Организация модуля нейропсихологических занятий на неделю 4 страница



Формирование любого навыка, любой способности и в любом возрасте протекает по одному и тому же сценарию. Он разворачивается от механиче­ского принятиям выполнения строго заданной другим программы действий к совместному, а затем и самостоятельному созданию поведенческих эталонов (чужих и своих). И всюду присутствует четкая формулировка конечного результата и предельно ясных целей, возможных способов их достижения; вариантов контроля, оценки достигнутого на каждом этапе; способов сличения полученных результатов с прогнозируемыми. Доведенное до автоматизма умение проконтролировать себя и адекватно оценить результат; заметить и спокойно исправить недочеты — высший пило­таж произвольной саморегуляции. Он же виден в однозначном признании ребенком выгоды (высшего прагматизма) обучения.

Наиболее эффективный, фундаментальный этологический паттерн процес­са воспитания — игровое поведение. Всем это известно. Но мы редко задумы­ваемся, насколько важную роль выполняет игра. В игре сосредоточены все основные звенья произвольной саморегуляции. Ведь игра невозможна без понимания и запоминания ее условий, конечного результата и жесткого соблю­дения правил. В ней всегда распределены роли, присутствует «выигрыш-проигрыш», то есть сухой остаток, контроль над нашими достижениями и т. д. Кроме того, игра необходима для формирования тех или иных навыков, наращивания «компетентности». Но верно и другое. Мы развиваем свою ком­петентность в различных сферах жизни для того, чтобы перейти к более сложному уровню «игры» в широком смысле этого слова. Сказанное по понятным причинам не имеет отношения к компьютерно-игровому воспита­нию и обучению. Непреложное условие нормального развития — максималь­ное его обогащение разнообразными «земными» играми. Они автоматически формируют навыки полисенсорных трансакций, внимания и преодоления стереотипов, эмоционального резонанса и ролевой подвижности, неотделимых от строгого соблюдения канонов и правил.

Произвольная саморегуляция — главная цель воспитания. Сформирован­ная даже в минимальной степени, она служит опорой для направленного формирования двигательных способностей, восприятия, памяти и т. д. Без достаточного уровня произвольной саморегуляции весьма сомнительны успехи ребенка в сфере высших психологических уровней: самостоятельной развернутой речи, письма, мышления, самоорганизации и самоконтроля. Что, собственно, мы и наблюдаем сегодня, обсуждая повсеместную встре­чаемость такого, например, диагноза, как СДВГ. Конечно, у таких детей все­гда наблюдается несбалансированность процессов «торможение—возбуж­дение». Но самая главная их беда — отсутствие у них элементарных навыков произвольной саморегуляции. И это не их вина. Это вина их взрослого окру­жения, которому было недосуг заниматься с ребенком.

П. В. Симонов исчерпывающе определил «обучение» как присвоение способов удовлетворения потребностей разного ранга. Как указыва­лось выше, при репродуктивной его форме мы досконально, стереотипно воспроизводим тот или иной поведенческий эталон, не вдаваясь в подробно­сти его создания и внутренних механизмов. Или ждем, когда кто-то другой решит нашу проблему. При продуктивной — нацелены на присвоение именно алгоритмов сотворения целого арсенала вариантов поведения. На этом тер­нистом пути нас ждет главная задача: безошибочное привлечение другого, чьи знания способны помочь нам в этом. Роль другого по определению при­надлежит взрослому окружению ребенка. Потому мы рекомендуем внима­тельно ознакомиться с базовыми нейропсихологическими методами и прие­мами формирования произвольной саморегуляции. И постараться сделать их частью повседневной жизни детей, применяя постоянно (дома, на улице, в магазине, в лесу, на различных занятиях в ДОУ и т. д.).

 

Универсальные методы оптимизации произвольной саморегуляции. Для каждого дня: дома и в ДОУ

Совокупность психологических механизмов произвольной саморегуляции — это способность к прогнозированию вероятных результатов и целей, выбору адекватных средств их достижения, долгосрочному планированию, контролю за собственным поведением и т. п. Она не дана человеку изначально. Вернее, дана, но в таком минимальном значении, что им можно, как выражаются мате­матики, пренебречь. Данное центральное образование нашей психики форми­руется с рождения и пожизненно исключительно путем социо-культурного при­своения и закрепления внешних, извне заданных поведенческих программ в процессе взаимодействия с другими людьми — носителями этих программ.

По мере взросления эти конкретные люди (родители и семья вообще; вос­питатели, педагоги и сверстники; затем «гуру», возлюбленные, друзья и враги) могут заменяться, например, книгами и фильмами. Та же функция принадлежит зеркалу, в которое мы пристрастно смотримся каждое утро перед выходом из дома. Если нас научили правильно, с должной долей кри­тики оценивать свое отражение, этот ритуал приносит свои плоды. Мы выгля­дим адекватно обстановке. Суть при этом остается прежней: наш мозг требу­ет присутствия в нашей жизни постоянной неукоснительной «обратной связи». Ему это необходимо, чтобы на наглядных (и желательно — бес­страстных) примерах обучиться молниеносной оценке всех плюсов и мину­сов нашего взаимодействия с миром, пользы и/или вреда от достигнутых результатов. И не просто оценке, а оперативному реагированию, своевре­менной коррекции нашего поведения, если оно не адекватно ситуации. Очевидно, что роль «зеркала», особенно в детстве, всегда исполняет (хочет оно того или нет) ближайшее окружение ребенка.

Как известно, мы исполняем в течение жизни множество ролей: плохой мальчик, аккуратная девочка, прилежный ученик, настоящий лидер, пре­красная хозяйка, философ и т. д. За каждой такой «ролью» стоят програм­мы поведения; житейские и учебные, семейные, религиозные и т. д. Их мы все с самого раннего детства заимствуем у окружающих — носителей той или иной программы. Именно общение, взаимодействие с ними позволяют любому ребенку расширить поведенческий репертуар, отточить его адаптив­ность той или иной ситуации, не тратить время на «изобретение велосипе­да». Наконец, решить для себя, что же такое свобода выбора, о которой испокон века спорят философы. Свобода выбора — дело хорошее, но как же ребенок узнает, зачем, из чего и как выбирать, если никто никогда ему этого не демонстрировал? Более того, он будет выбирать даже в тех случаях, когда выбирать не надо. Достаточно воспользоваться вековыми традициями и (без всякой свободы выбора) мыть руки, придя с улицы, чистить зубы и причесываться, здороваться и улыбаться при общении и т. п.

Мозг ребенка (при нормативном развитии) уже к 3—4 годам готов обучать­ся азам произвольной саморегуляции. Строго говоря, «кризис 3 лет» — это первый сигнал нам от ребенка, говорящий о том, что он хочет что-то делать «сам!». А раз у него есть такая потребность, значит, у него уже есть своя собственная программа поведения. Наша задача — дать ему в руки макси­мальное (для его возраста) число способов реализации этой программы.

1.Побудительной силой нашего поведения являются наши актуальные желания (потребности), а организует, мобилизует весь организм (прежде всего мозг) — желаемый результат. Предполагаемый, предвкушаемый результат заставляет вовремя реагировать на любые внутренние и внешние помехи на пути к нему. И каждый отдельный отрезок нашего целостного пове­денческого потока оказывается законченным, когда происходит сопоставле­ние желаемого результата с достигнутым — оценка, контроль. Если достигну­тый результат никак не удовлетворяет наше желание, программа поведения повторяется снова и снова. До получения адекватных итогов. С этой точки возникает новое желание (новый результат), выстраивается следующая про­грамма, новые цели, средства их достижения и т. д. Это закон работы мозга. По-другому он не работает, хотя мы редко отдаем себе отчет в существова­нии такой драматургии. Главная задача взрослых — сделать достижение тогоили иного результата привлекательным для ребенка. Например, когда мы приучаем его к туалету, можно обсудить с ним, как и почему ему важно приучить всех своих кукол и мишек к горшку. А можно обсудить, как здорово, что он хочет быть взрослым. Или что все принцессы (космонавты, гонщики, великие волшебники и т. п.) всегда так делают.

2.Обучение всему происходит по одному и тому же сценарию. Его реализа­ция происходит шаг за шагом: 1) механическое принятие и выполнение строго заданной, развернутой инструкции (и ее демонстрации) со стороны взрослого;

постепенный переход к совместному созданию программы деятельности и

самостоятельное программирование. На каждом этапе необходимо четко сформулировать, чего же мы хотим, затевая то или другое дело (результат), вычленить предельно ясные цели и пути их достижения; обсудить возможные (желательные и не очень) последствия и т. д. А в завершение — сопоставить то, что получилось, с тем, что изначально планировалось, и обсудить все плюсы и минусы содеянного. Последний этап — один из самых важных для психической деятельности человека в любом возрасте: именно здесь формируется обрат­ная связь. Потому любое совместное с ребенком дело должно завершаться абсолютно осязаемым результатом. Это может быть рисунок, придуманная сказка, слепленная из пластилина фигурка. Все, что буквально покажет ребен­ку: «Ты так прекрасно поиграл, позанимался — и вот какой красивый результат! Ты сам это сделал!» Обратная связь — зеркало, в котором отражаются все плюсы и минусы любого творчества, его сухой остаток. Глядя в это зеркало, наш мозг (независимо от нашего желания) делает окончательный вывод о поль­зе или вреде сделанного. Он поощряет нас, и мы стремимся перейти к чему-то новому и интересному. Или наказывает тем или иным способом, заставляя вновь и вновь возвращаться к плохо выполненной программе. И делает это до тех пор, пока она не будет усвоена «как надо».

3.Чем младше ребенок, тем более подробной и четкой должна быть инструкция (а вероятнее — наглядная демонстрация), равно как и обсужде­ние всех этапов работы. Очень важно на всех этапах задать рамки, своего рода ограничения, необходимые для получения любого результата. Вспомните, во всех великих религиях существуют заповеди: перечень того, что «нельзя». В повседневной жизни это выглядит не слишком романтично: нельзя не почистить зубы, нельзя одновременно читать и танцевать, нельзя без продуктов приготовить обед... И не надо объяснять, почему «нельзя». Достаточно постоянно вместе с ребенком делать «как надо».

В последние годы всеобщая гонка за демократичностью воспитания стран­ным образом сочетается с попытками подробно объяснять то, что в объяснении никогда не нуждалось. Во все века существовали аксиомы, которые ни у кого не вызывали вопросов, потому что все по определению воспринимали их как аксиомы. Сегодня ситуация дошла до полного абсурда. Например, в школьном или иного результата привлекательным для ребенка. Например, когда мы приучаем его к туалету, можно обсудить с ним, как и почему ему важно приучить всех своих кукол и мишек к горшку. А можно обсудить, как здорово, что он хочет быть взрослым. Или что все принцессы (космонавты, гонщики, великие волшебники и т. п.) всегда так делают.

Обучение всему происходит по одному и тому же сценарию. Его реализа­ция происходит шаг за шагом: 1) механическое принятие и выполнение строго заданной, развернутой инструкции (и ее демонстрации) со стороны взрослого;

постепенный переход к совместному созданию программы деятельности и

самостоятельное программирование. На каждом этапе необходимо четко сформулировать, чего же мы хотим, затевая то или другое дело (результат), вычленить предельно ясные цели и пути их достижения; обсудить возможные (желательные и не очень) последствия и т. д. А в завершение — сопоставить то, что получилось, с тем, что изначально планировалось, и обсудить все плюсы и минусы содеянного. Последний этап — один из самых важных для психической деятельности человека в любом возрасте: именно здесь формируется обрат­ная связь. Потому любое совместное с ребенком дело должно завершаться абсолютно осязаемым результатом. Это может быть рисунок, придуманная сказка, слепленная из пластилина фигурка. Все, что буквально покажет ребен­ку: «Ты так прекрасно поиграл, позанимался — и вот какой красивый результат! Ты сам это сделал!» Обратная связь — зеркало, в котором отражаются все плюсы и минусы любого творчества, его сухой остаток. Глядя в это зеркало, наш мозг (независимо от нашего желания) делает окончательный вывод о поль­зе или вреде сделанного. Он поощряет нас, и мы стремимся перейти к чему-то новому и интересному. Или наказывает тем или иным способом, заставляя вновь и вновь возвращаться к плохо выполненной программе. И делает это до тех пор, пока она не будет усвоена «как надо».

Чем младше ребенок, тем более подробной и четкой должна быть инструкция (а вероятнее — наглядная демонстрация), равно как и обсужде­ние всех этапов работы. Очень важно на всех этапах задать рамки, своего рода ограничения, необходимые для получения любого результата. Вспомните, во всех великих религиях существуют заповеди: перечень того, что «нельзя». В повседневной жизни это выглядит не слишком романтично: нельзя не почистить зубы, нельзя одновременно читать и танцевать, нельзя без продуктов приготовить обед... И не надо объяснять, почему «нельзя». Достаточно постоянно вместе с ребенком делать «как надо».

В последние годы всеобщая гонка за демократичностью воспитания стран­ным образом сочетается с попытками подробно объяснять то, что в объяснении никогда не нуждалось. Во все века существовали аксиомы, которые ни у кого не вызывали вопросов, потому что все по определению воспринимали их как аксиомы. Сегодня ситуация дошла до полного абсурда. Например, в школьном учебнике доказывается (!!!), что «жи—ши пишется...». Любому нормальному человеку обычно известно, что аксиому нельзя доказать. Потому, что это просто так люди когда-то между собой договорились. Ничего более... «Жи—ши пишется с буквой и», «биссектриса — это крыса, что, шныряя тут и там, делит угол пополам». Все эти правила и понятия называются аксиомами, потому что их никто, никогда, нигде и ни при каких обстоятельствах не доказывает.

А чтобы раз и навсегда избавить себя и ребенка от ненужных словопрений, расскажите ему, например, сказку «Золотая книга». «Когда-то в давние вре­мена людей было совсем мало, и они разговаривали, как мы с тобой, понимая друг друга. Но потом их стало очень много, они разъехались по разным сто­ронам света и стали разговаривать на разных языках. И постепенно они пере­стали понимать друг друга. Тогда они придумали завести «Золотую книгу», в которой будут записаны самые главные и важные вещи. И всем стало хоро­шо. Прочтешь такую книгу и можешь разговаривать с кем хочешь. Все тебя поймут. Но потом люди эту книгу потеряли, странички разлетелись по всему миру, и нам с тобой надо их собрать. У нас уже есть несколько страничек: нам их подарил добрый волшебник. Вот они, в этой тетради (показываете ребен­ку несколько написанных страниц и зачитываете несколько универсальных правил жизни). Давай мы с тобой теперь все самое важное будем сюда запи­сывать. А потом покажем доброму волшебнику, и он сможет опять написать «Золотую книгу». Все люди ее прочитают и будут жить дружно и весело».

Свою «Золотую тетрадь», вы, конечно, будете заполнять постоянно. Вы — писать, а ребенок — рисовать подходящие рисунки. Сначала там будут истории про то, что все всегда утром говорят «доброе утро» новому дню, солнышку, маме, папе и кошке, а после ужина — «спасибо». Когда вы увидите, как кто-то уступил пожилому человеку место, — вы сделаете еще одну запись; когда при­дет пора Нового года — опять запишете, что все всегда на Новый год обмени­ваются подарками, поздравлениями. Вернувшись из театра, не забудете запи­сать, что там все сидят молча и внимательно смотрят на сцену, не шуршат конфетами, отключают телефоны и т. д. Вы будете хранить «Золотую тетрадь» по всем правилам детских «секретов». А когда ребенок увидит, что кто-то дела­ет не так, как написано в его «Золотой тетради», — вы скажете ему, что, навер­ное, этому человеку волшебник подарков не делал. Потому он и не в курсе...» Очевидно, что в ДОУ разумнее сделать групповую «Золотую тетрадь».

4. Важно, чтобы ребенок понимал разницу между «делай как хочешь» и «делай точно так», «брось мяч об стенку» и «попади мячом в красный кру­жок (цель!) на стене» и т. п. Если все эти «рамки», осознанное ограничение степеней свободы не заданы с самого детства, не обессудьте: к 9 годам ребе­нок уже будет жить по своим (точнее, извлеченным из Сети) правилам. Не думаю, что вас это сильно обрадует.

Одним из выработанных тысячелетиями приемов по «обузданию» собст­венной непосредственности является правило: «Прежде чем ответить, сосчи­тай до десяти», которое должно стать обыденной привычкой. Равно как и муд­рые советы и законы: «Переходя улицу...», «Утро вечера мудренее», «Семь раз отмерь...» и т. п. Упоминая их, отвлечемся от морально-этических трактовок. Перечисленное не хорошо и не плохо. Все эти трюизмы — суть исторически сложившиеся, веками проверенные каноны, «буферные зоны безопасности» и модели наиболее адекватного, адаптивного поведения человека. Чем больше их будет в обиходе растущего ребенка, тем легче он преодолеет большие и маленькие преграды, стоящие на его жизненном пути. И транслировать их лучше, не докучая ему «категорическими императивами», а как бы между про­чим, в повседневной жизни, на примерах своих и его взлетов или неудач.

5. Наглядные, развернутые на всех этапах инструкции постепенно фор­мируют у ребенка способность создавать собственную, целостную и непротиворечивую программу поведения. В дальнейшем он начинает при­менять усвоенный алгоритм для планирования и оценки деятельности других (сверстников, родителей, психолога). А уже затем — самостоятельно выстраивать и регулировать свое собственное поведение. Важнейшим эта­пом формирования у детей функций произвольной саморегуляции и само­контроля является присвоение ими навыка автоматически (вне зависимости от ситуации) задавать и отвечать себе на вопросы «почему — зачем?», «что сначала — что потом?», «что я умею — чему я учусь?» и т. п.

Вложить в память ребенка алгоритмы постановки вопросов и поиска ответов, особенно на самых ранних этапах его развития, могут только роди­тели и истинные Учителя из его ближайшего окружения (например, вы). И делать это следует в достаточно ясной и непротиворечивой форме, посто­янно контролируя себя по поводу четкости, доступности и верного понима­ния и усвоения ребенком ваших формулировок. Это важно и полезно хотя бы в силу того, что никому другому ребенок в таком ракурсе неинтересен.

6. Формулировка вопросов, а тем более ответов требует присутствия в повседневном обиходе большого количества глаголов, отражающих наше активное действие. Функция глаголов, формирование внутренней речи человека — несущая конструкция всего нашего речевого высказывания, а следовательно, осознания. Отсутствие или несформированность этого пси­хологического фактора обрекает человека на существование в рамках эхо­подобного отзеркаливания, неосмысленной имитации чужого поведения и речи. Закономерное следствие этого — ограниченность самостоятельной речи и неспособность верно оценить ситуацию, себя и окружающих.

Глаголы отражают в нашей речи движение, действия, а действия — базо­вые «пазлы» поведения. У каждого из нас в жизни были моменты, когда мы в радостном (или безнадежном) недоумении восклицали, заламывая руки: «Что я делаю (наделал)? Как я попал в эту ситуацию?» и т. п. Это и есть нега­тивный отпечаток длительной «безглагольности». Известно, что на опреде­ленном отрезке времени нашему мозгу безразлично, протекает ли поведе­ние в реальности или в вымышленном, иллюзорном плане; в том и другом случае он реагирует идентично. Используем это его свойство, включая в наш диалог с ребенком максимальное число глаголов, которые необходимо не только повторять, но рисовать, лепить, изображать той или иной позой, тан­цевать, пропевать и т. д.


Дата добавления: 2018-02-28; просмотров: 125; Мы поможем в написании вашей работы!






Мы поможем в написании ваших работ!