Если уж судьба расщедрилась...



И тут я бы хотел обратить внимание нетерпеливых и капризных на некоторые обстоятельства, явно оставшиеся ими неувиденными. Печальная картина, открывшаяся после схода красных вод, помешала им заметить совсем не чаемые подарки судьбы. Она уж если решает проявить настоящую щедрость, обычно не мелочится. Подарки новейшей российской истории не исчерпываются концом советской власти. Потомки оценят еще одно чудо - христианскую мудрость и политический инстинкт русского народа, с миром отпустившего в 1991-м все “советские социалистические республики” вчерашнего СССР. Включая те, что были частью метрополии, коронными землями Российской империи - Украину и Белоруссию. Ни одной из четырнадцати новых стран не пришлось вести войну за независимость. Пример Югославии показывает, что бывают куда более

148

ужасные сценарии раздела. Причем и югославский, согласимся, не предел. Даже трудно себе представить, какие жуткие события могли произойти у нас в начале девяностых - но, к счастью, не произошли.

Но и на этом цепь новейших исторических удач России не обрывается. Мало кто оценил еще одну, хотя она тоже у всех перед глазами. Речь о той неправдоподобной быстроте, с какой в России воссоздался предпринимательский слой. Помню, в кухонных дебатах 70-х и 80-х никто не мог опровергнуть тезис, что из всех утрат исторической России эта - самая необратимая. “Политические ценности можно воспринять, но частнособственнические отношения пресечены слишком давно, откуда теперь взяться людям, знающим, что такое залоговое право, биржевый курс или оборот векселя на себя? Не смешите, батенька!” - доносился сквозь клубы дыма голос наиболее начитанного из спорщиков.

Жизнь любит посмеяться над умозрительными построениями. Нужные люди появились, едва раздался клич “Дозволено все, что не запрещено!”, годный, по правде сказать, лишь для стран старого капитализма, где жизнь за века выявила всё, что безусловно следует запретить. Законодательство СССР, с которым мы съезжали в рынок, не предусматривало рыночных отношений и поэтому не содержало таких запретов. Зато запрещало вещи, без которых рынок немыслим. Первопроходцы, нарушая законы обоих миров, двигались как по минному полю. Неудивительно, что первую когорту составили люди наиболее бойкие, быстрые,

149

дерзкие, бедовые. Социалистическая клетка тяготила их уже по причинам темперамента. “Настоящих буйных мало, вот и нету вожаков” - жаловался когда-то Высоцкий. Выяснилось что не так уж и мало.

Исторически мгновенно наладив инфраструктуру рынка, они совершили невероятное. Хотя акыны нашей публицистики, во всеоружии своих телевизионных познаний о жизни, видят пока лишь отрицательную - уголовную и гротескную - сторону процесса. Верно, некоторые из пионеров российского рынка заслуженно не понравились бы старику Ломброзо, но их великую экономическую импровизацию невозможно было обойти или перескочить. Подумайте, из какого девственного социалистического леса вышли эти люди, совершенно не боящиеся жизни, вмиг начавшие заниматься челночным бизнесом, открывать магазины, возводить биржи, банки, холдинги (и пирамиды!), гнать грузы через границы, открывать рекламные и продюсерские компании, выпускать акции и векселя, прогорать и вновь вскакивать (или не вскакивать) на ноги!

Спору нет, в отечественном бизнесе с самого начала присутствовала криминальная струя (хоть и не такая мощная, как изображают газеты). Не так давно я совершил журналистскую,поездку по 22 провинциальным городам, везде интересовался именно этим и получал похожий ответ: да, вот такой-то с судимостью (чаще по советской экономической статье, но нередко и по уголовной). Но теперь ворочает крупным делом, ворочает по правилам рынка и деловой жизни, хотя и сохранил былые ма-

150

неры. Те, кто пришли в легальную экономику, больше не желают конфликтовать с законом. Не надо недооценивать их гибкость и обучаемость, их способность - и стремление! - респектабелизироваться. Управлять преступным бизнесом - неизмеримо более хлопотное, опасное и высокозатратное занятие, чем управлять налаженным законным делом. А так как за прошедшие годы жизнь выявила на Руси великое множество врожденных дельцов, купцов, оборотистых предпринимателей из молодежи, то люди, знакомые с нарами, численно затерялись в этом множестве.

Новые люди пришли неузнанными, их принимают не за тех, кто они есть. Сознавая это или (чаще) нет, они готовят большой экономический рывок России. Их уже миллионы, и они стали теми, кем стали, не благодаря наследственным капиталам, семейной традиции и родительскому выбору, не благодаря соответствующему образованию и целенаправленной подготовке к своей нынешней социальной роли. Они сами, в зрелом возрасте и предельно сознательно выбрали свой путь и уже поэтому, за редким исключением, менее всего настроены на примитивное проедание своих неправедных - как убеждена “прогрессивная” публицистика - богатств. (Бальзак, Прудон и другие почтенные авторы - не говоря уже о пророках и апостолах - объявляли неправедным, помнится, всякое богатство.)

Считается, что, полноценная демократия и устойчивая рыночная экономика возможны лишь там, где есть средний класс. “Цивилизованный мир держится на среднем классе, но в

151

этой стране о таких вещах лучше не вспоминать”, - старчески брюзжат (простите, если повторился) молодые телеведущие. “Ах, если бы у нас был средний класс!”, - бодро подхватывают политики, намекая, что, мол, раз среднего класса нет, какой с них спрос? Да, и наш средний класс, и его составляющая -предпринимательский слой, существуют пока лишь в виде черновика, а вчитываться в черновик любит не всякий. Пословица “Дураку пол-работы не показывай” замечательно верна.

Научившись торговать и посредничать, отечественный предприниматель теперь учится производить. И кое-что уже производит. И кое-что добывает. И выращивает. И строит. Правда, тут не пол-работы, а пока в лучшем случае четверть. Но, с другой стороны, и годков-то прошло - всего ничего.

Не забудем и того, что на каждого настоящего предпринимателя приходится сегодня с десяток тех, кого председатель Российского социал-демократического союза Василий Липицкий (я уже имел случай его цитировать) назвал “экономически самоответственными людьми”. Говоря на страницах “Независимой газеты” о &quotбезмерно возросшей” самоответственности российских граждан, он именно ею объяснил тот поразительный факт, что “сегодня самостоятельную экономическую активность в России проявляет куда большая часть населения, чем в странах, где рыночная экономика существует уже сотни лет”.

Появление экономически самоответственных людей. не просто еще один социальный

152

феномен, это главное событие в нашей стране после краха коммунизма и мирного распада СССР. Оно гораздо важнее всех выборных и думских баталий, всех зигзагов политического курса, всех больших и малых конфликтов, всех экономических и финансовых перепетий, важнее всего остального, что произошло в России за эти годы. Время по достоинству оценить это третье чудо новейшей российской историй также придет не завтра.

Новое общество

Пора сказать и о четвертом. Это чрезвычайно быстрая и, казалось бы, недостаточо подготовленная предшествующими десятилетиями идейная и интеллектуальная трансформация российского общества.

Всеми как-то быстро забылась та удивительная внутренняя готовность к свободе, которая оказалась присуща России. Странно, никто не вспоминает, что именно из России -из Москвы, Ленинграда, Новосибирска, из дюжины академических городков - пошли, начиная с 1985 года, идеи и импульсы свободы столь смелые и последовательные, что поначалу местные элиты в советских республиках и будущие вожди национальных “народных фронтов” и рухов в ужасе шарахались от них и в лучшем случае лепетали: “Больше социализма!” (и уж совсем шопотом: “Региональный хозрасчет!”). Сегодня в этих республиках самоутверждения ради сложен миф о том, как их свобода была вырвана местными героями у злых русских,

153

которые тащили и не пущали. Не будем торжествующе уличать сочинителей этих мифов. На стадии государственного возрождения и преодоления пост-окраинного синдрома, после долгой выключенности из мировой истории, такие мифы жизненно необходимы любому народу для улучшения его национального самочувствия. Ведь оно, это самочувствие, безотчетно страдает от сознания, что независимость пришла почти буднично, без чьего-либо сопротивления, не став кодой исторической “Аппассионаты”. Бог с ними, с этими мифами и с их авторами. Мы знаем правду, нам достаточно.

В истории постоянно воспроизводится один и тот же алгоритм: мыслители, публицисты, поэты и прочие властители дум громко мечтают о “новом человеке" (“новом” в разных смыслах), зовут его, горюют, что им не дожить до его прихода, и, увлекшись, не видят, что он уже пришел. Тогда они обижаются, не хотят его признавать, говорят, что он неправильный. Или искусственный. Или манипулируемый.

После выборов 1996 года много писали, что Ельцин победил благодаря тому, что СМИ манипулировали избирателями, что банки вложили в его победу страшные деньги. Такое объяснение вызывает улыбку. Наверное, вложили. Но могли и не вкладывать. Результат был бы тот же, потому что страна голосовала не за Ельцина, а против возвращения коммунистов. Судьбу России решило тогда чувство самосохранения людей, которые точно знали, что именно они не хотят потерять. В том-то и состоит величайший подарок судьбы, что люди,

154

которым есть что терять (далеко не в одном лишь материальном смысле и даже главным образом во внематериальном), впервые с 1917 года вновь составляют большинство населенияРоссии. Они и есть новые люди. Их уже достаточно, чтобы исключить победу коммуниста и на следующих президентских выборах. Горжусь: весной 1996-го, когда у Ельцина было самое малое число очков, я напечатал в “Русской мысли” статью “Зомби хлопочет впустую”, где утверждал, зная свою страну, что вопреки всем рейтингам у коммунистов нет ни малейшего шанса на победу. Именно в это время многие газеты писали о предстоящем, коммунистическом реванше, как о деле решенном и неизбежном.

Наше правое избирательское большинство, грамотное и вменяемое, не могло стать и не стало меньшинством после августа 1998-го, ибо базовые предпосылки его формирования не изменились. Оно состоит из людей, продолжающих твердо помнить, откуда взялся веер неслыханных ранее возможностей, включая возможность видеть мир. Они понимают, благодаря (и вопреки) кому и чему они стали собственниками недвижимости, могут продать, подарить, завещать квартиру. Они больше не желают бессмысленно тратить время на “доставание” и очереди. Они отлично видят, что активному человеку сегодня неизмеримо легче найти возможность лично ему выгодного приложения сил.

Среди них немало бедных людей. Наша пресса сильно упрощает их мотивации. Считается, раз бедный, значит красный. Не обя-

155

зательно. Людям умственного труда, составляющим в России не менее трети самодеятельного населения55 (факт абсолютно фундаментальной важности, но почему-то упускаемый из вида), в основном присущи, независимо от материального положения, взгляды и ценности, характерные для среднего класса. Если учитель вышел с плакатом “Долой Ельцина”, это не значит, что на выборах он проголосует за коммунистов.

Пытливая и эрудированная российская интеллигенция, как говорится, чувствует разницу. Она дорожит свободой и если не может в полной мере пользоваться плодами этой свободы сама, хочет сберечь ее для детей и внуков. Она ценит возможность открыто и громко обсуждать всё и вся, читать что угодно, ценит отсутствие цензуры, издательский бум, театральный бум. информационную революцию. От внимания этих людей, будьте спокойны, не ускользают случаи, когда районный судья отменяет решение заместителя генерального прокурора и даже президента. Никакие новейшие красные батюшки не заставят их забыть об унижениях церкви при коммунистах. Никакое красно-ностальгическое сюсюкание не вытеснит из их памяти идиотизм совковой жизни, стукачество и грязь, которую они по осени месили “на картошке”. Те же, у кого есть дети-студенты, не могут надивиться тому, как старательно учится нынешняя молодежь. Сами они такими не были.

55 См. об этом ниже, в главке “Два самоощущения, две идентичности, два народа”.

156

Есть данные социологических опросов, которые дают настолько неожиданный результат, что в первое время их не решались публиковать, подозревая ошибку. Эти опросы показывают что у нас стихийными либералами являются от 60% до 80% населения. Пусть они сами себя так не называют, но их ответы на вопросники не оставляют сомнений.

Короста коммунизма будет сходить еще долго, но совершенно ясно: российское общество стремительно меняется и плюрализуется (словцо некрасивое, не спорю). От общества образца 1986 года оно ушло гораздо дальше, чем надеялись самые смелые из политических мечтателей. Загнать его в прежнее состояние не по силам уже никому. Таково четвертое из российских чудес 90-х годов.

Наша демократия совершила всего одну крупную ошибку, зато чудовищную: она позволила красным воровски присвоить себе монополию на патриотизм. Эту ошибку надо срочно исправлять.

Коммунисты во все времена были крупнейшими эрудитами по числу вещей, о которых они ничего не знают. Помню, как искренне их бонзы поразились взрыву национализма в республиках СССР вслед за отменой цензуры. Им, оказывается, такое и в голову не приходило, тогда как, например, для меня и моих друзей такие вещи были очевидны уже в школе. Убегая с уроков, мы любили на каком-нибудь чердаке решать судьбы родины и мира. Мальчик Валера уверял, что свобода слова недопустима - страну тогда не уберечь. Мальчик Леня наивно полагал, что возможны такая цензура

157

и такой КГБ, которые, не мешая литературе и искусствам (и вообще ничему), избирательно выпалывали бы всё националистическое. Мальчик же Саша (ваш покорный) считал, что несвобода - слишком дорогая плата за едино-неделимость - и продолжает так считать по сей день. В каком-нибудь 1958 году проблема была ясно видна провинциальным юнцам, а 30 лет спустя оказалась неожиданностью для коммунистических вождей СССР, для их помощников и прочей мозговой обслуги, для всех дармоедов их “аппарата”. Тьфу!

Коммунистические неучи никогда не знали свою страну, а можно ли любить то, что тебе неведомо? У истинных же патриотов они отняли всякую возможность служить своей родине. Вот почему словосочетание “коммуно-патриот” лживо и нелепо. Как говорили наши предки, невозможно отлить пулю из. Невозможно выдать за патриотов тех, кто сперва приносили свою родину в жертву Германии, потом “мировой революции”, потом “братским странам и партиям” - тех, чьими стараниями Россия три четверти века была всеобщим донором. К счастью, их время ушло навсегда.

Другая страна

Насколько быстро жизнь в России меняется, вопреки причитаниям “прогрессивной” публицистики, можно убедиться просто поездив по стране. Самое главное впечатление: бесчисленные новые дома. Речь не о наглых “новорусских” особняках, их не так-уж много. Речь идет

158

об основательных, хотя и без вызова, в основном из силикатного кирпича, совсем нередко двухэтажных - одним словом, хороших домах. Сам бы не отказался от такого.

Совершенно поразительную вещь рассказал на пресс-конференции в Госстрое заместитель его председателя Николай Маслов. Оказывается, за последние 10 лет в России появилось 15 миллионов(!) неучтенных единиц недвижимости (“Сегодня”, 2 марта 2001). Давайте вдумаемся в эту цифру. Речь идет явно о частных домах (и дачах), построенных, но незарегистрированных. Однако, 15 миллионов “единиц недвижимости” - не все новые домовладения, появившиеся за эти годы. Далеко не каждый хозяин избегает регистрации. Рискну предположить, что хотя бы половина новых домовладельцев от нее не уклонились. В таком случае, цифру 15 миллионов следует удвоить, и получится, что за последние десять лет на земле России построено (или перестроено) около 30 миллионов домов и дач! За каждым домом - семья, будем считать ее, по минимуму, в три человека, умножьте сами. То есть, мы имеем дело с величайшей, хотя почти никем не осознанной, социальной революцией (вспомним еще про упятерившийся за 90-е годы парк частных легковых автомобилей!) в нашей истории.

(Кстати, зачем большевики 75 лет мучили и утесняли людей, запрещая второй этаж, объявляя 60 квадратных метров “предельно допустимой площадью жилого дома”, как подобные вещи могли вредить их дурной идеологии? И

159

ведь вламывались с милицией, устраивали обмеры, заставляли разрушать и сносить. А почему ограничивали 25 квадратными метрами так называемый “садовый дом”, почему он не должен был иметь отопления? Жаль, невозможно предать сегодня суду сочинителей всех этих вредительских запретов! Во многом по их вине у страны сегодня такой убогий вид. Но не будем отвлекаться.) ,

Достаточно осознать объем построенного в России за 90-е годы, чтобы заподозрить, что мы живем в одной стране, а СМИ - в каком-то ином пространстве. Можно ли, получая информацию только из ТВ, понять, почему ни в холод, ни в зной не протолкнуться на густо покрывших родные просторы исполинских товарных рынках, где миллионы наших сограждан - самых обычных, не каких-то там “новых русских” - упоенно покупают, покупают, покупают? Почему уличная толпа явным образом хорошо одета, почему российские города страдают от автомобильных пробок, почему число магазинов стройматериалов и мебели превысило все мыслимые пределы? Почему счет выезжающим за рубеж идет, по данным Федеральной налоговой службы, на десятки миллионов? Как могло получиться, что хранимые в чулке сбережения наших сограждан превысили (по результатам исследования Института социально-экономических проблем народонаселения РАН под руководством акад.. Н.М. Римашевской) 140 миллиардов долларов? Почему случившееся в 1998 году падение курса национальной валюты в четыре раза(!), которое в любой другой точке глобуса привело бы к экономическому па-

160

раличу и к распаду страны, у нас вызвало, по большому счету, лишь легкую рябь56?

А вот более узкий, но не менее интересный вопрос. Взялся ли бы кто-нибудь предсказать в начале 90-х, что, например, в Екатеринбурге через считанные годы будет 15 успешных коммерческих, телеканалов (помимо общероссийских) и 250 периодических издании (сведения на декабрь 1998)? Кто их хозяева, пользователи, издатели, покупатели? Когда-нибудь мы все это поймем, но не сегодня. Слишком много неизвестных входят в российское экономико-социальное уравнение, чтобы его можно было решить по Малинину и .Буренину. Внутренние механизмы нашей страны остаются загадочными. Как они действуют, неизвестно никому.

А если кому-то и известно, этот “кто-то” не спешит поделиться своими познаниями.

Про наш кризис

Все это прекрасно, слышу я голоса современных Чернышевских (выходцев из все тех же прокуренных кухонь), но как же КРИЗИС? Не

56 Любопытна оценка со стороны. На следующее лето после финансового “дефолта” 1998 года в Репине под Петербургом прошел, по определению “Независимой газеты” (13.07.99), &quotсмотр политических сил Москвы и Санкт-Петербурга" - трехдневная конференция “Выборы в Российской Федерации". Петер Шульц, глава московского отделения фонда Эберта (ФРГ), главного финансового спонсора партии &quotЯблоко", выступая на конференции, сказал: &quotАвгустовский кризис, случись он в любой другой стране Западной Европы, неминуемо привел бы ее к краху, а в России система оказалась жизнестойкой”.

161

делайте вид, господин хороший, будто не понимаете, что все “достижения” предшествующих лет возникли из воздуха, финансировались из мошеннической пирамиды!

Может, они правы? Может, надо было жить бедно и честно, не сдерживать рост доллара с помощью ГКО (государственных краткосрочных облигаций)? Пусть бы он оставался все время дорогим, все время вне пределов досягаемости среднего человека. Не надо было раскатывать за дешевые доллары по забугорью, оканчивать какие-то, видите ли, курсы, переобучаться. Не надо было накачивать страну бытовой техникой, электроникой, компьютерами. Обходились бы пока пишущими машинками и холодильниками “Газоаппарат”. Да и автомобилей что-то подозрительно много стало, больше, чем в каждой третьей семье. Не по чину это нам, друзья, не по чину. И столько глянцевых журналов не следовало издавать. А уж понастроили сколько всего! Зачем бедной стране вести себя, как богатая, зачем так много строить? Вот все и кончилось крахом.

Гм. Может быть это и крах, но, что любопытно, построенное не рассыпалось от краха в прах (извините за рифму). И автомобили не встали на прикол - пробок на дорогах не стало меньше, их стало больше. Магазины, после краткой заминки, заполнились снова. Если не читать газеты и не смотреть ТВ, можно ли догадаться, что страна в глубочайшем, как нас уверяют, кризисе? Речь не только о Москве. Я задавал себе тот же вопрос в Таганроге и Челябинске. Екатеринбурге и Перми, Самаре и Воронеже и еще в десятке городов. Внешних

162

признаков кризиса, вроде заколоченных витрин, не видно нигде, газеты деловых объявлений выходят толщиной в палец. Импортозаменяющие производства растут и работают порой в три смены.

Годы дешевого доллара дали возможность наладить инфраструктуры хозяйственной и интеллектуальной жизни, которые иначе могли и не возникнуть. Многие предприятия, особенно среднего размера, успели переоснаститься, закупив новейшее оборудование. При “нормальном” курсе им бы это не удалось. При “нормальном” курсе, возможно, не было бы такого издательского бума, не стал бы могучей силой русский Интернет и уж точно не расцвел бы туристский бизнес, многие миллионы людей не увидели бы другие страны. А главное, еще большее количество людей не получили бы ту социальную мотивацию, которую они имеют сегодня. Они вошли во вкус другой жизни, чем известная им с детства.

Да, кризис больно ударил по многим. Но он же покончил с таким антирыночным явлением. как “приятельский капитализм”. Это когда мигом раздувшиеся от важности молодые столоначальники (в сугубо непроизводственных сферах, конечно) брали себе в подчиненные дармоедов и прихлебателей из родни и бывших одноклассников, устанавливали всем непомерные оклады в уверенности, что так будет всегда. Кризис, как волк-санитар, перегрыз горло целым отраслям воздухоторговли, прикончил самые (с отдельными печальными исключениями, конечно) нежизнеспособные и дурно управляемые предприятия и фирмы. Он

163

сбил спесь с неосновательно обогатившихся (и потому мигом просевших) карикатурных “новых русских” из числа тех, что носятся по улицам в сверкающих катафалках. И он же сделал вновь рентабельной нефтедобычу - главную кормилицу России.

Наши финансово-экономические трудности - печальная реальность, но кто осмелится назвать их непреодолимыми? Что касается российского внешнего долга, то судьба его будет наверняка такой же, что и у прочих внешних долгов нашего столетия. Страны расплачиваются в разумных пределах, а неподъемные долги им списывают. Сначала идет реструктуризация, потом отсрочка, потом новая отсрочка и новая реструктуризация, потом проблема уходит из поля зрения широкой публики, погружается в тихие омуты международной бюрократии, где и происходит бесшумное списание. Об этом говорил в свое время недавно скончавшийся лауреат Нобелевской премии Василий Леонтьев: смело берите в долг, всего отдавать не придется. В США я не раз слышал от американцев их проверенную мудрость: “Если хочешь, чтобы тебе начали всерьез помогать, сперва влезь в долги”.

Кажется, лишь Румыния времен Чаушеску да Чили времен Пиночета разбились в лепешку и выплатили весь внешний долг, но никто этого не оценил. Мало того, в печати мелькали гипотезы, что печальная судьба Чаушеску как раз и была следствием его полного расчета по долгам. Наводит на раздумья и едва предотвращенная расправа над Пиночетом. Впрочем, не будем отвлекаться.

164

Ясно, что такой мощи и силы бескровные революции, как наша либеральная революция, не могут протекать гладко и незатруднительно. Я уже сравнивал сегодняшнюю российскую жизнь с капитальным ремонтом в доме без отселения жильцов. Для миллионов людей это тяжко. Особенно для населения малых городов и городов промышленной монокультуры, для людей пониженной адаптируемости, для старых по возрасту и старых от рождения. Может быть, самая важная задача государства сегодня - адресно помогать этим людям. А еще тяжко пьющим. И тем, кому полработы не показывай, хотя жаль, конечно, и их. Не жаль только подавшихся в “политологи” марксистов, сеящих разлад, уныние и ненависть.

Нам нужно многое и основательно менять в нашем доме. Главное, нам нужно менять самооценку. Да, мы продолжаем жить некрасиво и неправильно - коммунистическая короста, повторюсь, сходит долго. И все же внушаемая нам изо всех рупоров самооценка никак не соответствует действительности. Совершив беспримерный в истории бросок к свободе, одолев такой заоблачный исторический перевал, мы заслужили совсем иную оценку. И не только. Нам нужны принципиально другие, принципиально положительные установки. (“Установка” - не советское словцо, как может кто-то подумать, это общепринятый термин общей и социальной психологии.) Поиск национальной идеи, государственной идеологии - ничто иное как тоска по положительным установкам.

165

Конечно, такие вещи проще сказать, чем сделать. Но, как ни странно, кризис может в этом помочь. Сегодня творцы общественного мнения уже не так самодовольны и заносчивы, как год назад, сегодня есть шанс докричаться до них и быть услышанным. Экстремальные времена - они же и самые интересные. Сегодня может получиться то, что было обречено в более расслабленной и самоуверенной атмосфере.

166

Глава V. Поучимся у Западной Европы?

Миф о добром, немецком примере для России

Одно из моих печатных выступлений против катастрофизма нашей журналистики вызвало печатную же отповедь под названием “Мы не катастрофисты, мы свидетели катастрофы”. Отповедь принадлежала перу Ростислава Горчакова, редактора одной из провинциальных газет. Походя обвинив меня в “идеологическом обслуживании режима”, он утверждал: “Над Россией сейчас вновь опускается ночь”, и этот мрак будет сгущаться “до тех пор пока нами будут продолжать править бывшие гестаповцы и бывшие гауляйтеры”. Чтобы читатель понял, откуда взялись гестаповцы и гауляйтеры, давался целый вставной фельетон.

Вообразите, мол, такую картинку: в ФРГ минуло 10 лет после краха нацизма, пост федерального канцлера занимает бывший гауляйтер Кох, он призывает бывших узников примириться с бывшими охранниками, правительство состоит из его бывших партейгеноссе, “депутаты бундестага чуть ли не на всех заседаниях с картами в руках лихорадочно ищут у

167

соседей искони немецкие земли, в чем находят полную поддержку МИДа, коим руководит выдающийся профессионал гестапо герр Мюллер [в тот момент Примаков еще был министром иностранных дел - А. Г.]. Промышленность приватизирована, и бывшими заводами фирмы Герман Геринг АГ ныне руководит выдающийся рыночный бизнесмен и личный друг канцлера герр Мартин Борман”. И так далее. Если бы такое прочел со сцены эстрадный балагур, публика падала бы со стульев от смеха.

Поскольку примером Германии нам тычут в глаза достаточно часто, давайте примем условия игры и всерьез вообразим Германию, где фашизм не выкорчеван внешней военной силой, а реформировался. Вообразим предвоенного немца-антифашиста, которому предлагают: сделай выбор для своей родины! С одной стороны - война, гибель каждого десятого жителя Германии, миллионы искалеченных, сметенные с лица земли города, 250 тысяч погибших только за одну ночь только в одном Дрездене57, разгром, оккупация, репарации, утрата навек 33% территории по сравнению с 1913 годом, раскол оставшейся территории страны надвое на протяжении 45 лет, страшная вина перед остальным человечеством. А с другой -версия г-на Горчакова. Неужели бы спрошенный заколебался в выборе? “Пускай старые фашисты ходят, пока живы, на могилу фюрера со словами “Рано умер, отец” сколько им влезет. Чорт с ними! - сказал бы он без сомнения. - Я с радостью соглашаюсь на такую плату”.

57 “Итоги-второй мировой войны”, пер. с нем., М. 1957, с.598

168

Вот и Россия согласилась на такую плату. И благодарит Бога, что не пришлось платить другую.

В остальном же фельетон г-на Горчакова не такой уж и фельетон. Новые мехи в ФРГ наподняли тем вином, какое было в наличии, и “через 10 лет после краха нацизма”, (как и через 20) в администраций ФРГ и ее земель трудились десятки тысяч вчерашних нацистов! Они занимали высокие посты в стране вплоть до 70-х . С юных лет в моей памяти засело несколько из них: федеральные министры Оберлендер и Зеебом (были и другие, при желании их можно установить), глава военной разведки Гелен, генералы на высших командных должностях Хойзингер и Шпейдель (последнего связывали с убийством в 1934 г. югославского короля Александра и французского министра Барту). У советских пропагандистов была легкая жизнь, им ничего не надо было выдумывать. “Правду”, что ни день, украшала сенсация вроде: “Генерал вермахта, военный преступник NN стоит у руководства НАТО!” Да что там министры и генералы! Канцлер ФРГ в 1966-68 гг. Курт Георг Кизингер (преемник Эрхарда и предшественник Брандта) состоял в нацистской партии с февраля 1933 года по май 1945-го, был заместителем заведующего отделом радиопропаганды германского МИДа и в этом качестве имел тесные контакты с Риббентропом и Геббельсом. А бывший эсэсовец Курт Вальдхайм (обвинявшийся в военных преступлениях в Югославии) в 1972г. стал генеральным секретарем ООН, а в 80-х был президентом Австрии.

169

Вот какие черты духовного климата ФРГ середины 50-х счел нужным выделить современный немецкий историк проф. Рейнхард Рюруп:

“Досрочное освобождение нацистских преступников, осужденных в Нюрнберге, реабилитация генералов вермахта, деятельность крупных функционеров третьего рейха на руководящих постах в Федеративной республике... Книжный рынок на многие годы заполонили мемуары фельдмаршалов и генералов... Убийства и зверства немцев на советской земле последовательно затушевывались”58 .

Вплоть до 70-х, т.е. до подписания правительством Брандта договоров с СССР, Польшей и Чехословакией, правительство ФРГ рассматривало границы рейха на 1 марта 1937 как продолжающие юридически существовать, и время от времени об этом напоминало (например, в заявлении от 10 декабря 1965). В стране открыто действовали такие симпатизанты нацизма, как Национал-демократическая партия, Немецкая партия, Общегерманский блок, Немецкая молодежь Востока, “Стальной шлем”, Союз немецких солдат, Союз бывших военнослужащих войск СС (даже через 25 лет после войны насчитывал сто тысяч членов) и т.д.

Где они теперь? Там же, где будут через два-три десятилетия наши упорствующие ленинцы и сталинцы. Что, помимо бега времени, устранило их? Приход нового поколения и рост уровня жизни. Руководство России сегодня не

58 “Война Германии против Советского Союза; 1941- 1945”, Argon-Verlag, русская версия, Berlin, 1992, с. 267.

170

может не состоять из бывших капеэсэсовцев, но это пройдет. Интереснее другое: похожи ли эти люди на сталинских наркомов? Нет, они больше похожи на политиков свободной страны - многие, правда, в неотесанной версии. Но ведь в любой свободной стране полно неотесанных политиков. А встречаются и продажные.

Р.Горчаков призывал не наполнять новые мехи российской демократии “прокисшей отравой из плодов многих лет отрицательного отбора”. Увы, такая рекомендация хоть и звучит высокохудожественно, но по своей дельности напоминает обращенный к крестьянам совет персонажа по имени Вово, из “Плодов просвещения” Толстого, сеять &quotнепременно мяту”.

Много ли прока в благопожеланиях, совершенно невоплотимых в жизнь? Если чистота стиля оказалась утопичной в Германии, где нацизм был у власти всего-то 12 лет, что же говорить о нашей стране, испытавшей 74-летнюю большевистскую оккупацию! Не требуйте, господа, от России невозможного во второстепенном после того, как она совершила невозможное в главном.


Дата добавления: 2018-02-15; просмотров: 227;