Тема в когнитивной психологии 63 страница




324


ке достаточно прыгнуть на мошку, чтобы заполучить эту порцию корма, и т. д.

Во всех этих случаях готовый меха­низм производит такую реакцию, которая обеспечивает успешный захват объекта. При такой слаженности отношений меж­ду организмом и условиями его существо­вания нет никакой необходимости пред­полагать участие психики в этом процессе — она ничего не прибавила бы, ничему не помогла, она была бы излишним, практи­чески не оправданным участником этого процесса. Во всех подобных ситуациях пси­хика не нужна. Реакции животных могут быть очень сложными и целесообразны­ми, могут даже казаться целенаправлен­ными, целестремительными, но на самом деле такими не являются1.

Ситуации, где психика необходима

Теперь проанализируем ситуации, в которых для успешного приспособления к условиям существования или их измене­ния психика необходима.

Рассмотрим, например, процесс внешне­го дыхания. Если мы попадаем в помеще­ние, где, как говорится, "нечем дышать", то здесь уже недостаточно одних только ав­томатических приспособлений организма к уменьшенному количеству кислорода. Все, что мог бы сделать автоматический центр, — это увеличить частоту дыхания. Но этим можно обойтись лишь при усло­вии, что в окружающей атмосфере сохра­няется такое количество кислорода, кото­рого хватило бы при учащенном дыхании. Но если кислорода оказывается так мало, что даже наибольшее учащение и углуб­ление дыхания не может удовлетворить минимальной потребности в нем, то налич­ных автоматических приспособлений к такому необычному изменению условий оказывается недостаточно. Здесь нужно перейти на какие-то другие способы при­способлений, в данном случае к поиску выхода из сложившейся ситуации.

Но это другая задача! Чтобы выйти из такой ситуации, надо знать (да, знать!), как


это можно сделать: если мы находимся в душном, переполненном зале и чувствуем, что больше не можем в нем оставаться, то должны наметить себе путь, проход между рядами сидящих и положение двери; дру­гой раз можно ограничиться тем, чтобы открыть форточку или окно и т. д. Но всякое такое поведение (которое своей ко­нечной целью имеет опять-таки обеспече­ние дыхания) должно учитывать налич­ную обстановку и способы возможного действия в ней. Для этого готовых физио­логических механизмов регуляции дыха­ния уже, конечно, недостаточно.

Возьмем не физиологические процес­сы взаимодействия со средой, но акты по­ведения, казалось бы, самые простые. На­пример, когда мы идем по благоустроенной улице с хорошо асфальтированным тро­туаром, то можем разговаривать с прияте­лем о довольно сложных вещах; в этом случае движение по тротуару требует от нас так мало внимания, что для этого дос­таточно мельком брошенных боковых взглядов. Но если мы попадаем на такую улицу, где все время приходится смотреть, куда поставить ногу, то в этих условиях серьезного разговора вести уже нельзя, все время приходится думать, как бы не осту­питься. Здесь нужна другая регуляция движений, и хотя основной механизм по­ходки может быть хорошо автоматизиро­ван, но его использование в этих условиях требует активного внимания, управления на основе той картины, которую мы перед собой обнаруживаем. Регуляция действия в этих условиях возможна только на осно­ве образа открывающейся ситуации.

Необходимость такой регуляции осо­бенно демонстративно выступает, когда мы видим, в каком затруднительном положе­нии оказывается слепой, вынужденный ощупывать палкой каждый следующий участок своего пути. Но, собственно, то же самое происходит и с нами, зрячими, когда мы попадаем в незнакомую местность и вынуждены активно осматриваться и вы­искивать указанные нам приметы. Пред­ставьте себе, что вы двигаетесь по знако­мому саду ночью в полной темноте; скажем, вы хотите взять со скамейки, находящей-


1 Такая слаженность отношений между организмом и окружающей средой, по-видимому, имеет место и у паразитирующих животных (гельминты), проделывающих зачастую довольно сложный жизненный цикл развития, нередко со сменой "хозяев” (промежуточных, основных).

325


ся на определенной дорожке, позабытые на ней очки. Если сад вам хорошо знаком, то даже в полной темноте вы можете двигать­ся достаточно быстро и уверенно — на ос­нове той картины, которую вы себе при этом представляете и которая составляет непосредственное продолжение маленько­го участка, видимого у самых ног. Но если это происходит в новом, незнакомом месте, такое продвижение становится очень за­труднительным, а то и просто невозмож­ным. Вы просите хозяина проводить вас и, конечно, будете очень рады, если он захва­тит с собой фонарь,— вам нужно иметь перед собою образ поля, непосредственно раскрывающий перед вами участок мест­ности, чтобы уверенней регулировать свое движение по ней.

Словом, если выделить характерные осо­бенности ситуаций, где психическое отра­жение, образ окружающего мира необхо­дим для управления действием, то прежде всего нужно указать на отсутствие в этих ситуациях того, что в данный момент непос­редственно необходимо индивиду. Это со­здает особое положение. Если бы в таком положении оказалось растение (а у расте­ний такие ситуации регулярно повторяют­ся вместе с изменением времени года), то все, что может сделать растение при наступле­нии такого неблагоприятного для жизни сезона,— это замереть. И действительно, растения замирают: на зиму (на севере и в умеренном климате) или на особенно за­сушливое время (в жарком климате). Если такие неблагоприятные условия наступа­ют слишком резко или длятся чрезмерно долго, то растения просто погибают. Другое дело — животные с подвижным образом жизни. Такие животные переходят к ново­му способу существования — они отправ­ляются на поиски того, что им необходи­мо и чего в непосредственном окружении нет. Для подавляющего большинства жи­вотных характерен поэтому подвижный образ жизни.

Подвижность становится условием существования, но она принципиально ме­няет характер жизненных ситуаций. Это изменение заключается в том, что возни­кает непостоянство отношений между животным и теми объектами, за которы­ми оно охотится (или которые на него охо­тятся и от которых оно вынуждено оборо­няться или убегать). Это непостоянство


отношений между животным и объекта­ми, в которых оно так или иначе заинтере­совано, получает более точное и ближай­шее выражение в непостоянстве отношений между органами действия животного и объектами, на которые оно воздействует. А если этот объект еще и подвижен, как это бывает в отношениях между живот­ным-охотником и его добычей, то непос­тоянство этого соотношения возрастает в чрезвычайной степени.

К этому надо добавить еще одно обсто­ятельство. Объект, с которым взаимодей­ствует животное, должен выступать гене-рализованно: если это "враг", то это должен быть не индивидуальный враг, а по край­ней мере враг этого рода; если это добыча, то она тоже должна выступать, так ска­зать, обобщенно; если бы волк набрасывал­ся только на такую овцу, которая была бы в точности похожа на съеденную им рань­ше, и отказывался от всякой другой овцы, то подобный “волк-педант” очень скоро стал бы жертвой естественного отбора. Овца для волка должна выступать “обоб­щенно"; может быть, эта обобщенность за­ключается просто в том, что от овцы исхо­дит определенный запах, характерный для всех овец, и волк узнает свою добычу по этому генерализованному признаку. Опоз­навательный признак объекта должен быть весьма “общим”, а реакция должна быть точно приспособлена к объекту охоты и условиям действия: наброситься на эту “обобщенную добычу" хищник должен с учетом того, какого она размера, как по­вернута к нему, на каком расстоянии на­ходится и т. д.

Парадоксальность ситуации заключа­ется в том, что раздражитель выступает генерализованно, а действие должно быть точно подогнано к частным особенностям объекта и данной ситуации. Если бы в актуальной ситуации волк в точности повторил действие, которое прошлый раз было успешным, то оно легко могло бы оказаться не вполне отвечающим налич­ным обстоятельствам: волк мог бы недо­прыгнуть до овцы, перепрыгнуть через нее или прыгнуть так, чтобы лишь толкнуть, но не схватить ее, и т. д. Одним словом, если бы животное только стандартно по­вторяло действие, которым оно располага­ет по своему прошлому опыту, то это дей­ствие в измененных обстоятельствах могло


326


бы оказаться не совсем или даже совсем не подходящим в данной актуальной си­туации. А ведь жертва не стала бы ждать повторения, и неудачное действие привело бы к потере благоприятной возможности.

Известный полярник Э. Кренкель при­водит следующее описание охоты белого медведя на тюленя (сделанное им без вся­кой связи с проблемами психологии). “В бинокль с мыса Выходного, на расстоянии примерно около километра, а может быть поменьше, я увидел однажды, как к лежа­щему тюленю (а они очень чуткие) по-пла­стунски подкрадывался белый медведь. Самое интересное, что тюлень изредка под­нимает голову, оглядывается — все ли в порядке, все ли спокойно, можно ли про­должать отдых, но медведя не замечает. А тот подкрадывался предельно осторожно, распластавшись на снегу, как меховой пла­ток. Он полз на брюхе и одной лапой при­крывал свой черный нос, чтобы не выде­лялся на фоне белого снега.

Наконец, медведь оказался совсем ря­дом, а его жертва так ничего и не замеча­ла. Медведь прыгнул. Но... видимо, это был молодой зверь. Он не рассчитал прыжок и примерно на полметра перемахнул через тюленя. Оглянулся — тюленя не было. И что бы вы думали, сделал медведь? Он по­шел обратно и два раза прыгал на лунку, пока не отработал достаточной точности прыжка. Молодой охотник за тюленями

явно тренировался............... Зверь твердо знал,

что, если он не отработает номер, останется голодным”.

Чтобы не пропасть с голоду, животно­му нужно хорошо отработать точную оцен­ку расстояний и усилий прыжка, которые нельзя ни повторить, ни изменить на ходу. И молодой зверь, о котором рассказывает Кренкель, уже “твердо знал" это.

У подвижных животных возникают чрезвычайно непостоянные отношения меж­ду ними и объектами, в которых они заин­тересованы. А это ведет к тому, что никакой прошлый опыт — ни видовой, ни индивиду­альный — при его стереотипном повторе­нии (а ведь повторен он может быть только в том виде, в каком он прежде был успешно выполнен и получил подкрепление) не мо­жет быть достаточен для успешного действия в наличных, каждый раз несколько изме­ненных обстоятельствах. Именно для того, чтобы прошлые действия могли быть эф-


фективно использованы в этих индивиду­альных обстоятельствах, эти действия нуж­но несколько изменить, подогнать, приспосо­бить к наличным обстоятельствам. И это надо сделать или до начала действия, или (если возможно) по ходу действия, но во вся­ком случае до его завершения.

Схема основных уровней действия

Мы рассматриваем психику, точнее ориентировочную деятельность, как важ­нейший вспомогательный аппарат поведе­ния, аппарат управления поведением. Этот аппарат возникает на том уровне разви­тия активных животных, когда в резуль­тате их подвижности и возрастающей из­менчивости отношений между ними и объектами среды животные оказываются в непрерывно меняющихся, индивидуаль­ных, одноразовых ситуациях. С этого уров­ня возникает необходимость приспосабли­вать действия к этим одноразовым условиям. Такое приспособление достига­ется с помощью примеривания, экстрапо­ляции и коррекции действий в плане об­раза наличной ситуации, что и составляет жизненную функцию ориентировочной де­ятельности. Понимая так психическую де­ятельность, мы можем представить себе ее место в общем развитии мира, если рас­смотрим отдельную единицу поведения — отдельное действие — со стороны отноше­ния между его результатом и его меха­низмом, с точки зрения того, поддерживает ли результат действия производящий его механизм. Тогда общую линию эволюции действия — от неорганического мира до человека включительно — можно схема­тически разделить на четыре большие сту­пени, каждой из которых соответствует определенный тип действия: физическое действие, физиологическое действие, дей­ствие субъекта и действие личности.

Уровень физического действия. У нас нет оснований исключить действие физи­ческих тел из группы тех явлений, кото­рые на всех языках обозначаются словом “действие”. Наоборот, физическое действие составляет основное содержание понятия о действии; оно должно быть нами приня­то в качестве исходного. Особенность и ограниченность физического действия в

327


интересующем нас аспекте заключается в том, что в неорганическом мире механизм, производящий действие, безразличен к его результатам, а результат не оказывает ни­какого, кроме случайного, влияния на со­хранение породившего его механизма. “Вода точит камень" — таково действие воды на камень, но результаты этого дей­ствия безразличны для источника и не поддерживают ни его существование, ни этого его действия. Существование потока, который прокладывает себе путь через скалы, зависит вовсе не от этого пути, а от того, что снова и снова пополняет воды потока.

Если мы возьмем машины, созданные человеком, то их можно снабдить програм­мой управления, механизмом обратной связи, с помощью которых регулируется действие этой машины. Но результат, ко­торый служит объектом обратной связи, не поддерживает существование такой машины. Он только регулирует ее рабо­ту. Но работа машины и этого регули­рующего механизма ведет к их износу и разлаживанию, к сбою. Если предоставить машину самой себе, то вместе со своим регулирующим механизмом она в конце концов будет давать такой продукт, ко­торый будет негоден с точки зрения че­ловека, построившего эту машину. Не результат действий машины, а человек, заинтересованный в этом результате, за­ботится о сохранении такого механизма (или о его замене более совершенным); результат действия машины не поддер­живает ее существование.

Уровень физиологического действия. На этом уровне мы находим организмы, ко­торые не только выполняют действия во внешней среде, но и заинтересованы в оп­ределенных результатах этих действий, а следовательно, и в их механизмах. Здесь результаты действий не только регулиру­ют их исполнение, но если эти результаты положительны, то они и подкрепляют ме­ханизм, производящий эти действия.

Однако для этого нового уровня разви­тия действий характерно одно существен­ное ограничение — результаты действу­ют лишь после того, как они физически достигнуты. Такое влияние может иметь не только конечный, но и промежуточный результат, однако лишь результат, матери­ально уже достигнутый. На уровне чисто


физиологических отношений такой кор­рекции вполне достаточно.

Уровень действия субъекта. Как мы видели выше, условия подвижной жизни в сложно расчленной среде постоянно при­водят животное к таким одноразовым вариантам ситуаций, в которых прошлый опыт недостаточен для успешного выпол­нения действий. Наоборот, воспроизведе­ние действий в том виде, в каком они были успешны в прошлом опыте, может привес­ти к неудаче в новых, несколько изменив­шихся условиях. Здесь необходимо при­способление действия и до его начала, и по ходу исполнения, но обязательно до его окончания. А для этого необходимо при­бегнуть к примериванию действий или к их экстраполяции в плане образа. Лишь это позволяет внести необходимые поправ­ки до физического выполнения или, по меньшей мере, до завершения этих дей­ствий и тем обеспечить их успешность.

Принципиальное значение в расшире­нии приспособительных возможностей животного на этом уровне действия за­ключается именно в том, что животное по­лучает возможность установить пригод­ность действия и внести в него изменения еще до его физического исполнения или завершения. Здесь тоже действуют прин­ципы обратной связи, необходимых кор­рекций, подкрепления удачно исполненных действий, но они действуют не только в физическом поле, но и в плане образа. Новые, более или менее измененные значе­ния объектов (по сравнению с теми значе­ниями, которые они имели в прошлом опы­те) используются без их закрепления, только для одного раза. Но зато каждый раз процедура может быть легко повторе­на, действие приспособлено к индивидуаль­ным, единичным обстоятельствам и удач­ный результат подкрепляет не только исполнительный, но и управляющий ме­ханизм действия.

Уровень действия личности. Если дей­ствие животного отличается от чисто фи­зиологических отношений с окружающей средой тем, что его коррекции возможны в плане образа, восприятия открывающейся перед животным среды, то действие лич­ности означает принципиально новый шаг вперед. Здесь субъект действия учитывает не только свое восприятие предметов, но и накопленные обществом знания о них, и


328


не только их естественные свойства и от­ношения, но также их социальное значе-ние и общественные формы отношения к ним. Человек не ограничен индивидуаль-ным опытом, он усваивает и использует общественный опыт той социальной груп-пы, внутри которой он воспитывается и живет.

И у человека в его целенаправленных предметных действиях полностью сохраня-ются принципы кибернетического управ­ления. Но условия этих действий, факторы, с которыми считается такое управление, — это прежде всего общественная оценка и ха-рактеристика целей, вещей и намечаемых действий.

У животного намечаемый план дей­ствия выступает лишь как непосредствен-но воспринимаемый путь среди вещей; у человека этот план выделяется и оформ­ляется в самостоятельный объект, наряду с миром вещей, среди которых или с кото-рыми предстоит действовать. Таким об­разом, в среду природных вещей вводится новая “вещь” — план человеческого дей­ствия. А с ним и цель в прямом смысле слова, т.е. в качестве того, чего в готовом виде нет и что еще должно быть сделано, произведено.

Соотношение основных эволюционных уровней действия. Каждая более высокая ступень развития действия обязательно включает в себя предыдущие. Уровень физиологического действия, конечно, вклю-чает физическое взаимодействие и физи­ческие механизмы действия. Уровень жи­вотного как субъекта действия включает физиологические механизмы, обеспечива-ющие только физиологическое взаимодей­ствие с внешней средой, однако над ними надстраиваются физиологические меха-низмы высшего порядка, осуществляющие психические отражения объективного мира и психологическое управление дей­ствиями. Наконец, уровень личности вклю-чает и физические, и физиологические, и психические механизмы поведения. Но у личности над всем этим господствует но-вая инстанция — регуляция действия на


основе сознания общественного значения ситуации и общественных средств, образ-цов и способов действия.

Поэтому каждую более высокую фор­му действия можно и нужно изучать со стороны участвующих в ней более простых механизмов, но вместе с тем для изучения каждой более высокой ступени одного изу-чения этих более простых механизмов принципиально недостаточно. Недостаточ­но не в том смысле, что эти высшие меха-низмы не могут возникнуть из более про­стых, а в том, что образование высших из более простых не может идти по схемам более простых механизмов, но требует но-вого плана их использования. Этот новый план возникает вследствие включения в новые условия, в новые отношения. Воз-никновение живых существ выдвигает новые отношения между механизмом дей­ствия и его результатом, который начина-ет подкреплять существование механизма, производящего полезную реакцию. Воз­никновение индивидуально изменчивых одноразовых ситуаций диктует необходи­мость приспособления наличных реакций в плане образа и, следовательно, необходи­мость психических отражений. Возникно-вение таких общественных форм совмест­ной деятельности (по добыванию средств существования и борьбы с врагами), кото-рые недоступны даже высшим животным, диктует необходимость формирования тру-да и речи, общественного сознания.


Дата добавления: 2018-04-04; просмотров: 72;