чтобы ответил я на письмо, в котором ничего не написано?»

 

Только могучие боги

Могут в сердцах прочитать

Тайные помыслы наши.

Иль за посланца богов

Ты принимаешь меня?

 

Услышав это, девушка воскликнула:

– Ты победил! Вот возьми и надень на себя.

С этими словами она вручила ему парадную накидку, широкие шаровары, шапку и меч. Таро Лежебока очень обрадовался:

– Вот счастье так счастье!

И драгоценные одежды, унаследованные девушкой еще от предков, он накрутил на свою бамбуковую палку.

– Накидку мне, наверно, дали надеть на сегодняшний вечер, а я завтра в нее наряжусь. Не треплите ее, псы, не украдите, воры! – и засунул накидку под веранду. Потом захотел он надеть шаровары, а что это такое, не знает. То на голову наденет, то на плечи накинет, бьется с ними, мучится, а никак не сладит. Наконец служанка помогла ему надеть шаровары. Хотела она надеть на него шапку, только смотрит: волосы у него полны пыли, грязи и вшей и так спутаны, точно за всю свою жизнь он ни разу гребня в руки не брал. Кое‑как причесала она Таро Лежебоку и надела ему на голову шапку. Кончила Надэсико наряжать его и говорит:

– Сюда, сюда, пожалуйте!

Таро Лежебока в своем родном краю Синано ходил только в храм по крутым скалистым дорогам. Как ступил он на ровные, гладкие, смазанные маслом половицы, так ноги у него поехали, словно по льду. Кое‑как ввела его Надэсико в покои к своей госпоже и удалилась.

– Явился я по твоему зову, госпожа, – сказал он, поскользнулся и с размаху грянулся затылком о пол. И точно другого места не мог он выбрать! Свалился прямешенько на драгоценную цитру, носившую имя Тэхикимару[271]. Госпожа Дзидзю считала эту цитру бесценным сокровищем и пылинке не давала на нее сесть.

Увидев это, девушка воскликнула:

О, несчастье! Моя любимая цитра! Как же мне быть теперь!

Слезы полились у нее из глаз, а щеки запылали, словно кленовые листья осенью. В горе воскликнула она:

 

– Цитра моя разбита!

В чем я усладу найду?

Порваны звонкие струны...

 

Таро Лежебока, еще не успев подняться с пола, взглянул на девушку и, опечаленный до глубины души, сказал заключительные стихи танка:

 

– Можешь меня приструнить.

Я покорюсь смиренно.

 

«Ах, какое нежное у него сердце! – снова подумала девушка. – Значит, он – моя судьба! Видно, крепка и нерасторжима была связь между нами в прежних рождениях. Не случайно он так крепко полюбил меня».

И повела с ним сладкие любовные речи.

Занялся рассвет. Хотел было Таро Лежебока уйти побыстрей, но девушка сказала ему:

– Нечего делать! Раз уж суждено было нам встретиться, то союз наш, верно, продлится не только в одной этой жизни, но и в будущих рождениях. Если ты вправду меня любишь, оставайся здесь. И хоть я только дворцовая прислужница, но ты ни в чем не будешь знать недостатка.

– Быть по‑твоему, – сказал он и остался.

После этого госпожа Дзидзю вместе со своей служанкой стали ухаживать за ним днем и ночью, причесывать его и купать в горячей ванне. На седьмой день он стал подобен прекрасной жемчужине. С каждым новым днем красота его сияла все ярче, так что получил он прозвище Несравненного Красавца. Перед ним померкли все прославленные любезники двора. Никто из них не мог бы сравниться с Таро Лежебокой в искусстве слагать рэнга и танка.

Супруга его была женщина умная, она стала обучать мужа правилам этикета. Он быстро выучился с бесподобным изяществом носить нарядную накидку, ходить в длинных шароварах и надевать шапку на убранные в прическу волосы, затмевая своим видом любого вельможу императорского двора.

Услышал про это Будзэн‑но ками и призвал его пред свои очи. Явился он на зов в парадном платье и чинно сел перед господином.

Поглядел на него господин.

– И в самом деле Несравненный Красавец. Но как твое настоящее имя?

– Таро Лежебока, – ответил тот.

– Чудное имя! – воскликнул Будзэн‑но ками и повелел именовать его Саэмон Песня за несравненное умение слагать песни.

Спустя сколько‑то времени дошел слух об этом необыкновенном человеке до государева дворца. Государь приказал Саэмону Песне немедля явиться во дворец. Тот стал было отнекиваться. Не тут‑то было! Пришлось ему сесть в экипаж с занавесками, украшенными каймою, и отправиться во дворец. Там провели его в церемониальный зал. Государь повелел ему:

– Поелику, говорят, ты весьма искушен в сложении стихов, то сочини две песни, приличные случаю.

Стояла ранняя весна. На цветущей сливе порхали соловьи. Слушая их пенье, Саэмон Песня сочинил вот какое стихотворение:

 

– Всюду вокруг звенят

Влажные от непролитых слез

Соловьиные голоса.

Брызжут сквозь ветки цветущих слив...

Или это весенний дождь?

 

Микадо спросил тогда:

– А в твоем родном краю как называют сливу? Не успел Саэмон Песня услышать эти слова, как

воскликнул:

 

– Пускай по‑другому зовут

В деревне цветущую сливу,

Лишь там она хороша,

А то, что в столице цветет,

Как и назвать, я не знаю...

 

Микадо был тронут до глубины души.

– Кто твои предки? – спросил он.

– Не знаю. У меня именитых предков не было.

– Узнайте в Синано, так ли это, – повелел государь.

Правитель Синано справился в местных летописях, и что же оказалось!

Некогда в Синано был сослан принц по имени Ниино тюдзё. Он приходился вторым сыном императору Ниммэй, который был пятьдесят третьим государем по счету со времени основания династии.

Принц этот очень печалился, что долгое время не было у него детей. Однажды отправился он на поклонение в храм Дзэнкодзи и попросил Будду даровать ему детей. Будда ниспослал ему сына, но, когда ребенку было всего три года, лишился он обоих своих родителей. Потомки его смешались с сынами земли и стали людьми самого низкого звания. От них‑то и происходил Таро Лежебока.

Узнав об этом, микадо повелел:


Дата добавления: 2018-10-26; просмотров: 81;