Кто Я? О времени, памяти и самоидентификации



 

Намеки и подсказки

Книги про Алису буквально кишат подсказками и намеками, призванными обратить наше внимание на то, что в тексте скрыто нечто большее, чем видно при поверхностном чтении. Намеки эти достаточно прозрачны. Фразы типа «Настала полная тишина» крайне нехарактерны для текста; ими Кэрролл как бы пытается сказать нам: «Советую пристальнее приглядеться к этому пассажу»,

Если у Кэрролла сказано: «Алиса очень удивилась» или «Алиса была поражена», а читатель нисколько не удивлен и не поражен, то он, по‑видимому, не вполне понял написанное, и ему стоит перечитать эпизод еще раз. И всего один раз Кэрролл, отбросив намеки, прямо говорит, что дела идут «все страныне и страньше». Это происходит, когда Алиса спрашивает себя: «Кто я?»

 

Who am I?

Почему Кэрролл считает это странным? И что заставляет Алису задать себе этот вопрос? Ведь, на первый взгляд, это очень простой вопрос, и Алиса должна твердо знать, кто она. Но если вспомнить предшествующие события, то вопрос уже не покажется столь тривиальным.

Попробовав грибы, пилюли, эликсир из бутылочки и прочие весьма странные волшебные зелья, Алиса проходит длинную цепь метаморфоз. То она уменьшается, то растет сверх всякой меры, а то у нее так вытягивается шея, что Алиса становится похожей на змею или жирафа.

 

Таблетки для роста,

Таблетки от страха,

Таблетки от мыслей, пропитанных мраком.

Искать их в аптечке у мамы нет смысла,

Про эти таблетки спроси у Алисы.

 

Психоделическая песенка, популярная в 1 960‑х годах

Алиса понимает, что фраза «Я – это мое тело» больше не может служить ответом на вопрос «кто Я». Потому что после всех изменений и превращений, через которые на протяжении всего нескольких часов прошло ее тело, она все‑таки осталась Алисой. Она оставалась собой, когда была совсем крошечной, и когда была огромной, и даже когда ее шея была похожа на жирафью. Алиса совсем запуталась в вопросах самоидентификации (ничего не поделаешь, подростковый возраст).

Есть эпизод, в котором Алиса с длиннющей шеей сталкивается в кроне дерева с Горлицей. Та, защищая свое гнездо, кричит Алисе: «Змея подколодная!» Алиса энергично отрицает обвинение, и Горлица предлагает логическое доказательство правоты своих слов.

 

Ведь ты любишь яйца?

Люблю,признаёт Алиса.

Ты любишь яйца, змеи любят яйца. Следовательно, ты змея. Что и требовалось доказать.

 

Алиса не уверена в том, что она не змея. Может быть, Горлица права? Но Алиса очень умная девочка, и, подумав немного, она понимает, что никакая она не змея, а была, есть и будет Алисой. Все эти пертурбации, может быть, изменили ее форму, но никак не ее суть. Так в чем же состоит суть Алисы?

Древнеримский философ Сенека сказал однажды, что наше тело – это даже не наш дом. Оно всего лишь наше временное пристанище, да и то не самое лучшее. (Вуди Аллен был бы счастлив подписаться под каждым словом античного мудреца.)

Внезапно понимает это и Алиса. Забудем на секунду про видимые внешние изменения. Биологами доказано, что с момента рождения и примерно до тридцатилетнего возраста в нашем организме полностью сменяются все молекулы и все клетки. Исключение составляют только клетки головного мозга. Они не меняются, а отмирают. Следовательно, во мне уже нет ни одной клетки, с которой я появился на свет. Поэтому утверждение, что я – это мое тело, просто не может быть справедливым.

Перефразируя Кони Лемеля, можно сказать: «Если мое тело – не я, то кто тогда я?»

 

Проблема души и тела

Вопрос самоидентификации теснейшим образом связан с одной из самых важных в философии проблем – психофизиологической, известной также как «проблема души и тела».

Что есть душа? И что есть тело? Как они взаимосвязаны? И связаны ли вообще? Существует ли душа или это только так кажется? Существует ли тело?

 

Кто тащит мое тело по этой жизни?

Дзен‑буддистский коан

 

Человек – это душа, заключенная в трупе.

Эпиктет

 

Мне посчастливилось прослушать посвященную этой теме лекцию профессора Йешаяху Лейбовича. По мнению Лейбовича, первым эту проблему научно сформулировал Аристотель. (Аристотель вообще многие проблемы сформулировал первым.) Лейбович считает, что спустя тысячи лет мы вслед за Аристотелем не только не знаем, как ее решить, но даже не представляем, как к ней подступиться. «Со времен Аристотеля мы ни на йоту не продвинулись в решении психофизиологической проблемы», – признал профессор. На тему связи между телом и душой написано огромное количество книг. Перелистывая их, вы получите чудесную возможность узнать много новых слов, заканчивающихся на «изм»: феноменализм, эпифеноменализм, редукционизм, физикализм, функционализм и еще много всяких «измов».

Я могу порекомендовать две книги, которые могут послужить неплохим введением в предмет. Во‑первых, небольшую по объему, но очень содержательную работу профессора Лейбовича «Душа и тело как психофизиологическая проблема». Как уже отмечалось, Лейбович считает, что у этой проблемы нет решения в силу несовместимости ментальных и физиологических процессов.

Любителям точных наук советую прочитать книгу Роджера Пенроуза «Новый разум короля», вызвавшую в свое время немало споров. В ней читатель найдет интересные рассуждения из области логики (теорему Гёделя о неполноте) и квантовой механики (описание квантовых случайных процессов). Основная мысль книги состоит в том, что для понимания того, что такое душа (мозг), нам еще просто не хватает знаний по физике. Пенроуз утверждает, что в человеке заключено гораздо больше возможностей, чем в самом совершенном компьютере.

Кстати, Роджер Пенроуз вместе со своим отцом открыли те странные фигуры, которые использовал в своих работах голландский художник Мориц Эшер. Например, его литография «Водопад» основывается на так называемом треугольнике Пенроуза, а знаменитая картина «Вверх и вниз» – на лестнице Пенроуза. По ступеням этой лестницв1 поднимаются вверх толвко для того, чтобы в итоге прибыть в исходную точку.

Из всего выше изложенного нетрудно догадаться, что сегодня ситуация, во всяком случае на мой взгляд, намного хуже, чем в эпоху Аристотеля. Сегодня мы знаем гораздо больше о том, как мало мы знаем. По сравнению с временами великого грека наше незнание значительно увеличилось в размерах. Старинная китайская притча графически показывает соотношение знания и незнания. Представьте себе круг. Если граница окружности – это наши знания, то площадь круга – сумма незнания.

 

 

Чем больше длина окружности (знание), тем больше площадь круга (незнание). Чем больше мы знаем, тем больше вопросов у нас возникает. Наше незнание растет экспоненциально относительно знания. Другими словами, каждое новое знание приводит к большому количеству новых вопросов и нового незнания.

Пещерный человек попросту не задавался вопросами о душе и теле: окружность его знаний была столь мала, что скорее походила на точку. Противоречия между общей теорией относительности и квантовой теорией тоже не слишком занимали его, не говоря уже о шахматной теореме Церемелло (не было никаких шахмат) или развитии полового способа размножения в ходе эволюции. Для того чтобы задавать подобные вопросы, нужно очень много знать.

 

По счастью, мы просто не задаемся большинством вопросов, на которые у нас нет ответов.

Джордж Сантаяна

 

На сегодняшний день мы так много знаем о строении человеческого мозга, о связи между физиологическим и ментальным, о квантовой теории, об общей и специальной теории относительности, о материи, об искусственном интеллекте, о кибернетических моделях и о нейронных вычислениях, что количество вопросов, на которые у нас нет ответов, поистине огромно.

 

Немного философской болтовни

Почти каждый уважающий себя философ считал своим долгом уделить время психофизиологической проблеме. Было предложено огромное количество возможных решений.

 

Если от болезни много лекарств – болезнь неизлечима.

Антон Чехов

 

Существует два основных подхода к данной проблеме. Первый утверждает, что душа и тело едины, – это монизм. Яркими представителями этого направления мысли были Перманид и Спиноза. Дуалистический подход настаивает на том, что душа и тело суть два разных объекта. (Основоположником этого учения является наш друг Аристотель, но ее классическая формулировка принадлежит Рене Декарту.) Монисты разделяются на две противоборствующие школы: идеалисты (в том числе самый известный из них, ирландский философ Джордж Беркли) считают, что реальна только душа, а все остальное не более чем иллюзия, тогда как когнитивисты полагают, что существует лишь материя. (Американский философ Дэниел Денет, близкий в своих взглядах к радикальным материалистам, предсказывает, что в будущем компьютеры получат равные с человеком права.)

Дуалистический подход дробится на такое количество течений и ответвлений, что я, пожалуй, воздержусь от его обзора.

 

«Я» и память

Вопросу самоидентификации в сказках про Алису отведена особая роль. Многие толкователи считают, что основным сюжетом обеих книг является поиск Алисой собственного Я. Ведь попытки найти себя – это характерный этап взросления.

Некоторые критики полагают, что в вопросах самоидентификации Лвюис Кэрролл склонялся к точке зрения британского философа‑эмпирика Джона Локка. Ответ Локка на вопрос «что есть Я?» может показаться странным, поскольку он отождествляет Я с устойчивой цепочкой воспоминаний. Почему я – это Я? Потому что у меня есть мои воспоминания. Что отличает Зерубавеля от Зевулуна? Разные воспоминания. Согласно Локку, я это я потому, что помню себя вчера и позавчера, помню, как в семь лет папа в первый раз отвел меня в школу, помню, как читал английских эмпириков Беркли, Юма и Локка, помню, как смотрел со своей будущей женой «Амадея» Милоша Формана, помню, как писал «Когда Винни встретил Вуди» и получал от этого удовольствие. У меня есть устойчивая цепочка воспоминаний. Я – это моя память.

Услышав о полном тождестве памяти и личности, многие удивленно изогнут бровь: разве это определение? Если у человека стерлось из памяти несколько дней жизни или он страдает болезнью Альцгеймера, выходит дело, перед нами уже другой человек? Да нет, тот же самый, просто у него проблемы с памятью. А теперь задумаемся: остается ли человек, пораженный болезнью Альцгеймера, тем же, кем он был до болезни? Не мне судить, но несколько лет назад я видел один документальный фильм. Нэнси Рейган рассказывает в нем о своем муже – бывшем президенте США Рональде Рейгане, которого поразил этот недуг. Нэнси Рейган с горечью отмечает, что ее муж совсем не похож на себя прежнего. Общение с ним стало невозможно. Он ничего не помнит и никого не узнаёт.

Конечно, определение Локка, как и любое другое определение, не безупречно. Оно наверняка не дает решения (даже в первом приближении) проблемы души и тела или проблемы самоидентификации. Как я уже говорил, над ними билась масса ученых и философов, и число вариантов решения не меньше числа людей, которые над ними трудились. (Если я и преувеличиваю, то совсем чуть‑чуть.)

И все‑таки в определении личности, предложенном Локком, содержится толика истины.

 

Память или опыт?

Чтобы продемонстрировать, насколько в определении собственного Я важна память, попробуем провести мысленный эксперимент. Возьмите чистый лист бумаги и карандаш (ручка тоже подойдет). В течение ближайших четырех часов запланируйте для себя самый замечательный уик‑энд, какой только сможете придумать. (Помните опыт, который мы ставили в главе, посвященной минутам счастья? Включите в свои планы все те счастливые минуты, о которых написали тогда, и добавьте к ним еще несколько таких, о которых мечтаете.)

По истечении этих четырех часов некто соберет ваши листки и предложит сделать следующий выбор. С вами произойдет все то прекрасное, о чем вы написали, но по истечении выходных ваша память о том, как вы их

провели, будет полностью стерта. Или – второй вариант – с вами не происходит ровным счетом ничего, зато вы получаете розовую таблеточку в зеленую крапинку, и после того, как вы ее проглотите, воспоминания о небывших событиях отпечатаются в вашей памяти так, словно вы пережили их на самом деле. Пейзажи, люди, вкусы, ароматы – вы будете отчетливо помнить абсолютно все.

Вот уже много лет я задаю разным людям вопрос, какую из двух возможностей они предпочли бы, и почти всегда слышу в ответ: «Воспоминания». Но вот как‑то на лекции про «Алису» нашелся слушатель, который высказался в пользу первой возможности. Иначе говоря, он хотел бы пережить все, о чем мечтал. Я спросил, понимает ли он, что от пережитого в его памяти не останется и следа? Он ответил, что прекрасно отдает себе в этом отчет. Но, несмотря на это, предпочитает памяти опыт. Этот слушатель был мужчиной, и я после некоторого умственного напряжения сообразил, о чем он думает. «Она на следующее утро тоже ничего не будет помнить», – уточнил я. И он тут же изменил свое мнение.


Дата добавления: 2018-04-04; просмотров: 122;