Основные и дополнительные признаки преступного типа. 10 страница



Петр К. — приблизительно того же возраста как Г. Он — москвич по рождению, незаконнорожденный сын одного московского оперного артиста. Жил все время с матерью, которая года два тому назад вышла замуж за его крестного отца. Учился в реальном училище, прошел 4 класса. Выйдя из школы, служил одно время статистом в театрах Корша и Незлобина. Театр он очень любит, с охотой и сам играл бы роли фатов и простаков. Кое-что читал и говорит, что читал с интересом Пушкина, Гоголя и некоторых других классиков, но производит впечатление малоразвитого, пустого и поверхностного юноши. Вспыльчив? jчень самолюбив, бывали случаи, когда под влиянием нанесенной ему обиды с ним происходило что-то в роде истерического припадка. Любит военную службу, особенно кавалерийскую, потому что она «подвижная». Склонен к путешествиям. С 1920 года попал на военную службу уехал добровольцем в Тургайскую область, откуда перебрался сначала в Оренбург, а потом — в Москву. Хотел было поступить на пехотные курсы, но не был принят из-за политической неграмотности. Попал на кавалерийские курсы, которых не кончил. Пьет сильно. Перед преступлением дома немного выпил. После преступления, придя домой, также выпил, заснул и спал как Убитый. Впоследствии он не раз видал убитую во сне. На вид, это — молодой человек высокого роста, крепкого сложения, с крупными чертами лица, с серыми на выкате глазами, из которых правый косит. Он франтовато одет в новый френч, в брюки-галифе и в военную фуражку.

Оба молодые человека ранее не судились.

 

II.

Из дополнительных признаков типа важно отмечать в характе­ристиках:

Степень умственной одаренности и развития преступника, в частности, степень его образования, степень усвоения им знаний, наличность или отсутствие у него умственных интересов, любовь или нелюбовь к чтению, преобладание у него интереса к книгам определенного содержания.

Наличность или отсутствие у преступника профессиональ­ной подготовки и интереса к какому-либо виду труда, перерывы в его трудовой жизни, занятие во время совершения преступления и в непосредственно предшествующий период, общий склад его характера, преобладание в характере известных наклонностей.

Отношение преступника к наркотикам, в частности, к кокаину и алкоголю, с указанием на отношение к этим ядам родителей и вообще предков преступника. Алкогольную наслед­ственность приходится встречать у громадного большинства пре­ступников. Я не могу здесь подробно останавливаться на очень важном участии наркотиков в происхождении многих преступле­ний, — особенно насильственных, — надеясь посвятить этому спе­циальную работу, отмечу только вкратце главные формы этого уча­стия: подавление критики и задерживающих импульсов у нарко­мана, приведение его в состояние возбуждения, в состояние особой податливости внушению и взрывчатых, аффективных волевых реше­ний, передачу потомству черт интеллектуальной, нервной и волевой слабости, особенной аффективное и предрасположенности к нерв­ным и психическим заболеваниям; физическую и психическую дегенерацию.

Если преступник страдает определенным нервным расстрой­ством, последнее необходимо отметить, а также нервное и психи­ческое расстройство предков преступника.

Признаки и степень дегенерации, т.е. вырождения преступ­ника, если таковое имеется. На выяснении понятия вырождения необходимо ненадолго остановиться.

В 50-х годах XIX столетия французский психиатр Мор ель первый развил учение о вырождении. Этому понятию он придавал очень широкое значение, разумея под ним болезненное отклонение т первоначального нормального типа, обусловленное в большинстве случаев неблагоприятными наследственными влияниями. При таком широком понимании всякое душевное заболевание подходило под это понятие и, действительно, включалось Морелем в область вырождения, причем он различал вырождение наследственное и приобретенное.

Понятие «вырождение» быстро завоевало себе право граждан в научной литературе и заняло видное место, между прочим, исследованиях, посвященных преступности и преступникам, — частности, в учениях антропологической школы Ломброзо. Исследование внешних признаков, которые указывались как признаки дегенерации, быстро возрастало и стало громадно. «Понятие «признак дегенерации» так расширилось, — писал проф. 3оммер еще в 1901 году, — оно включает в себя такие разнообразные состояния, что в настоящее время, наверное, не существует ни одного человека, который, на основании этого понятия, не был бы назван дегенератом». «Как вся литература, так и вся наука навод­нены этим понятием». При этом, «во всей психиатрии,— говорит д-р Шоломович, — нельзя найти отдела, в котором субъектив­ные впечатления играли бы большую роль, чем в отделе физиче­ских признаков вырождения»...

Не останавливаясь на перечне признаков вырождения, в число которых заносят чуть не все неправильности различных частей нашего тела, в частности, неправильности черепа, головы, лица, частей туловища, конечностей, половых органов и т. д., замечу только, то все эти внешние признаки вырождения, — и порознь, и груп­пами, — нередко встречаются и у преступников, и у людей, не совершавших никаких преступлений, и душевнобольных, и у здо­ровых. Доктор Шоломович, например, нашел, что лишь 7% исследованных им здоровых людей не было физических признаков дегенерации, а у 93% — они были в числе от одного до пяти. Нахождение таких признаков у преступника само по себе нечего еще не говорит о нем как о носителе известного крими­нального типа. Ни за одним из этих признаков и ни за одной комбинацией их нельзя признать значения специфических черт преступников. Попытка антропологической школы видеть в этих признаках характерные черты прирожденных преступников потер­пела решительную неудачу. Для криминалиста-психолога налич­ность у преступника подобных признаков имеет одно значе­ние: оно является для него сигналом, заставляющим быть особенно настороже и с особым вниманием и тщательностью отнестись к разным сторонам психической жизни данного субъекта, чтобы выяснить, не вырисовываются ли у него черты известного крими­нального типа на общем фоне психической дегенерации. Внешние дегенеративные признаки важны для него, лишь, поскольку у носи­теля их наблюдается и психическая дегенерация, но этого может и не быть; при наличности признаков физической дегенерации человек может быть нормален в психическом отношении. «Суще­ствует, — говорит проф. 3оммер, — целый ряд людей, органы которых обнаруживают высшую степень дегенерации, а мозговая жизнь нормальна, и наоборот: существуют морфологически совершенно нормальные люди, обнаруживающие эндогенные психозы».

Вырождение или дегенерация вообще есть состояние прогресси­рующего упадка, такого отклонения организации от нормального типа, при котором отправление той или иной функции, свойствен­ной нормальному индивидууму, понижается, становится все более затруднительным или даже совсем невозможным. Признаки этого состояния регресса очень многочисленны и разнообразны. Иногда оно поражает всего индивидуума в его целом и находит себе то или иное выражение во всех сферах его психической и физической организации; иногда же распространение его ограничивается каким-либо одним или несколькими органами, одной или немногими сторонами жизни индивидуума. В последнем случае индивидуум является носителем отдельных, рассеянных по разным сферам его организации признаков дегенерации, нередко выраженных довольно бледно и не влияющих сколько-нибудь значительно на его психическую деятельность. Субъекта, у которого физические признаки вырождения накопились в таком числе, что у него пони­жено, затруднено или прекратилось совсем отправление известных функций организма, без резко выраженных отклонений психиче­ской конституции от нормы, можно назвать физическим дегенера­том. При наличности у субъекта разрозненных признаков физиче­ской дегенерации или при отсутствии таковых, но при более или менее значительной пониженное, затрудненности или прекра­щении у него свойственных людям психических функций мы имеем перед собой в более или менее ярком ее выражении психическую дегенерацию. Если субъект является носителем дегенеративной физической и психической конституции, мы можем считать его полным дегенератом.

В психической жизни человека дегенерация находит себе выра­жение в трех главных состояниях: 1) в таком недоразвитии, при котором психическая жизнь, так сказать, едва брезжит, как это мы наблюдаем у идиотов; 2) в некоторых формах болезненного душевного расстройства и 3) в особых аномалиях характера, при которых нравственные комплексы, задерживающие и регу­лирующие проявление чувственных влечений, вполне или частью исчезают из характера. Нередки случаи, когда признаки указан­ных форм психического вырождения у одного и того же индиви­дуума разнообразно переплетаются друг с другом, когда с чер­тами более или менее глубокого умственного недоразвития или расстройства соединяются и признаки нравственного вырождения. Но бывают и случаи, когда моральная дегенерация выступает как отдельное, самостоятельное явление, не связанное с болезненным поражением мышления. Таким образом, можно говорить о последней как об особой форме психической дегенерации, кото­рая может быть связана с умственным недоразвитием или с душев­ной болезнью, но может и не быть связана с ними. Носители ее в то же время могут иметь или не иметь заметные признаки физи­ческой дегенерации, причем последние могут быть у них в боль­шем или меньшем числе. Сущность моральной дегенерации состоит в распаде, в полном или частичном отсутствии или исчез­новении общих членам данного общества нравственных компле­ксов, с которыми связаны задерживающие нравственные импульсы. Под влиянием жизненного опыта и постоянного общения с дру­гими людьми у индивида вырабатываются более или менее прочные и постоянные сочетания общих представлений известного рода поступков с определенными чувствами и с импульсами к совер­шению этих поступков или к воздержанию от них. Эти комплексы играют чрезвычайно важную роль в психической жизни; они при­надлежат к числу тех сил, которые руководят оценкой окружаю­щего и выработкой решений, воплощающихся во внешнем пове­дении человека. Как скоро у человека возникает представление или восприятие того, что подводится под содержащиеся в этих комплексах общие представления, ассимилируется с ними, так на данное представление или восприятие переносятся связанные с этими общими представлениями в один комплекс чувства и вле­чения. У нас есть, например, общие представления о справедливости и о поступках, ее нарушающих, общие представления известных видов честного и бесчестного поведения, разных форм благожела­тельных, любовных или, наоборот, насильственных действий и т. д. С одним из этих представлений прочно ассоциированы чувства истины, одобрения, долга, а с другими —- чувства отвраще­ния, негодования, гнева и соответствующие этим чувствам поло­жительные или отрицательные импульсы, т.е. импульсы к совер­шению чего-либо или к воздержанию от известного поведения.

Моральные комплексы, о которых идет речь, слагаются у чело­века незаметно для него самого, без сознательных усилий с его стороны, без особого обсуждения и размышления и образуют тот нравственный остов, который мы особенно ценим в человеке. Образование,  чтение и размышление углубляют и расширяют обыкновенно эти нравственные устои, подкрепляют их сознатель­ными, более или менее продуманными взглядами, опираясь на кото­рые, индивид с большей или меньшей диалектической ловкостью может защищать их от разных возражений и сомнений. Но и у человека необразованного или малообразованного, без всяких сознательных усилий с его стороны, под влиянием общения его с другими людьми, заставляющего звучать в нем то те, то иные чувства, эти комплексы накапливаются обыкновенно в числе, достаточном для того, чтобы этот человек в своем поведении не выходил за пределы того, что считается дозволенным в данном обществе, по крайней мере, стремился не нарушать этих пределов. В своем поведении люди не так часто следуют обдуманным выво­дам, как, так называемым, «инстинктивным влечениям», тем импульсам, которые возникают у них непосредственно под впе­чатлением тех или иных обстоятельств; рассуждение, с взвешива­нием разных «за» и «против», часто приходит уже после, чтобы проверить, подкрепить, или задержать «инстинктивное влечение» к поступку. Эти «инстинктивные влечения» в значительной своей части имеют своим источником те нравственные комплексы, о которых шла речь выше. Нравственное вырождение состоит в распаде, оскудении, полном или частичном исчезновении этих комплексов. Выражением его служит нравственная нечувстви­тельность, распространяющаяся на всю моральную сферу или на известные ее области. При таком состоянии у человека нет того, что называют чувством справедливости, чувством долга, нравствен­ным, социальным чувством, чувством сострадания и благожела­тельности и т. д. Те психические комплексы, благодаря которым мы стремимся помогать другим людям, ограничиваем себя ради них, сочувствуем им и, до известной степени, переживаем их несчастья как свои собственные и т. д., — как бы выпали из пси­хической конституции людей, отмеченных печатью нравственного вырождения. Эти люди — нравственно нечувствительны, без­участны ко всему в мире, кроме требований своей животной при­роды. Они — не просто эгоисты или малоразвитые в нравствен­ном отношении люди, а носители исключительного морального оскудения, болезненно одностороннего, патологического, с мораль­ной стороны, характера. Лишь иногда и у некоторых из них можно подметить следы зародышевых альтруистических чувств, и то лишь в отношении людей, к которым они стоят в особо близ­ких отношениях, — к родителям, детям, сожителям и сожитель­ницам и т. п.

Отсутствие или необычайная слабость нравственных эмоций сопровождается у моральных дегенератов обыкновенно чувствен­ным эгоцентризмом, т.е. таким состоянием личности, при кото­ром выше всего для нее становится удовлетворение потребностей ее тела и внутри самой личности не остается никакого сдерживаю­щего чувственные влечения начала, кроме боязни физических страданий, нередко связанных с необузданным удовлетворением чувственных потребностей. На почве такого склада психики иногда развиваются разные извращенные стремления и наклонности, как в виде извращения полового чувства, так и в виде ненор­мального влечения к причинению зла ради самого зла. В своей книге «Вырождение» Макс Нордау приводит один яркий пример такого извращенного влечения ко злу. Осенью 1884 года в одной швейцарской тюрьме умерла некая Мария Жанре, совершившая массу убийств. «Получив хорошее воспитание, она посвятила себя уходу за больными; но ее влекла к этому не любовь к ближним, а стремление удовлетворять безумную жажду гнусных желаний». «Крики, страдания, стоны и судороги больных доставляли ей невы­разимое наслаждение». «На коленях, со слезами на глазах, умо­ляла она врачей разрешить ей присутствовать при самых тяже­лых операциях». «Предсмертная агония вызывала в ней чувство восторга». «Под предлогом болезни глаз, она приходила за сове­тами к докторам и похищала у них разные яды». «Первою жертвою была ее подруга; за нею последовали другие, и врачи даже не догадывались в чем дело, так как она постоянно меняла приюты и пользовалась хорошей репутацией как опытная сиделка». «Неудачное покушение в Вене раскрыло следы злодея­ния; она отравила, как оказалось, не менее 9 человек и не испы­тывала при этом ни чувства раскаяния, ни стыда». «В тюрьме она страстно желала только одного — тяжело заболеть, чтобы видеть собственные судороги в зеркале и наслаждаться ими». Конечно, такие, явно патологические, случаи составляют редкое исключение, но не в такой сильной и редкой форме удовольствие от при­чинения страданий нередко испытывается моральными дегенера­тами. Если лицу с печатью моральной дегенерации присуще легковозбудимое злобное чувство, то этот элемент активной, ищущей Удовлетворения злобы может легко послужить сильным предрас­положением к тяжким насильственным формам преступности и источником своеобразного наслаждения от выполняемых над другими людьми насилий. Часто эти черты психики бывают свя­заны с душевной или нервной болезнью, особенно с эпилепсией, но могут сложиться и самостоятельно у человека, не страдаю­щего этими болезнями. Если на фоне моральной дегенерации сложится наклонность к хищническому, нетрудовому приобрете­нию имущества, то носитель подобной психики окажется сильно предрасположенным к тем или иным формам воровства и очень легко и быстро может попасть в ряды профессиональных воров. Сочетание, на почве нравственного вырождения, наклонностей к насильственной преступности и к хищническому приобретению имущества легко может поставить человека в ряды наиболее жестоких и опасных бандитов.

Нередко моральных дегенератов называют «нравственно поме­шанными», но этот термин представляет, то неудобство, что слишком сближает их с душевнобольными и всех их вводит в бесконечную массу больных людей. Но от «помешан­ных» лица, отмеченные одним моральным вырождением, отли­чаются тем, что у них не наблюдается болезненного нарушения логических процессов суждения и умозаключения: «нередко, гово­рит проф. Корсаков, такие индивидуумы, несмотря на нравствен­ное убожество, бывают довольно смышлены». Некоторые из них отличаются довольно значительной образованностью и диалек­тической ловкостью, благодаря которой иногда выдумывают довольно интересные объяснения и мотивировки своих безобраз­ных и жестоких поступков: они ссылаются, например, на наслед­ственность, на борьбу за существование, на Дарвина, на Ницше и Достоевского и т. п. Конечно, в кривой логике их рассуждений нельзя не заметить серьезных дефектов, но не такого рода, чтобы их можно было назвать помешанными. Чаще, однако, мы нахо­дим у моральных дегенератов почти полное отсутствие образо­вания, недалекость и умственную туповатость, но в этом отно­шении они ничем существенно не отличаются от бестолковых и недалеких людей, не отмеченных печатью моральной дегене­рации.

Иногда моральных дегенератов называют «моральными идио­тами». Для такого названия есть известное основание. Однако моральными идиотами могут быть названы не все моральные дегенераты, а лишь некоторые, именно те, у которых это состоя­ние выражено особенно ярко и полно. Моральные идиоты, это — люди с полной атрофией нравственных эмоций (уважения к лич­ности, чувства человеческого достоинства и т. д.) и связанных с ними нравственных склонностей, совершенно отупевшие нрав­ственно.

Можно отметить три степени нравственного вырождения: полное нравственное отупение, с которым часто связывается и умственная тупость; его можно было бы назвать моральным идиотизмом, если не бояться смешения его с идиотизмом в смысле медицинском; это — полная нравственная огрубелость с резко выраженным .чувственно - эгоцентрическим складом характера;

состояние моральной имбецильности, характеризующееся силь­ным сужением поля нравственного сознания и чувства, при кото­ром некоторые нравственные эмоции распространяются лишь на немногих близких лиц — членов семьи, сожителя и сожитель­ницу и т. п., вне же этого тесного круга лиц наблюдается нравственная бесчувственность и равнодушие; 3) состояние, так сказать, моральной хаотичности, при котором в нравствен­ном сознании существуют, как бы широкие зоны нравствен­ной нечувствительности и нравственное сознание как бы разорвано, существует как бы в виде нескольких к различным сферам относящихся отрывков, причем некоторая нравственная чувстви­тельность в одних сферах отношений соединяется с нечувстви­тельностью в других. При первой форме дегенерации мы имеем перед собою человека-зверя, сохранившего иногда большую дозу хитрости, способность прикрывать свою нравственную слепоту теми или иными фразами, недурно учитывать выгодность или невыгодность для него известных поступков и поступать соответственно эгоцентрическим расчетам. Во втором случае перед нами оказывается если и человек-зверь, то все же с при­месью человеческих чувств и отношений к известному, ограничен­ному кругу лиц, или личность с нравственным сознанием, лишь слишком суженным в отношении круга лиц, на которых распро­страняется его голос. У такого человека нет нравственных ком­плексов общего характера, в которых с общими идеями связаны чувства долга, справедливости, честности и т. д., а есть комплексы, в которых с представлениями определенных лиц соединяются те или иные альтруистические чувства, удерживающие от соверше­ния недопустимых поступков в отношении этих именно лиц. Такие люди чувствуют, например, что нельзя совершать насильствен­ных поступков в отношении матери или отца, что нельзя обворо­вывать близких родственников, насиловать сестер и т. п., потому что они любят этих лиц, жалеют их и т. д., но на более широкий круг лиц их нравственные комплексы не распространяются. У носителей третьей формы нравственного вырождения отсут­ствуют нравственные комплексы, которые могли бы регулировать известную сторону их жизни или определенные сферы отношений, например, половую жизнь или область их имущественных отно­шений, а для остальных областей их жизни у них есть нравствен­ные комплексы более или менее общего характера. От просто малоразвитых в нравственном отношении лиц моральные дегене­раты отличаются выпадением из их психической жизни известных групп нравственных комплексов, обычно развивающихся у лиц дан­ного общества, и вследствие этого известная область их поведения или все их поведение в целом оказывается лишенным нравствен­ной регуляции. Вместо более или менее живых нравственных комплексов у них встречаются иногда относящиеся к данной области представления морального характера, но не ассоцииро­ванные с известными чувствами, не превратившиеся в атмосфере общения с другими людьми в нравственные комплексы, из кото­рых рождались бы соответствующие задерживающие нравствен­ные импульсы. У малоразвитых в нравственном отношении людей нравственная регуляция поведения существует, но лишь сравнительно слабая вообще или в известной сфере своих про­явлений.


Дата добавления: 2018-04-04; просмотров: 137; Мы поможем в написании вашей работы!






Мы поможем в написании ваших работ!