Тема в когнитивной психологии 9 страница



Еще одна возможная причина нару­шения памяти — аффективное состояние человека. Эмоциональная неустойчивость, появляющаяся вследствие болезни или травмы, приводит к дезорганизации памя­ти — забываются намерения, выпадают из памяти события, нужная информация, на-рушается внимание и как следствие по­является недифференцированное отрывоч­ное запоминание. Такие нарушения памяти наблюдаются и в норме при сильных эмо­циональных переживаниях, волнении, стра-хе (например, во время ответственных эк­заменов, при авариях и других стрессовых ситуациях).

Значительные расстройства памяти на-блюдаются и при нарушении мотиваци-онной сферы у больного. Каждый по свое-му опыту знает, что лучше запоминаются события, которые вызвали интерес, были связаны с выполнением действий. Влия­ние мотивации на запоминание очень хоро-шо показано в опытах советского психоло­га Б.В.Зейгарник по воспроизведению незаконченных действий. Испытуемому предлагали выполнять ряд заданий, но по-ловину из них не давали завершить, пред­лагая другую работу. Чередование задач, которые испытуемому позволяли доводить до конца и незавершенных, было случай­ным. Сразу после опыта у испытуемого спрашивали, какие задания он выполнял.


44


В первую очередь и в большем количестве испытуемый называл те задания, которые ему не дали завершить. У больных с нару­шенной мотивационной сферой, эмоцио­нальной вялостью, общей пассивностью такой эффект не наблюдается — незавер­шенные и завершенные задания воспроиз­водятся одинаково.

При обследовании больных психологу приходится постоянно помнить о том, что некоторые психологические феномены яв­ляются не следствием болезни как тако­вой, а реакцией на ослабление памяти. Так, при значительных расстройствах запоми­нания в ответах испытуемых появляется множество вымышленных фактов, т.е. про­валы памяти заполняются придуманными событиями. Это может выглядеть как на­рушение мышления, но фактически это нео­сознанная попытка больного восполнить дефекты своей памяти.

Таким образом, на примере нарушений памяти видно, что за дефектом той или иной психической функции стоят различ­ные причины, различные нарушения, прояв­ляющиеся в исследуемой функции. И за­дача психолога заключается в том, чтобы этот первичный дефект вычленить и объяс­нить, почему и как страдают различные психические функции. Это необходимо сделать и потому, что в ходе лечения сле­дует контролировать динамику изменения состояния больного и восстановления отдельных психических функций — ус­пешность лечения определяется степенью восстановления психических процессов.

Большие и сложные задачи стоят се­годня перед психологами при решении проблем социального устройства людей, перенесших то или иное психическое заболевание. Так, значительная часть больных шизофренией нигде не работает, лишается контактов с другими людьми. Причины подобного положения многочис­ленны — это и нарушения познаватель­ных психических процессов (восприятия, памяти, внимания, мышления), и разруше­ния на этой основе профессиональных навыков и знаний, это и нарушение со­знания, деградация личности больного, мотивов поведения. Значение таких на­рушений зависит от объективных харак­теристик человека до заболевания (харак­тер работы, уровень образования, семейное положение и пр.). Задача психолога со-


стоит в том, чтобы после всестороннего анализа личности больного и его психи­ческих функций предложить ему соответ­ствующую профессию. Часто больные не работают лишь вследствие отрицатель­ного отношения к труду и поощрения такого отношения со стороны семьи. По­этому, наряду с восстановлением трудовых навыков или обучением новой профессии, требуется большая работа по изменению отношения больных к трудовой деятель­ности. Известно, что при благоприятном отношении членов семьи к возможности больного трудиться или при необходи­мости этого (отсутствие других трудоспо­собных в семье) на работу устраиваются больные даже с нарушенными трудовыми установками.

Роль психолога в области социально-трудовой реабилитации состоит в разра­ботке психологически обоснованных реко­мендаций для больных по восстановлению трудоспособности, созданию взаимоотноше­ний в семье больного и в трудовом кол­лективе, куда он приходит работать.

Большая и важная работа ведется пси­хологами по выявлению и отбору детей с задержками умственного развития для на­правления их в специальные школы, по разработке методик обучения таких детей, по организации помощи в коррекции их поведения, по их трудоустройству. Имеющиеся данные показывают, что сре­ди неуспевающих учеников значительную часть составляют дети с задержками ум­ственного развития и дети с аномальной психикой. Особенности умственно отста­лых детей заключаются не только в нару­шении у них познававательных процессов, но и в глубоких нарушениях эмоцио­нально-волевой сферы, приводящих к не­гативным последствиям в формировании личности. Раннее выявление таких детей и специальная организация их отношений с окружающими, специальные методы их обучения позволяют сгладить последствия дефектов умственного развития. Свое­образие интеллектуальной деятельности умственно отсталых детей заключается в том, что они не всегда правильно понима­ют инструкции, не учитывают всех условий выполнения действий, не могут спланиро­вать способы их выполнения, нарушают последовательность операций, теряют цель и т.д. Коррекционно-педагогическая рабо-

45


та с такими детьми позволяет обучать их при условии подбора адекватных методов обучения и особой организации процесса усвоения. Умственно отсталым детям по сравнению с нормальными требуется более детальная ориентировка в предмете с от­работкой каждой мелкой операции и вве­дение специальных приемов сокращения и автоматизации операций.

В последние годы во все более ши­роких масштабах проводится психологи­ческая экспертиза (трудовая, судебная, во­енная).

В области трудовой и судебной экс­пертизы от психолога требуется психоло­гический анализ нарушения личности больного, его познавательной и эмоцио­нально-волевой сферы, анализ нарушения отдельных психических процессов. Такая информация, предоставляемая психоло­гами, есть одно из важнейших условий вы­работки правильного заключения о воз­можностях трудовой деятельности или вменяемости (и, отсюда, ответственности за свое поведение) обследуемого человека.

В последние годы у нас интенсивно раз­вивается новая отрасль науки, находящая­ся на стыке психологии и медицины, — психотерапия <...>. Психотерапия, как способ лечения, конечно, должна проводить­ся врачом. Задача психолога — дать меди­цине теоретические обоснования для раз­работки методов психотерапии и совместно с врачом участвовать в профилактике пси­хических нарушений. Причиной многих нарушений психики бывают психические травмы, которые человек получает, когда затрагиваются самые важные для него лич­ностные ценности. Воздействуя словом на больного, врач должен знать причину, вы­звавшую заболевание, уметь переключить внимание больного на незатронутые болез­нью чувства, противопоставив их патоло­гически зафиксированным переживаниям. Эту работу по выявлению строения со­знания больного и содержания его бессоз­нательных переживаний вместе с врачом должен проводить психолог.

Одна из причин, вызывающих душев­ный дискомфорт, а затем патологическое душевное состояние, — неопределенность в межличностных отношениях, возникающая из-за конфликтов (семейных, производ­ственных и др.). Неопределенность вообще является фактором, вызывающим в про-


стых случаях мобилизацию организма, а в более сложных — тревожность, тяжелые эмоциональные состояния. Неопределен­ность в этико-моральной сфере человека может приводить к психическим травмам, если не срабатывают механизмы психоло­гической защиты. К сожалению, эти воп­росы в психологии пока еще очень слабо разработаны. Поведение человека в ситуа­ции неопределенности исследуется лишь в лабораторных условиях. Но тем не менее уже удалось убедиться в том, что человек, попадая в ситуации неопределенности,ста­рается избавиться от нее пусть даже це­ной создания ложных представлений. Так, если испытуемого заставить предсказывать события, которые на самом деле наступа­ют случайно, то человек всегда старается найти какую-то закономерность наступ­ления событий. И несмотря на случайный характер чередования событий, ему кажет­ся, что он находит такие правила или “об­раз” изменений среды и в своем поведе­нии старается использовать найденную логику.

Каждый на своем опыте знает, как му­чительно переносится неопределенность (например, детьми в ожидании отметки на письменных экзаменах).

Проигрывание различных вариантов разрешения неопределенности служит од­ним из путей психологической защиты. Постепенное уменьшение неопределеннос­ти нередко используется в обыденной жиз­ни как средство смягчения психической травмы от неприятных известий. Так, преж­де чем сообщить человеку плохие новости, его вынуждают с помощью других сообще­ний как бы проигрывать в уме возможные неприятные события, ожидать их с боль­шой вероятностью.

Если лечение патологических состоя­ний осуществляет с помощью психотера­пии врач, то применение психотерапии как метода профилактики нежелательных состояний требует участия и психолога. Есть виды работ, где из-за особенностей профессии и организации труда возни­кают факторы, вызывающие неблаго­приятные психические состояния. Напри­мер, труд на рыболовецких океанических судах почти полгода проходит вдали от родины, от семьи, без выходных, с ночны­ми сменами, в однообразной обстановке, с риском для жизни в случае аварии и т.д.


46


Эти факторы вызывают чувство тревоги, <...>, нарушение сна, переутомление, сни­жение интереса, вялость, бурные взрывы чувств в конфликтных ситуациях, труд­ности во взаимодействии руководителя и подчиненных. Задача психолога — не до­пустить появления душевного дискомфор­та с перерастанием его в болезненные со­стояния и неврозы. Безусловно, эта работа проводится в тесном контакте с врачом. Но у психолога здесь есть свои специфи­ческие задачи, разрешение которых спо­собствует сохранению психического здо­ровья людей.

Кабинеты психотерапии сейчас успеш­но работают во многих городах нашей страны. Здесь лечат неврозы, психосома­тические заболевания (т.е. заболевания организма, имеющие нервно-психическую основу) — сердечно-сосудистые, гастриты, язвенную болезнь, аллергические пораже­ния кожи, бронхиальную астму.

Большое значение для психологии и ме­дицины имеет новая отрасль медицинской психологии — нейропсихология.

Еще сравнительно недавно — в начале нашего века — мозг представлялся мозаи­кой центров письма, счета, речи, понима­ния слов, восприятия музыки, пространства, конструктивных, моторных действий, дви­жений глаз и т.д. Но таких центров наби­ралось все больше и больше, и коры голов­ного мозга уже не хватало, чтобы все их разместить. К тому же часто случались ошибки при диагнозе: например, у боль­ного явно была нарушена речь, а при опера­ции выяснялось: поражен не центр речи, как предполагалось, а совсем другой учас­ток мозга. То было время, когда высшие психические функции человека понима­лись принципиально так же, как и простые физиологические отправления. В физио­логии тогда господствовали механицизм и атомизм. Целостные физиологические функции еще не рассматривались, но были достаточно изучены простые функции. Так, было известно, что печень выделяет желчь, поджелудочная железа — инсулин, боле­вое раздражение вызывает ответный реф­лекс, раздражение сетчатки светом — ощу­щение света. Считалось, что чтение, речь, письмо, счет, двигательные, конструктивные действия представляют собой такие же простые функции, и, значит, каждая из них осуществляется своим особым нервным


центром коры головного мозга. Но в кон­це 20-х годов нашего века советский пси­холог Л.С. Выготский пришел к убеж

дению, что сложные психические функ­ции человека есть многозвенные действия, включающие несколько отдельных про­стых актов. В отличие от простых психи­ческих функций (ощущения запаха, света, звука) сложные психические процессы (восприятие сюжетных картин, звукового состава речи, сложных грамматических структур, выполнение арифметических счетных операций, произвольное запоми­нание и т.д.) представляют собой систем­ные действия, достигающие своей цели че­рез ряд простых промежуточных актов.

Значит, чтобы представить организа­цию сложных психических процессов на уровне мозга и на ее основе разрабатывать методы диагностики локальных (т.е. огра­ниченных) поражений мозга, требовалось выяснить строение каждой психической функции и выделить все звенья, составля­ющие сложную систему. Эту работу мог­ли проделать только психологи. Поэтому не был случайным приход психологов в неврологические и нейрохирургические клиники. И хотя работа по созданию тео­рии высших психических функций, по выяснению их взаимосвязей, по их мозго­вой организации еще далека от заверше­ния, сегодня уже сложилось достаточно четкое представление о строении психи­ческих функций, об их локализации в коре головного мозга, а это дает возможность успешно вести диагностическую и лечеб­ную работу с больными. Рассмотрим это на примере двигательных действий. Чело­веку, чтобы осуществлять те или иные двигательные действия, необходимо воспри­нимать положение собственных конечнос­тей, суставов, степени сокращения мышц. Такое восприятие достигается с помощью сигналов, идущих от мышц и суставов в определенные центры мозга, и если оно на­рушено, то человек не может придать, ска­жем, руке нужную позу, поддерживать рав­новесие тела при движении и т. д. Не менее важно правильное восприятие простран­ства (право — лево, верх — низ, вперед — назад). Ведь любое движение всегда осу­ществляется в пространстве. При наруше­нии пространственного восприятия чело­век не может решить, куда повернуть, возвращаясь, допустим, в свою больничную

47


палату, — направо или налево; не может правильно застелить постель — распола­гает одеяло поперек кровати, не может при еде правильно держать ложку.

Сложное двигательное действие (напри­мер, письмо) строится из отдельных дви­жений, и чтобы это действие совершалось плавно и непрерывно, необходимо своевре­менное завершение каждого отдельного движения, которое служит сигналом к началу нового движения. Если этого не происходит, то действие застревает на ка­ком-то одном движении. Больной, начав писать слово, например, с буквы О, повто­ряет на одном месте круговое движение, не в силах переключиться на следующую букву.

Любое двигательное действие здорово­го человека предполагает программу и ко­нечную цель этого действия, а также спо­собность контролировать его ход. Если же эта способность нарушена, выполнение дей­ствия затрудняется. Больной заменяет сложную программу на более простую или автоматически повторяет какой-то один элемент программы, например, вместо че­редования фишек (две черные, две белые) выкладывает подряд фишки одного цвета. Аналогично построены речевая деятель­ность и умение проводить счетные опера­ции, восприятие, произвольное запомина­ние. Удалось установить, что сложные психические функции состоят из элемен­тарных и что каждой элементарной соот­ветствует определенный участок коры го­ловного мозга. Например, за восприятие положения конечностей, состояния мышц и суставных сочленений “отвечает” один участок коры (постцентральная область), за пространственное восприятие — другой участок (теменно-затылочные отделы), за своевременность перехода от одного дви­жения к другому — третий участок (пре-моторная кора), за выработку программ и контроль действия — четвертый участок (отделы лобных долей). Таким образом, сложная психическая функция оказыва­ется размещенной по многим участкам коры головного мозга. И каждый из них, выполняя свою простую задачу, обеспе­чивает успех сложной функции. Все участ­ки объединены в целостную систему. Она — материальная основа высших психических функций человека. Итак, в человеческом мозге нет отдельных, единичных центров


для каждой сложной психической функ­ции — расположение их мозаично, разбро­сано по всей коре мозга. Природа нашла в таком способе размещения и строения сложных функций большой резерв эконо­мии массы мозга.

Мозг похож на “конструктор”, из дета­лей которого можно собрать множество предметов. В различных психических фун­кциях есть общие звенья, общие элементы. А каждый участок коры головного мозга входит не в одну, а в несколько функ­циональных систем. Если спросить, что общего между пространственными дви­жениями (например, приданием рукам определенного положения в пространстве), арифметическими счетными операциями, восприятием географических карт, часов, пониманием логико-грамматических струк­тур речи, письмом, то ответить будет труд­но — на первый взгляд общего-то ничего нет. Но при патологии теменно-затылоч-ных отделов мы видим нарушение всех пе­речисленных процессов, и причина этих на­рушений в том, что во все эти процессы входит одно общее для всех них звено — пространственное восприятие и представ­ление. Больной с таким поражением моз­га не может правильно воспроизвести за­данное положение рук в пространстве и сказать, глядя на часы без цифр, который час, не может писать и списывать буквы, воспроизвести по памяти карту (помеща­ет Москву за Уралом, Волгу западнее Дона). Он делает ошибки в элементарных ариф­метических примерах: так, больной, вычи­тая из тридцати одного семь, получает либо двадцать два, либо двадцать четыре и не знает, какой ответ правильный (он от трид­цати отнимает семь, а затем не знает, что делать с оставшейся единицей). Больной испытывает большие трудности при пони­мании речи с логическими отношениями (фразы “брат отца" и “отец брата", “что после лета" и “перед летом”, “какое число перед десятью", “под столом” и “над сто­лом”). Описанный способ локализации высших психических функций приводит к тому, что функция нарушается при по­ражении различных отделов мозга, но каж­дый раз она будет нарушаться по-разному в соответствии со специализацией нару­шенного участка мозга, т.е. из нее каждый раз станет выпадать то звено, чья работа обеспечивалась пораженным нервным


48


центром. Рассмотрим это на примере на­рушения речевой деятельности.

Чтобы правильно понимать речь и са­мому говорить правильно, необходимо уметь анализировать звуковой состав речи. Если такая способность нарушена — а это случается при значительных поражениях височных отделов мозга, — то больной воспринимает речь как жужжание воды или шум листьев. При меньших пораже­ниях аппарата речевого слуха речь на родном языке воспринимается как чужая, а при повторениях слов, в письме и в соб­ственной речи допускаются ошибки в виде замены звуков, похожих по звуча­нию (б—п, д—т, с—з и т.д.). Сочетание слогов ба—па воспринимается как папа либо как баба. Вместо слова “комната" больной под диктовку пишет “гонмада". Речь такого больного бессвязна, на слух она как набор слов с нарушенным звуча­нием или близких по звучанию (слово “колос” больной произносит как “холст”, “корос”). При поражении теменно-заты-лочных отделов коры возникают наруше­ния понимания логико-грамматических отношений между словами. Больной без труда понимает фразу “отец и мать ушли в кино и дома остались старая няня и дети”, но не может понять выражение "на ветке дерева гнездо птицы”. Для него зву­чат одинаково слова “солнце освещается землей” и “земля освещается солнцем”, “брат отца" и “отец брата".

Правильное произношение нужных звуков достигается за счет определенного положения губ и языка говорящего. Если поражаются нижние отделы постцентраль­ной зоны коры, то нормальный образ поло­жения губ и языка не формируется или сильно искажается. В результате из-за не­возможности найти нужное положение языка и губ речь больного расстраивает­ся. В более простых случаях больной пу­тает близкие по произношению (артику­ляции) звуки (д, т, н—л, б, п—м) и вместо слова "халат” со слуха пишет "ханат”, “ха-дат”, вместо слова "стол” — “стот”, “енот”, "слол”,"слон".


Дата добавления: 2018-04-04; просмотров: 66;