Он сказал: «У меня нет никаких оснований, но я не поднимаю таких вопросов на публике. Они не поймут».



Я сказал: «Да, они не поймут из-за таких людей, как вы, которые не дают ходу правильным вопросам. Это правильный вопрос. Вы знаете, что мир о вас ничего не знает, что мир не воспринимает вас как учителя». Я сказал ему: «Последуйте моему совету, и я дам вам надежные основания».

Он сказал: «Что это за надежные основания? Я готов следовать вашему совету».

Я сказал: « Просто сделайте одну вещь. У вас есть один ученик, который постоянно служит вам, - тот был почти как слуга - так вот, измените его имя».

Он спросил: «Но как это может помочь?»

Я сказал: «Только послушайте. Назовите его Джагат, мир. Джагат - очень распространенное в Индии имя, вот и назовите его Джагат, а вы, конечно, являетесь его гуру, учителем; назвав его Джагат, вы локально станете джагадгуру».

Он сказал: «Это правильно. Тогда никто не сможет меня упрекнуть в том, что я называюсь джагадгуру».

Эти дураки... но в начале этого столетия одно из самых ложных религиозных движений в мире принесло на Запад эту идею. Этим движением была теософия. Теософия была миро­вым движением, и она перевела слово «джагадгуру» как учитель мира. И точно так же, как евреи ожидают мессию, так и буддисты ожидают пришествия Будды. Его имя будет Майтрейя, друг. И сейчас то самое время, предсказанное Буддой, «...когда я вернусь». Так что теософское движение воспользовалось благоприятной возможностью. Теософия пред­ставляет собой смесь всех религий: христианства, мусульман­ства, буддизма, джайнизма, индуизма; они собрали из всех религий все то, что представлялось им хорошим, достойным. Но иногда при этом может получиться самая идиотская вещь. Вот красивый нос, отрежьте его. Чьи-то глаза прекрасны, возьмите их. У кого-то красивые руки, отрубите их. Вы собираете все эти конечности от различных людей и склады­ваете их вместе. Вы что думаете, получите самого прекрасного человека в мире? У вас будет просто труп, а не то, что живой человек. И нос, который выглядел прекрасно на одном лице, может оказаться совсем не таким красивым в новой комбина­ции. Глаза, выглядевшие красиво с одними волосами, с волосами одного цвета, у другого человека могут оказаться совсем некрасивыми.

Этот собранный человек мертв, и все части его разобщены; нет нити, которая могла бы связать их. Вот что такое теософия. Она взяла все красивое ото всех возможных мест. Они проделали огромную работу. И когда они натолкнулись на идею о том, что сейчас то самое время, когда должен прийти Будда, они начали - ведь только в этом случае их религия будет иметь твердые основания. В противном случае это всего лишь работа досужего ума: одни ученые потрудились над джайнскими источниками, другие - над буддийскими источниками, еще одни - над индусскими источниками.

А потрудиться даже над одним источником - это большая работа. Так много буддийских книг, так много джайнских книг. Эти источники не так бедны, как христианские - одна только Библия. Они не так бедны, как мусульманские - один только Коран. У этих источников тысячи книг, и комментарии к этим книгам, и потом комментарии к комментариям, и комментарии к комментариям к комментариям. На протяже­нии столетий... одна книга могла порождать серии из тысяч комментариев, один комментарий на другой. Найти наилуч­шую часть совсем не просто, но теософы потрудились потряса­юще.

У них в Адьяре - городе, расположенном в индийском штате Мадрас, - одна из самых ценных библиотек, где они собрали всевозможные источники по вопросам религии. Они нашли и обработали даже те религии, которые давно исчезли и не имеют последователей. Если они были не в состоянии найти подлинные источники, они добывали сведения из других религий соответствующей эпохи, ведь эти религии посто­янно спорили между собой. Одна религия могла исчезнуть, но ее аргументация подбиралась какой-нибудь другой религией того времени, которая была еще жива. Они собирали из этих источников, из вторичных источников, и накопили огромную литературу. И они собрали по всему миру огромное число последователей, поскольку люди уже насытились старыми религиями. Было очень привлекательным то, что они взяли самую существенную сердцевину от каждой религии и создали, таким образом, теософию: тео означает Бог, софия означает мудрость - мудрость о Боге.

Но если бы у них не оказалось основателя, подобного Гаутаме Будде, Иисусу Христу, Кришне, Махавире, Мухамме­ду, авторитетного человека, который мог бы, исходя из своего собственного переживания, сказать, что это так... то они остались бы лишь учеными. Ученые могли сказать: «Это написано в такой-то книге, на такой-то странице». Но у них самих не было переживания. Так что у этой религии не было основания. Поэтому теософы начали искать кого-нибудь, кого можно было бы объявить джагадгуру, учителем мира. Вот так выражение учитель мира попало в английский язык как перевод слова «джагадгуру».

Они готовили основателя среди маленьких мальчиков. Они искали гениев, и всякий раз, когда находился мальчик, казавшийся очень талантливым, интеллектуальным, имев­шим потенциал... они спрашивали себя, можно ли его подго­товить и сформировать так, чтобы он стал тем самым. Это был странный эксперимент, никогда не проводившийся ранее. Буддами рождаются, ими не становятся. А вот они впервые пытались сделать Будду. Наш век привык к вещам, готовым для употребления. Поэтому они старались сделать Будду «на заказ». Конечно, они не были уверены, что из этого конкрет­ного человека получится, или не получится, основатель, поэтому они проводили эксперимент, по крайней мере, с пятью людьми, о которых я знаю. Может быть, они испытывали большее число...

Один из них - Дж. Кришнамурти. Вторым был Нитьянанда, старший брат Дж. Кришнамурти. Третьим был англо-индиец, четвертым - цейлонец, и пятым был также индиец. А шестым был немец! И они пытались их готовить, применяя суровую тренировку и дисциплину. От слишком интенсивной подготовки Нитьянанда умер. Он был хрупким человеком, недостаточно сильным, а они готовили его в соответствии со всеми законами своей религии. Другой бы сошел с ума, он же предпочел умереть. Он умер только лишь от тренировок — ведь нужно было спать только по три часа в сутки, три раза в день нужно было принимать омовения, нужно было есть определен­ную пищу, а не все подряд; нельзя было общаться с женщина­ми, касаться женщин или даже разговаривать с ними - все это были различные виды подготовки.

Чтобы убить вас, достаточно и одной религии, а они собрали все религии. И мальчики были маленькими: Кришнамурти было девять лет, когда они взяли его, Нитьянанде - одиннадцать. Они обычно совершали омовения в реке Адьяр недалеко от главного местопребывания теософского движе­ния. Рядом жил их отец, который был бедным человеком; мать их умерла, и отец испытывал большие трудности, потому что должен был целыми днями работать в качестве клерка и после этого заботиться о двух маленьких детях, готовить им еду, отправлять их в школу. И он как раз искал какую-нибудь возможность получить помощь для своих детей.

И помощь пришла от Бога. Лидбитер, человек, который был одним из лидеров теософов, и о котором думали, что он способен узнавать будущее... Но это оказалось совершенно не так, потому что все пятеро, которых он выбрал, так или иначе, потерпели поражение. Он каждый день видел этих мальчиков и понял, что они могут быть потенциальными жертвами. Он предложил их Анни Безант, которая была президентом миро­вого теософского движения.

Это было очень похоже на Иоанна Крестителя, который говорил: «Я пришел лишь для того, чтобы подготовить почву для мессии, который придет. Не мое дело передать вам послание. Мое дело подготовить почву для того, чтобы, когда придет мессия, вы смогли узнать его, и понять его, и следовать за ним». И когда Иисус пришел, Иоанн перекрестил его и сказал его людям: «Теперь мессия пришел. Мое дело окончено, теперь он примет его на себя, а я удаляюсь в пустыню». Он, конечно, не смог отправиться в пустыню - он был схвачен римлянами и обезглавлен; брошен в темницу и обезглавлен, поскольку был самым страстным человеком. Его слова всегда были полны огня. Он был в полном смысле слова пророком и к тому же революционером.

Теософы говорили: «Наша функция - подготовить почву. Вскоре придет мессия, Майтрея, друг всех, воплощение Гаутамы Будды, учитель мира, и он преобразует весь мир». Та же самая идея: спасение, избавление, преобразование всего мира; его приход просто необходим. Он уже в пути.

Они не объявили мессией никого, потому что они сами не были уверены, что получится из этих шестерых. Один умер. Если бы они объявили его; а он был гораздо более разумным, чем Дж. Кришнамурти... Если бы им нужно было выбирать из этих двоих, они выбрали бы Нитьянанду, но он вовремя умер, до того, как они смогли заставить его стать учителем мира. Другой, Радж Гопал, еще один индиец, оказался посредствен­ностью. Они сами увидели, что его нельзя объявлять учителем мира. Самое больше, он мог быть помощником учителя мира, но не самим учителем мира.

Немецкий парень, видя, что они все больше и больше склоняются на сторону Кришнамурти... Кришнамурти после Нитьянанды был, конечно, первым кандидатом. Немецкий парень, видя, что они склоняются к выбору Кришнамурти, немедленно откололся от группы и объявил в Германии новое движение - антропософию. Теософия означает... тео означает Бог, софия означает мудрость. Антропософия означает... антропо означает человек, софия означает мудрость. Он сказал: «Бог и все разговоры о Боге абсурдны, бессмысленны. Мы должны думать о человеке, мы должны открывать мудрость, спрятанную в человеке». Таким образом, немецкое теософское движение превратилось в антропософское.

Лидбитер, о котором думали, что он знает будущее, прежде всего не знал, что Нитьянанда умрет и не стоит зря терять на него время, - а они потратили на него двадцать лет, - не знал, что этот немецкий парень расколет движение, что не стоит тратить зря время, поскольку Радж Гопал окажется посредственностью... Цейлонца забрали обратно его родители.

Даже отец Кришнамурти пытался взять его обратно, и это дело слушалось в высшем суде Мадраса. Поскольку, когда отец услышал, что происходит там, - один мальчик убит... Он отдал своих мальчиков, думая, что они получат хорошее образова­ние, станут кем-то; сам он ничего не мог сделать для них. Теперь один мальчик убит; другой еще там, они убьют и его; это странные люди, что творится у них, не известно никому постороннему...

Кришнамурти было запрещено даже встречаться с отцом, поскольку учитель мира должен быть выше всех привязанностей; у него нет отца, нет матери. Точно так же ведет себя Иисус по отношению к своей матери. Мать приходит повидаться с ним, услышав, что он проповедует в городе и там собралась толпа. Кто-то из толпы говорит: «Иисус, вон стоит твоя мать, она хочет повидаться с тобой». Как неприятно выглядит то, что говорит Иисус: «Скажите этой женщине, что у меня нет матери. У меня только отец - тот, что на небесах».

Тому же они учили и Кришнамурти. В конце концов, отцу не оставалось ничего другого, как пойти в суд и сказать: «Мой сын должен быть возвращен». Но в Индии тогда правили британцы - кто стал бы слушать бедного индийского клерка? А Анни Безант была очень влиятельной женщиной - влиятель­ной в Англии, влиятельной в Индии, влиятельной во всем мире. Джордж Бернард Шоу хотел жениться на ней. Она отказала; он был ниже ее. Она была президентом Индийского национального Конгресса. Хотя по национальности она была англичанкой, ее так уважали в Индии, что избрали президен­том Индийского национального Конгресса, несмотря на то, что Индийский национальный Конгресс боролся против Брита­нии. И она же была президентом мирового теософского движе­ния.

Поэтому, естественно, ему было очень трудно. Дело все длилось и длилось, переходило из одного суда в другой, из высшего суда - в верховный. Из верховного суда Анни Безант взяла дело в тайный совет, находившийся в Лондоне. Это было очень ловким шагом. После верховного суда в Индии это была последняя надежда.

Тайный совет находился в Англии; она взяла дело туда, и, поскольку теперь дело должно было слушаться в Англии, она забрала туда и Кришнамурти. Раз он находился вне Индии, индийские законы были неприменимы к нему. И еще у него был британский паспорт, тот самый, который дала ему Анни Безант. Анни Безант сделала его британским граждани­ном, поэтому законы Индии не распространялись на него.

Кришнамурти собирались объявить учителем мира. Были сделаны большие приготовления. В 1925 году в Голландии была созвана всемирная конференция всех теософов. На это великое событие собрались шесть тысяч представителей со всех стран мира. Кришнамурти собирался объявить себя учителем мира, и немедленно должно было начаться великое преобразование мира.

Но Кришнамурти так устал от этих теософов. Они были отвратительны ему настолько, насколько это только возмож­но. И то, что они задумали, не было его желанием - оно было навязано ему насильно. От его имени другими писались книги, а он должен был подписываться под ними; он должен был быть объявлен учителем мира, поэтому предварительно ему нужно было проявить некоторую мудрость. Так что есть книга «У ног Учителя», про которую Кришнамурти не помнит, что он когда-либо писал ее, а между тем это одна из лучших книг, произведенных теософией. Это редкая книга, шедевр; это, должно быть, работа Лидбитера, поскольку он был искусным писателем, искусным оратором, или, может быть, это резуль­тат объединенного труда многих людей.

Эта книга сама по себе имеет огромную ценность. Кто ее написал, не имеет значения. Но Кришнамурти даже не пом­нит. Он говорит, что... три часа сна - и целыми днями он падал от желания спать... они распевали мантры и читали тибетские и китайские священные тексты, объясняли ему их смысл, а его тут как бы и не было вовсе... Он пребывал почти в состоянии зомби. Они получали его подпись везде, где им было нужно.

Он хорошо отомстил им. В первый день конференции он встал и объявил: «Я вовсе не учитель мира, и я распускаю организацию, созданную для меня». Специально для учителя мира была создана особая организация «Звезда Востока», ветвь теософского движения. Она должна была иметь учреждения по всему миру, секретарей, фонды, земли — все, в чем нуждался Кришнамурти, как учитель мира. Ему жертвова­лись замки, дворцы - и всю эту ветвь из тысяч человек он распустил. Он вернул все замки и все дворцы их владельцам и сказал: «Я покончил с этим». Лидбитер снова потерпел провал.

И почему Кришнамурти так ожесточился против идеи учителя мира? Эти теософы формировали его. То была непре­рывная пытка. И вот в первый раз он смог свободно заговорить перед мировой аудиторией; теперь они ничего не сделают ему. Анни Безант разрыдалась. Но что теперь можно было сделать? А ведь он до последнего мгновения говорил: «Да, да» , - а в последний момент повернулся на сто восемьдесят градусов и сказал: «Нет, я ничей не учитель».

Теософы, должно быть, по-настоящему мучили его - для его же собственного блага. На нем все еще есть шрамы, они не излечиваются. Кришнамурти все еще не излечен. Он все еще гневается на тех людей, уже давно умерших. Ни одного из них уже нет в живых. Но он все еще несет в себе следы тех лет, что провел с ними... с девяти до двадцати пяти лет, это было слишком много, ведь они пытались впихнуть в него всю мудрость мира. Мудрость таким путем не приходит. Они впихивали в него, заставляли его, старались, чтобы он все запомнил, и он делал все, что они ему говорили, ведь он был в их руках. Все это вместе привело к бунту - шрамы были так глубоки, так глубоки были раны.

Мне жаль его. То, что делали теософы, не имеет сейчас особой важности. Они все умерли, все мертвы уже как мини­мум сорок лет. Теософское движение исчезло, у него нет почвы. Мне жаль Кришнамурти. Если он не сможет избавить­ся от этого гнева, от этой ярости, то его раскрытие не будет полным. Он должен выбраться из этой ловушки. Это всего лишь память, но он попался в память, как в ловушку. Без этого он потрясающе разумный человек. Но память окружает его со всех сторон; что-нибудь напомнит ему прошлое, и у него немедленно портится настроение.

Как-то раз случилось так... мои санньясины ходят послу­шать его. Если у меня отпрашиваются, я говорю: «Конечно, можете идти. Можете идти, куда захотите. Если вы не спраши­ваете у меня, какое кино вам посмотреть, то почему спраши­ваете, кого пойти слушать? Идите, особенно к Кришнамурти, идите и садитесь впереди». Они не знают, почему я говорю: «Садитесь впереди». Когда в первый раз в Бомбее несколько моих санньясинов отпрашивались у меня, я сказал: «Идите и садитесь впереди». Они сказали: «Но почему?» Я сказал: «Это я скажу вам позже».

Они пошли и сели впереди, заняли весь первый ряд, и в тот момент, когда Кришнамурти увидел красное и оранжевое, цвета санньясинов... он так разгневался и начал выступать против санньясы, против Учителя и учеников. Санньясины были потрясены. Что случилось? Он собирался говорить о чем-то другом; он забыл обо всем и говорил только об этом. И с тех пор такое случалось повсюду, поскольку теперь мои санньяси­ны есть везде. Куда бы он ни отправился, он находит моих санньясинов и ведет себя, совсем как бык; вы показываете красное, и немедленно, завидев красных санньясинов, он становится подобным слону в посудной лавке. Он теряет над собой контроль. Он забывает, против кого он говорит.

Эти люди ничего не сделали ему. Я ему ничего не сделал. Но люди, о которых он думает, были его учителями, людьми, ради которых, как его учили, он должен самоотрекаться, по отношению к которым он должен быть учеником, которым он должен подчиняться во всем. Их духи все еще преследуют его. Если он не избавится от этих духов, он не сможет расцвести полностью. Тогда что-то внутри него будет оставаться привя­занным к мертвому, к прошлому. А человек, привязанный к прошлому, к мертвому, не может быть полностью живым. Он несет так много мертвого груза, что не может видеть настоя­щее, он не может видеть ничего другого.


Дата добавления: 2018-02-15; просмотров: 208;