Тема в когнитивной психологии 60 страница



Очевидно также, что простейшие жиз­неспособные организмы не обладают ни специализированными органами поглоще­ния, ни специализированными органами движения. Что же касается их функций, то та основная общая функция, которая является существенно необходимой, и есть то, что можно было бы назвать простой раздражимостью, выражающейся в способ­ности организма отвечать специфически­ми процессами на то или другое жизненно значимое воздействие.

Эта форма взаимодействия со средой простейших организмов в дальнейшем развитии не сохраняется неизменной.

Процесс биологической эволюции, со­вершающийся в форме постоянной борь­бы наследственности и приспособления, вы­ражается во все большем усложнении процессов, осуществляющих обмен веществ между организмом и средой. Эти процес­сы усложняются, в частности, в том отно­шении, что более высокоразвитые организ­мы оказываются в состоянии поддерживать свою жизнь за счет все большего числа ассимилируемых ими из внешней среды веществ и форм энергии. Возникают слож­ные цепи процессов, поддерживающих жизнь организмов, и специализированные, связанные между собой виды раздражи­мости по отношению к соответствующим внешним воздействиям.

Развитие жизнедеятельности организ­мов, однако, не сводится только к такому, прежде всего количественному, ее услож­нению.

В ходе прогрессивной эволюции на ос­нове усложнения процессов обмена веществ происходит также изменение общего типа


взаимодействия организмов и среды. Дея­тельность организмов качественно изме­няется: возникает качественно новая фор­ма взаимодействия, качественно новая форма жизни.

Анализ чисто фактического положения вещей показывает, что в ходе дальнейшего развития раздражимость развивается не только в том направлении, что организмы делаются способными использовать для поддержания своей жизни все новые и новые источники, все новые и новые свой­ства среды, но также и в том направлении, что организмы становятся раздражимыми и по отношению к таким воздействиям, которые сами по себе не в состоянии опре­делить ни положительно, ни отрицательно их ассимилятивную деятельность, обмен веществ с внешней средой. Так, например, лягушка ориентирует свое тело в направ­лении донесшегося до нее легкого шороха; она, следовательно, раздражима по отноше­нию к данному воздействию. Однако энер­гия звука шороха, воздействующая на орга­низм лягушки, ни на одной из ступеней своего преобразования в организме не ас­симилируется им и вообще прямо не уча­ствует в его ассимилятивной деятельнос­ти. Иначе говоря, само по себе данное воздействие не может служить поддержа­нию жизни организма, и, наоборот, оно вы­зывает лишь диссимиляцию вещества организма.

В чем же в таком случае заключается жизненная, биологическая роль раздражи­мости организмов по отношению к такого рода воздействиям? Она заключается в том, что, отвечая определенными процессами на эти сами по себе непосредственно жизнен­но незначимые воздействия, животное при­ближает себя к возможности усвоения не­обходимого для поддержания его жизни вещества и энергии (например, к возмож­ности схватывания или поглощения шур­шащего в траве насекомого, вещество ко­торого служит ему пищей).

Рассматриваемая новая форма раздра­жимости, свойственная более высокоорга­низованным животным, играет, следова­тельно, положительную биологическую роль в силу того, что она опосредствует деятельность организма, направленную на поддержание жизни.

Схематически это изменение формы взаимодействия организмов со средой мо-

309


жет быть выражено так: на известном эта­пе биологической эволюции организм вступает в активные отношения также с такими воздействиями (назовем их воз­действиями типа а), биологическая роль которых определяется их объективной ус­тойчивой связью с непосредственно биоло­гически значимыми воздействиями (назо­вем эти последние воздействиями типа а). Иначе говоря, возникает деятельность, спе­цифическая особенность которой заклю­чается в том, что ее предмет определяется не его собственным отношением к жизни организма, но его объективным отноше­нием к другим свойствам, к другим воз­действиям, т. е. отношением а:а.

Что же обозначает собой это наступа­ющее изменение формы жизни с точки зрения функций организма и его строе­ния? Очевидно, организм должен обнару­живать теперь процессы раздражимости двоякого рода: с одной стороны, раздражи­мость по отношению к воздействиям, не­посредственно необходимым для поддер­жания его жизни (а), а с другой стороны, раздражимость по отношению также и к таким свойствам среды, которые непос­редственно не связаны с поддержанием его жизни (а).

Нужно отметить, что этому факту — факту появления раздражимости, соотнося­щей организм с такими воздействующими свойствами среды, которые не в состоянии сами по себе определить жизнь организма, — долго не придавалось сколько-нибудь су­щественного значения. Впервые оно было выделено И. П. Павловым. Среди зарубеж­ных авторов только Ч. Чайльд достаточно отчетливо указывал на принципиальное значение этого факта; правда, при этом автора интересовала несколько другая сто­рона дела, чем та, которая интересует нас, но все же этот факт им специально подчер­кивается1. С точки же зрения нашей про­блемы этот факт является фактом по-на­стоящему решающим.

Первое и основное допущение нашей гипотезы заключается именно в том, что функция процессов, опосредствующих де­ятельность организма, направленную на поддержание его жизни, и есть не что иное, как функция чувствительности, т. е. спо­собность ощущения.


С другой стороны, те временные или постоянные органы, которые суть органы преобразования, осуществляющие процес­сы связи организма с такими воздействия­ми, которые объективно связаны в среде с воздействиями, необходимыми для поддер­жания жизни, но которые сами по себе не могут выполнить этой функции, суть не что иное, как органы чувствительности. На­конец, те специфические процессы орга­низма, которые возникают в результате осуществления той формы раздражимос­ти, которую мы назвали чувствительнос­тью, и суть процессы, образующие основу явлений ощущения.

Итак, мы можем предварительно опре­делить чувствительность следующим об­разом: чувствительность (способность к ощущению) есть генетически не что иное, как раздражимость по отношению к тако­го рода воздействиям среды, которые со­относят организм к другим воздействи­ям, т. е. которые ориентируют организм в среде, выполняя сигнальную функцию. Необходимость возникновения этой фор­мы раздражимости заключается в том, что она опосредствует основные жизненные процессы организма, протекающие теперь в более сложных условиях среды.

Процессы чувствительности могут воз­никнуть и удержаться в ходе биологичес­кой эволюции, конечно, лишь при условии, если они вызываются такими свойствами среды, которые объективно связаны со свой­ствами, непосредственно биологически зна­чимыми для животных; в противном слу­чае их существование ничем не было бы биологически оправдано, и они должны были бы видоизмениться или исчезнуть вовсе. Они, следовательно, необходимо дол­жны соответствовать объективным свой­ствам окружающей среды и правильно отражать их в соответствующих связях. Так, в нашем примере с лягушкой те про­цессы, которые вызываются у нее шоро­хом, отражают собой особенности данного воздействующего звука в его устойчивой связи с движением насекомых, служащих для нее пищей.

Первоначально чувствительность жи­вотных, по-видимому, является малодиф-ференцированной. Однако ее развитие не­обходимо приводит к тому, что одни воз-


1

310


действия все более точно дифференциру­ются от других (например, звук шороха от всяких иных звуков), так что воздей­ствующие свойства среды вызывают у жи­вотного процессы, отражающие эти воз­действия в их отличии от других воздей­ствий, в качественном их своеобразии, в их специфике. Недифференцированная чувствительность превращается в чув­ствительность все более дифференцирован­ную, возникают дифференцированные ощущения.

Как же происходит переход от раздра­жимости, присущей всякому живому телу, к первичной чувствительности, а затем и к дифференцированным ощущениям, ко­торые являются свойством уже значитель­но более высокоорганизованных животных? Вспомним, что процессы, осуществляющие обмен веществ, усложняются в ходе биоло­гического развития в том отношении, что для осуществления ассимиляции веществ из внешней среды становится необходи­мым воздействие на организм целого ряда различных веществ и форм энергии. При этом отдельные процессы, вызываемые эти­ми различными воздействиями, являются, конечно, взаимозависимыми и обусловли­вающими друг друга; они образуют еди­ный сложный процесс обмена веществ меж­ду организмом и средой. Поэтому можно предположить, что некоторые из этих не­обходимых для жизни организма воздей­ствий, естественно, выступают вместе с тем в роли воздействий, побуждающих и на­правляющих процессы, соотносящие орга­низм с другими воздействиями, т. е. начи­нают нести двоякую функцию. В ходе дальнейшей эволюции, в связи с изменени­ем среды, источников питания и соответ­ствующим изменением строения самих организмов, самостоятельная роль некото­рых из этих прежде значимых самих по себе воздействий становится малосуще­ственной или даже утрачивается вовсе, в то время как их влияние на другие про­цессы, осуществляющие отношение орга­низма к таким свойствам среды, от кото­рых непосредственно зависит его жизнь, сохраняется. Они, следовательно, превра­щаются теперь в воздействия, лишь опос­редствующие осуществление основных жизненных процессов организма.

Соответственно и органы-преобразова­тели, которые прежде несли функцию


внешнего обмена веществ, утрачивают те­перь данную функцию; при этом их раз­дражимость сохраняется, и они превраща­ются в органы чувствительности. Значит, судить о том, является ли данный орган у простейших животных органом внешнего обмена или органом чувствительности, можно только исходя из анализа той роли, которую выполняют связанные с ним про­цессы.

III. Исследование функционального развития чувствительности

Задача экспериментального обоснова­ния и развития выдвигаемой нами гипо­тезы о природе чувствительности являет­ся задачей чрезвычайно сложной. Она не может быть решена иначе как целой сис­темой исследований, идущих по многим различным, перекрещивающимся между собой путям.

Главная трудность состоит здесь в пе­реходе от первоначальных теоретических положений к конкретным эксперимен­тальным данным. Поэтому проблемой яв­ляется уже самый выбор начального пути.

Раньше всего необходимо было сделать выбор между двумя главными линиями, открывающимися перед исследованием: исследованием на генетическом материа­ле, т.е. на животных (и при этом на жи­вотных, стоящих на низших ступенях био­логической эволюции), и исследованием непосредственно на человеке. Конечно, только первая линия является здесь ли­нией прямого исследования. Наоборот, поскольку речь идет о явлении возникно­вения чувствительности), второй путь пред­ставляется на первый взгляд маловозмож­ным и даже парадоксальным; действитель­но, он представляет собой как бы обходное движение к главной цели.

Все же мы остановились на этом вто­ром пути. Основным аргументом в его пользу был, так сказать, аргумент исто­рический: традиционная постановка про­блемы, требующая пользоваться при установлении фактов чувствительности субъективным критерием. Это требова­ние исключает, конечно, возможность эк­спериментирования на животных.

311


С другой стороны, исследование гене­зиса чувствительности в условиях нали­чия высокоразвитых, специализированных органов чувств и сложнейшей нервной организации уже с самого начала натал­кивается на двоякую трудность. Прежде всего возникает чисто теоретический воп­рос — вопрос о правомерности широких общепсихологических выводов из данных, полученных на человеке, обладающем ка­чественно особенной, специфической фор­мой психики.

Возникающие в связи с этим общие возражения понятны. Однако именно общие возражения являются часто совер­шенно еще недостаточными, так как нельзя в подобных случаях ограничиваться отвлеченными соображениями, а нужно предварительно подвергнуть анализу то конкретное положение, которое является предметом экспериментальной разра­ботки.

В науке существуют, конечно, такие положения, которые абстрагируются от специфического в явлении и, наоборот, вы­деляют общее. Когда мы говорим, напри­мер, о том, что обмен веществ составляет необходимое условие жизни, то это поло­жение одинаково действительно на любых ступенях ее развития. То же самое, когда мы говорим, например, о труде как о веч­ном, естественном условии жизни челове­ческого общества, как о процессе, который одинаково общ всем ее общественным формам. К такого рода положениям при­надлежит и положение о принципиальной природе чувствительности.

Если основным общим условием воз­можности ощущения внешнего воздей­ствия является его соотносящая, ориенти­рующая в среде функция, то это значит, что, на какой бы ступени развития чув­ствительности, в какой бы форме пси­хической жизни мы ни встречались с яв­лением ощущения, данное ощущаемое воздействие должно необходимо опосред­ствовать отношение субъекта к какому-нибудь другому воздействию. Следова­тельно, явления чувствительности и у человека в этом отношении не могут быть исключением. То же обстоятельство, что они имеют у человека форму явлений сознания, составляет их специфическую особенность, но эта особенность, конечно, не отменяет указанного фундаментально-


го отношения, характеризующего их при­роду.

Таким образом, остаются лишь затруд­нения, связанные с возможностью факти­ческой постановки исследования и с выбо­ром соответствующего материала.

Наше основное положение о чувстви­тельности требует учитывать два момен­та: несовпадение явлений простой раздра­жимости и явлений чувствительности и возможность превращения раздражимос­ти в чувствительность.

В отношении первого момента, состав­ляющего первую предпосылку исследова­ния, никаких трудностей, разумеется, не существует. Легко выбрать такие агенты, по отношению к которым человек обна­руживает раздражимость, т. е. в ответ на воздействие которых мы наблюдаем оп­ределенную биологическую реакцию орга­низма, но которые вместе с тем не вызы­вают у него в нормальных случаях никаких ощущений; человеческий орга­низм отзывается на такие агенты, но вме­сте с тем не чувствителен к ним.

Большие трудности представляет вто­рой момент, составляющий вторую пред­посылку исследования. Существуют ли, наблюдаются ли у человека переходы, пре­вращения простой раздражимости в ту ее форму, которую мы называем чувстви­тельностью? Возможно ли, чтобы данный агент, обычно не ощущаемый человеком, мог стать для него агентом, вызывающим ощущение? Как показывают обширные, почти необозримые в своей многочислен­ности научно установленные факты, такого рода явления, бесспорно, наблюдаются у человека.

Они образуют две группы. Первую из них составляют явления возникновения у человека чувствительности к таким воз­действующим агентам, по отношению к которым не существует специфического, адекватного органа — рецептора. Тако­вы, например, своеобразные ощущения, воз­никающие у слепых. Это так называемое шестое чувство, которое обычно не наблю­дается у лиц, недавно потерявших зрение, но существование которого у давно ослеп­ших установлено большим количеством тщательных экспериментальных иссле­дований. Это те ощущения, которые немецкие авторы обозначают терминами Fernsinn или Ferngefühl, которое Леви на-


312


зывал perceptio facialis, а Гергарт гораздо менее определенно — “чувством икс”1.

Продолжающиеся до сих пор споры вокруг вопроса о природе этих своеобраз­ных ощущений слепых не затрагивают самого факта их существования и касают­ся лишь вопроса о том, с каким именно органом связывается функция дистантной чувствительности к препятствиям в усло­виях выключения зрительного рецептора. Для дальнейшего небезынтересно здесь же отметить, что так как анализ фактов, по­лученных в разных исследованиях, застав­ляет признавать убедительность порой противоречащих друг другу данных, то ос­тается предположить, что эти ощущения могут строиться на основе раздражимости к воздействиям различного порядка, и следовательно, на основе не всегда одного какого-нибудь, но на основе различных органов-рецепторов.

К той же группе явлений относятся и явления развития вибрационных ощуще­ний у глухих. С точки зрения нашей про­блемы особенно значительной является экспериментально установленная А. Кам-пиком вибрационная чувствительность у лиц с нормальным слухом, которая, по данным автора, возникает лишь в резуль­тате некоторого обучения и лишь при условии невозможности рецепции посред­ством уха2.

Наконец, существуют, правда еще не вполне ясные и еще далеко научно не ква­лифицированные, данные о возникновении неспецифической чувствительности и у лиц, длительно занимающихся некоторы­ми специальными профессиями; некото­рые из них нам были любезно сообщены


С. Г. Геллерштейном. К обсуждению этого вопроса мы еще будем иметь случай вер­нуться.

Другую большую группу явлений, ко­торые на первый взгляд могут, впрочем, показаться не имеющими прямого отно­шения к нашей проблеме, составляют общеизвестные явления превращения спе­цифических, но обычно глубоко подпоро-говых раздражителей в раздражители, вы­зывающие ощущения. Они относятся к явлению динамики адекватной чувстви­тельности и обычно интерпретируются либо в плане проблемы адаптации, либо в плане проблемы сдвига порогов в процес­се упражнения.

Итак, оставляя пока эту вторую груп­пу явлений в стороне, мы можем конста­тировать, что существуют такого рода агенты, по отношению к которым чело­век является раздражимым, но которые не вызывают у него ощущений, причем в известных условиях по отношению к этим же агентам у человека могут воз­никать и явления ощущения3. Основной вопрос и заключается в том, каковы эти условия.

Теоретический ответ на этот вопрос, непосредственно вытекающий из нашей гипотезы, заключается в следующем: для того чтобы биологически адекватный, но в нормальных случаях не вызывающий ощу­щения агент превратился в агент, вызыва­ющий у субъекта ощущения, необходимо, чтобы была создана такая ситуация, в усло­виях которой воздействие данного агента опосредствовало бы его отношение к како­му-нибудь другому внешнему воздействию, соотносило бы его с ним.


1 См.: Крогиус А. А. Психология слепых и ее значение для общей психологии и педагогики.
Саратов, 1926; Крогиус А. А. Из душевного мира слепых. Ч. 1. Процессы восприятия у слепых.
Спб., 1909; Heller Т. Studien zur Blindenpsychologie // Philosophische Studien. 1894. Bd XI; Villey P.
Le monde aveugles, 1914; Java I. La suppleance de la vie la par les autre sens // Bulletin de L’Academie
de la Medicine. 1902. Bd XLVII. P. 438.

2 Cm. Kampik A. Archiv für die gesammte Psychologie, 1930. H. 1—2. S. 3—70. См. также:
Hoult H. Robert. Les sens vibrotactiles // L’Année psychologique. 1934. P. 3.

3 В Западной Европе и в Америке за последние годы появилось большое количество работ,
посвященных так называемой Extra-Sensory Perception (См. обзор этих работ: Kennedy J //
Psychologische Bulletin. 1938. N 2). Конечно, работы исходящие из допущения возможности
восприятия воздействий без участия органов, раздражимых в отношении воздействующих агентов,
мы не можем считать принадлежащими науке, хотя некоторые факты, представляемые ими в
мистифицированной форме, несомненно, имеют сами по себе известное значение. Гораздо боль­
ший интерес представляют исследования, посвященные вопросу о подпороговых (subliminal)
стимулах, например, работы К. Collier (Psychol. Monog.); 1940. V. 52; к их обсуждению мы
возвратимся в другой связи.


Дата добавления: 2018-04-04; просмотров: 71;