О повторах информации, когда одни и те же сведения повторяются от эпизода к эпизоду.



 

Например, диалог Сола и Лоа: «– Понимаешь, они здесь на Земле перемещаются на автомобилях по дорогам. Автомобили – это средства передвижения. А дороги – это как у нас трассы полётов. Только мы по трассам летаем, а они ездят по поверхности. Я подобные конструкции ещё мальчишкой видел в музее транспорта. А теперь представь, что на дорогах в этой стране России ежегодно гибнут десятки тысяч человек! Можешь себе это представить?

 – Ты шутишь, Сол! – с сомнением возразила Лоа. – Зачем тогда ездить на этих… автомобилях? Зачем они вообще нужны в таком случае?

 Далее по тексту беседа Сола с оперативниками: «Начну издалека. Кто‑нибудь из вас бывал в музее транспорта?

 – Я был, правда, довольно давно, – откликнулся Рон.

 Лоа и Сиу отрицательно замотали головами.

 – Ничего страшного, сейчас разберёмся. Мы с вами дома летаем пассажирским транспортом по воздуху, по заранее определённым трассам. Регулирование движения, если не считать задания маршрута, полностью отдано автоматике, мы к этому не имеем никакого отношения. А когда‑то давно, если ты, Рон, вспомнишь музейные экспонаты, мы не летали, а перемещались по поверхности на машинах, у которых были круглые колёса. Колёса вращались и машина ехала. Припоминаешь, Рон?

 – Да, что‑то такое было… Точно! Я ещё помню, не мог понять, какая это должна быть поверхность, где её взять, чтобы ездить. Ведь она должна быть абсолютно ровной. Где же её такую найдёшь?

 – Совершенно верно. Так вот, земляне ездят по дорогам. Это такие ровные гладкие полосы на поверхности. Они их сами создают, строят, эти полосы. Примерно понятно?.. Земляне сидят в этих машинах и управляют движением. Смотрят перед собой в прозрачные окна. Материал окон похож на наше стекло… »

 

о затянутых диалогах, например:

 

«Когда подготовительные операции были выполнены, и они уселись перед удочками на складные стулья, Мэтт, предвкушая весёлый разговор, с деланным безразличием спросил:

 – Так ты действительно собираешься сообщать про НЛО или пошутил?

 – Конечно, собираюсь. Думаю, как это лучше сделать, куда позвонить. Наверное, лучше в газету, быстрее приедут.

 – Вообще‑то быстрее всех приехали бы копы, – с усмешкой заметил Мэтт, прекрасно понимая, для чего Барри нужна газета.

 – А при чём здесь копы?! – раздражённо спросил Барри.

 – А при чём здесь газета? – в тон ему спросил Мэтт. – Или ты думаешь, что в примятой траве газетчики разбираются лучше?

 Барри ничего не ответил и продолжал сосредоточенно глядеть на поплавок. Но Мэтт не собирался оставлять его в покое.

 – А ты не боишься, что тебя поднимут на смех?

 Барри оторвался от поплавка и зло посмотрел на компаньона.

 – Если ты не будешь стебаться и сможешь объяснить мне без присущего тебе ржанья, исключительно с позиции здравого смысла, что здесь произошло, я обещаю целый день нырять в озеро за своей бейсболкой, пока не выловлю её… Причём с единственной целью – съесть её у тебя на глазах.

 – Я с удовольствием взглянул бы на Барри, жующего пластмассовый козырёк, – тихо засмеялся Мэтт, помня о рыбе, чутко реагирующую на всякий шум. – Но моего красноречия всё равно не хватит убедить тебя хоть в чём‑нибудь. Люди так устроены, что если они находят в природе нечто, не поддающееся простому объяснению, они начинают предполагать заговоры или потусторонние силы… За последние полвека кажется, только ленивый ещё не встречался с НЛО, но до сих пор никто так и не смог отщипнуть от них хотя бы малюсенький кусочек. Хотя бы гайку какую‑нибудь открутили для музея.

 – А с чего ты взял, что у них есть гайки? Наверное, видел в детских мультиках? – серьёзно спросил Барри.

 Мэтт едва удержался от того, чтобы не разразится стонущим хохотом. Но Барри крепко стоял на ногах и был непобедим.

 – Или может быть потому, что ты работаешь в автосервисе и находишь много общего между НЛО и твоими тарантасами?.. И вообще, без умничанья, ответь, как природа вытоптала правильный овал? Ну, давай, давай, я послушаю.

 – Я готов тебя обрадовать – я не знаю. Но моё незнание ничего не значит. Когда‑то люди и про смерчи ничего не знали и думали, что это кара божья. Тебя же не смущает, что смерчи в воздухе часто имеют правильную форму конуса. А почему же ты удивляешься овалу? А ты видел, например, какие узоры правильной формы вырисовывает ветер на песке в пустынях?

 Но Барри не унимался и т. д.» – Суть этого диалога без потери его смысла можно уложить в пару несколько емких реплик.

 

диалоги‑клише:

 

«Ваши глаза, – серьёзно ответила Вера.

 – И что же вы в них видите? – усмехнулся я.

 – Вашу жизнь, настоящего вас, того кто всеми своими силами пытается вырваться на свободу, чтобы спасти свою душу, – эти слова Вера произносила уже совсем серьёзно, без намёка на иронию, без единой шутливой нотки. Мне стало немного не по себе.

 – Спасти душу?! – нахмурившись, воскликнул я. – Да что вам известно о моей душе?”

 

Глава 6

 

 Повествовательная позиция. Два типа повествовательной позиции. От какого лица писать: от первого («я») или третьего («он»)? Случаи использования второго лица («ты»)

Прежде, чем выбрать повествовательную позицию, то есть, от какого лица писать, необходимо определиться, кто ваш герой и зачем рассказывается эта история, а уже потом можно будет понять, как и от какого лица рассказывать эту историю.

 

От первого лица. Герой сам рассказывает свою историю, делится ею с читателем, словно пишет дневник или беседует со случайным попутчиком, психологом и т. д. В такой позиции написаны романы: Лермонтов «Герой нашего времени», Хелен Филдинг «Дневник Бриджит Джонс», многие романы Джона Фаулза и Харуки Мураками, книги П. Вудхауса о Дживсе и Вустере …

 

Преимущество подобного повествования заключается в доверительности общения героя (автора) и читателя. Минус в том, что все герои рассматриваются с позиции рассказчика, они видятся только с его угла зрения.

 

Зачастую писатели интуитивно выбирают ту или форму повествования, не задаваясь долгими вопросами «А какая позиция лучше в данном контексте?». Это приходит само. Ведь вы не замечаете и не думаете долго о том, как почесать нос, потому как для начала надо поднять руку, понести ее к лицу, а потом одним или двумя пальцами его почесать. Нет, вы просто его чешете машинально, и продолжаете дальше заниматься другими делами. Так же и тут. Писателя занимает вопрос сюжета, характера его героев, их поступки и пр., он садится и начинает писать уже сложившуюся в голове картинку, торопясь переложить ее на бумагу.

 Позиция от первого лица более личностная, в ней автор и главный герой на время отождествляются. С одной стороны, это притягивает читателя, с другой – здесь больше опасности, возможности сфальшивить, навязать герою свое персональное мнение по некоторым вопросам, тогда как именно этому герою по имиджу и внутреннему состоянию эти мысли и поступки могут оказаться чужды. Вы этого не заметили, увлекшись своей идеей, а читатель заметил и сказал «Не верю!». А он должен верить абсолютно, полностью, и ваша задача стать на время этим героем, этим человеком, даже если он вам и неприятен. Вы должны перевоплотиться в бомжа, вора в законе, маньяка, сумасшедшего хирурга, наивную недалекую девицу из провинции, миллионера, престарелого ханжу… Вы перевоплощаетесь как актер на сцене, но сложность состоит в том, что актер играет в пьесе или фильме одну роль, а вы – сразу все. Именно вы прыгаете из одной шкурки в другую, перенимая не только внешность, оболочку, но и образ мыслей каждого героя. Вы любите их всех, каждого, даже самого отвратительного, потому что он – тоже вы. Вы понимаете и принимаете его поступки, их обоснование, их закономерность, происхождение… Вы знаете биографию каждого из них с момента рождения и до последнего вздоха. И все это будет проще делать от третьего лица, в случае, когда главный герой не занимает в вас ведущую роль, из которой вам сложно выпрыгнуть. Иначе вы будете смотреть на остальных действующих лиц не своими, авторскими глазами, а глазами действующего героя.

 


Дата добавления: 2018-10-26; просмотров: 119;