Теофания на Рощенском озере может быть адекватно понята только в исихастском контексте.



Ю.В. Линник, профессор кафедры философии Петрозаводского государственного университета

 

СВЯТИТЕЛЬ ИГНАТИЙ БРЯНЧАНИНОВ И АЛЕКСАНДРО-СВИРСКИЙ МОНАСТЫРЬ

 

 

Игнатий Брянчанинов (Ирина Гайдук, 2012)

    1. Юный офицер Дмитрий Брянчанинов впервые встретил о. Леонида – будущего старца Льва Оптинского – на подворье Валаамского монастыря в Санкт-Петербурге. Притяжение этой личности оказалось неодолимым. Всё пошло побоку: диплом престижнейшего Военного инженерного училища – успешное начало службы в Динабургской крепости – блестящая карьерная перспектива.

    Не сразу Николай II удовлетворит прошение об отставке.

    И всё же пойдёт навстречу духовному порыву своего любимца.

    Спустя много лет – 24 декабря 1863 года – в дневнике епископа Игнатия Брянчанинова, удалившегося на покой в Николо-Бабаевский монастырь, появится такая запись: «Сейчас должна быть у меня всенощная. В эти часы, в 1827 году, я прибыл в Александро-Свирский монастырь на жительство, прямо из офицерского мундира»1.

        Незабвенное!

    Священное для сердца!

    Первичное – исходное – начальное!

        Назвать это своего рода импринтингом?

    Наисильнейшим впечатлением бытия, направляющим всю дальнейшую жизнь?

    Северная обитель поставила молодого послушника на крыло.

    Здесь он стал воспреемником великой традиции.

    Святая гора Афон – Паисий Величковский – Феодор Свирский – о. Леонид – Игнатий Брянчанинов: по этой прямой линии – от лица к лицу – передавался бесценный исихастский опыт.

    Шло восстановления умного делания на Руси.         

    Александро-Свирский монастырь сыграл в этом процессе ключевую роль.

 

 

Александр Свирский в житии. Середина XVI в. Музей «Московский Кремль»

 

    2. Неисповедимы пути Господни.

    Думая о судьбе святителя Игнатия, неизбежно ставишь два вопроса:

     – Почему он так быстро оставил полюбившуюся ему обитель?

     – Если причиной тому являлась крепчайшая духовная связь с о. Леонидом, то отчего тогда ученик не последовал сразу вслед за учителем из Площанской пустыни в Оптину  – а потом, околично всё же дойдя до неё, не остался в ней?

    На первый вопрос отвечает Михаил Васильевич Чихачёв, друг святителя: решение был принято «после видения, бывшего от Св. Александра Свирского, который сам отвёл Димитрия Александровича за руку от раки своих мощей, как бы возвещая ему волю Божию оставить это место»2.

    Промыслительное водительство!

    Не трудно представить Дмитрия Брянчанинова в кругу оптинских старцев. Быть может, он носил бы другое монашеское имя – привычное нам получил 28 июня 1831 года, когда был пострижен епископом Вологодским Стефаном.

    Старцы в монастырях – и настоятели монастырей: как показывает история русского иночества, определённые диссонансы между ними имеют тенденцию воспроизводиться.

    Никак нельзя сказать, что Лев Оптинский, прославивший обитель, всегда находил там полное понимание.

    Холодно приняла Оптина молодого Дмитрия Брянчанинова. Тем не менее влечение к ней было огромным – в глазах святителя это был лучший монастырь России. Здесь он намеревался кончить свои земные дни. Этим серьёзно озаботился летом 1856 г. Была предварительная договорённость. Даже 200 рублей загодя перечислил на ремонт келлии.Однако в конечном итоге – по словам Леонида Соколова – начальство Оптиной «устрашилось принять в свою среду» именитого архмандрита3.

    Заметим, что схожая коллизия привела к тому, что о. Феодор и о. Леонид вынуждены были в 1817 г. оставить Валаам, направив свои стопы к Александру Свирскому.

    Там о. Феодор почил в 1822 г. Прибывший сюда через пять лет Дмитрий Брянчанинов – стараниями о. Леонида – приобщился к духовному наследию старца. В Александро-Свирском монастыре было начато, а в Площанской пустыне закончено «Житие схимонаха Феодора» – первое произведение Дмитрия Брянчанинова.

    Автору шёл 22-й год.

    3. В ретроспективе понятна провиденциальность случившегося:  афонская ветвь в 1828 г. дала развил – один побег потянулся в Оптину пустынь (о. Леонид), а другой – в направлении Северной Фиваиды (Дмитрий Брянчанинов). В четырёх её монастырях будущий святитель углублял навык умной молитвы.

    Назовём эти монастыри:

        

    1. Кириллов Белый Новоезерский монастырь

    2. Семигородная Успенская пустынь

    3. Глушицкий Дионисиев Монастырь

    4. Лопотов Григориево-Пельшемский монастырь

 

    Первую из этих обителей некогда посетил Никифор Важеозерский – посланник Александра Свирского.

    Значительнейшая параллель!

    В последней мы застаём уже не Дмитрия, а Игнатия – здесь он рачительный игумен.

    Митрополит Филарет обращает на него внимание.

    Принимается решение: поставить Игнатия во главе Николо-Угрешского монастыря – это Москва.

    Начинаются сборы.

    И вдруг – судьбоносное вмешательство Николая II: поручить Игнатию восстановить пришедшую в упадок Троице-Сергиеву пустынь под Петербургом.

    Начинается самый плодотворный период в жизни святителя.

    Как благочинный, он опекает следующие киновии:

 

    1. Валаамский Спасо-Преображенский монастырь

    2. Введенский Островский монастырь

    3. Коневский Рождественский монастырь

    4. Староладожский Николаевский монастырь

    5. Староладожский Успенский монастырь

    6. Троицкий Зеленецкий монастырь

    7. Череменецкий Иоанно-Богословский монастырь

    Соединим два списка.

    Мы видим: одна личность осеняет огромное пространство – задаёт Северной Фиваиде новый масштаб. Расширяет её! Сегодня это понятие – помимо исконной Вологодчины – охватывает и Поморье, и Колу, и Карелию, и Обонежье, и Приладожье. Перед нами – в аспекте монастырской жизни – единый ареал: духовно однородная территория, где в качестве интегрирующего начала выступает исихастская практика.

    В России нет аналогий этого феномена.

    Особый ореол над Русским Севером зажгли ученики Сергия Радонежского.

    Игнатий Брянчанинов поддержал и усилил неглаголемое сияние.

    4. Вот принципиальное – для нас главенствующее: в исихазме для Игнатия Брянчанинова очень и очень важен эстетический момент – выход через умную молитву к предвечным основам прекрасного.

    В «Слове о молитве Иисусовой» читаем: «Художественное делание умной молитвы изложено с особенной ясностью и полнотой блаженным Никифором, иноком, безмолвствовавшим в святой Афонской горе. Справедливо называет он молитвенное делание художеством из художеств»4.

    Речь идёт о Никифоре Уединённике, прямом предшественнике Григория Паламы – преподобный подвизался на Афоне во времена  императора Михаила  VIII. Составленное им «Слово о трезвении и хранении сердца многополезное» ставит перед безмолвником задачу «восприять сердечно в чувстве пренебесный огнь»5.

    Было: вне тебя (освещало вечность) – стало: в тебе (осияло сердце).

    Искомая красота – цель внутреннего художества – видится огнезарной.

    Вспомним пламенеющие иконы Софии.

    Вспомним замечательную дефиницию, которую даёт Павел Флоренский: «София есть Красота»6.

    Владимир Соловьёв – классик русской софиологии – провидит:

                  

              И под личиной вещества бесстрастной

              Везде огонь божественный горит.

    Это созвучно исихастским озарениям.

    Явление Святой Троицы Александру Свирскому произошло на фоне пренебесного огня – точнее, в самом этом огне, охватившем и душу подвижника, и его окружение. Обнаружилась относительность – или амбивалентность – внешнего и внутреннего.

 

 

 Явление Святой Троицы Александру Свирскому. XVII в. Государственный музей-заповедник "Коломенское".

 

    Игнатий Брянчанинов цитирует Исаака Сирина: «Постарайся войти в клеть, которая внутри тебя, и увидишь клеть небесную. Та и другая – одно: одним входом вступишь в обе. Лествица к Царству Небесному – внутри тебя: она устроена таинственно в душе твоей»7.

    Две клети – та, что в тебе, и та, что в небе – могут совпасть.

    Не это ли произошло на берегу Рощенского озера?

    В «Приношении современному монашеству» Игнатий Брянчанинов цитирует слова, которые  Максим Капсокаливит некогда обратил к Григорию Синайскому: «Ум человеческий, сам собою, не будучи соединён с Господом, рассуждает по силе своей. Когда же соединится с огнём Божества и Святым Духом, тогда бывает весь обладаем Божественным Светом, соделывается весь светом, воспаляется в пламени Всесвятого Духа»8.

    Это о синергии в её максимуме.

    Впрочем, для истинного исихаста тут нет градаций – он изначально ставит перед собой экстремальную цель: целокупное и совершенное воссоединение с Богом. Оно видится как своеобычное воспламенение.

    К Александру Свирскому мы вправе отнести слова апостола Павла: «будете духом горящее». Вероятно, в степени этого горения святой достиг той качественной меры, когда её превозможение напоминает Преображение – становится сравнимым с Фаворской вспышкой.

Теофания на Рощенском озере может быть адекватно понята только в исихастском контексте.


Дата добавления: 2018-02-18; просмотров: 238; ЗАКАЗАТЬ РАБОТУ