Средневековье. Проблема веры и разума.



Новое пространство веры и Духа. Греческая философия обесценила веру и верования (pistis) тем, что рассматривала их с познавательной точки зрения. Вера относилась к вещам чувственным, изменчивым, а потому была формой мнения (doxa). Правда, Платон попытался возродить ее ценность, переосмысливая веру как компонент мифа. Все же идеалом греческой философии оставалось познание, эпистема (episteme).

Мыслители дружно указывали на познание как исключительную добродетель, реализующую саму сущность человека. Библейское послание призывает человека подняться и перешагнуть через этот горизонт. При новой расстановке акцентов старой проблемы по ту сторону науки есть вера. Проблема соотношения веры и разума как одна из основных проблем теологии, была поставлена в связи с тем, что христианское вероучение содержит целый ряд положений, несовместимых с достижениями античной рациональной мысли.

Это не означает, что вера не имеет своей познавательной ценности: напротив, познавательная ценность есть, но она во всем отлична от той, которой обладает разум, интеллект. Следовательно, речь идет о познавательной ценности, значимой лишь для того, кто обладает верой, живет в ее пространстве. И как таковая, вера — это вызов интеллекту и разуму, "провокация" по отношению к ним.

Апостол Павел в Первом послании к Коринфянам противопоставляет новое учение старой мудрости: «...слово о кресте для погибающих юродство есть, а для нас, спасаемых, сила Божия. Ибо написано: «Погублю мудрость мудрецов, и разум разумных отвергну. Где мудрец? Где книжник? Где совопросник века сего? Не обратил ли Бог мудрость мира сего в безумие? Ибо, когда мир своею мудростью не познал Бога в премудрости Божией, то благоугодно было Богу юродством проповеди спасти верующих. Ибо и Иудеи требуют чудес, и Еллины ищут мудрости. А мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие, для самих же призванных, Иудеев и Еллинов, Христа, Божию силу и Божию премудрость. Ибо немудрое Божие премудрее человеков и немощное Божие сильнее человеков. Посмотрите, братья, кто вы, призванные: не много из вас мудрых по плоти, не много сильных, не много благородных. Но Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное; и незнатное мира и уничиженное и ничего не значащее избрал Бог, чтобы ...никакая плоть не похвалялась пред Богом. От Него и вы во Христе Иисусе, который сделался для нас премудростью от Бога, праведностью и освящением и искуплением, чтоб было, как написано: «хвалящийся, хвались Богом». И когда я приходил к вам, братия, приходил возвещать вам свидетельство Божие не в превосходстве слова или человеческой мудрости; ибо я рассудил быть у вас не знающим ничего, кроме Иисуса Христа, и притом распятого. И был я у вас в немощи, и в страхе, и в великом трепете. И слово мое и проповедь моя не в убедительных словах человеческой мудрости, но в явлении духа и силы, чтобы ваша вера утверждалась не на мудрости человеческой, но на силе Божией. Мудрость же мы проповедуем между совершенными, но мудрость не века сего и не властей века сего преходящих. Но проповедуем премудрость Божию, тайную, сокровенную, которую Бог предназначил прежде веков, к славе нашей; которой никто из властей века сего не познал, ибо, если бы познали, то не распяли Господа славы. Но, как написано: «Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его». А нам открыл это Бог Духом своим; ибо Дух все проницает, и глубины Божий. Ибо, кто из человеков знает, что в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем? Так и Божьего никто не знает, кроме Духа Божия. Но мы приняли не духа мира сего, но Дух, пришедший от Бога, дабы знать дарованное нам от Бога, что и возвещаем не от человеческой мудрости изученными словами, но изученными от Духа Святого, соображая духовное с духовным. Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому, что он почитает это безумием, и не может разуметь, что о сем надобно судить духовно. Но духовный судит обо всем, а о нем судить никто не может. Ибо кто познал дух Господень, чтобы мог судить его? А мы имеем ум Христов» (гл. 1,2).

В результате на обломках всех традиционных схем рождается поистине новая антропология (достаточно широко предвосхищенная Ветхим Заветом). Человек предстает отныне не в двух измерениях, как прежде: «тело» и «душа», но в трех: «тело», «душа», и «дух». Дух – это причастность к божественному посредством веры, открытость человека божественному слову, божественной мудрости, которая наполняет его новой силой и дает, в известном смысле, новый онтологический статус. Грекам было открыто пространство разума (нуса), если не духа (пневмы). Новое пространство — пространство веры — открылось христианам.

У средневековых мыслителей эта мысль находит различное словесное выражение; одним из первых её высказал Петр Дамиани (1007-1072): «Философия должна служить Священному Писанию, как служанка — своей госпоже». Фома Аквинский (1225-1274) в фундаментальном труде «Сумма теологии» пишет.: «Эта наука (теология) может взять нечто от философских дисциплин, но не потому, что испытывает в этом необходимость, а лишь ради большей доходчивости преподаваемых ею положений. Ведь основоположения свои она заимствует не от других наук, но непосредственно от Бога через Откровение. Притом же она не следует другим наукам как высшим по отношению к ней, но прибегает к ним, как к подчиненным ей служанкам».  

Впрочем, сравнение с госпожой и служанкой прихрамывает, ведь госпожа без служанки пропадёт, она не приучена к самостоятельной жизни. Подобно всякой госпоже, теология нуждалась в служанке, «теология испытывала необходимость взять нечто от философских дисциплин», так как становление христианской догматики проходило в напряженной интеллектуальной борьбе, философских дискуссиях. Христианство благодаря философской огранке смогло приобрести авторитет мировой религии. Так, понятие Духа Святого разработано Филоном Александрийским в I в. н.э.. Догмат Троицы сформулирован в начале IV в. в результате двухсотлетнего обсуждения проблемы природы Христа. Необходимость институционализации религии, создания церкви как организации обоснована Августином в начале V в. Фома Аквинский в своём XVIII в. уже не помнил все эти давние дела.

Христианское богослужение становится новым видом практики – духовной практики, которая предполагает владение фундаментальными знаниями, полученными в специальном учебном заведении.

Схоластика: школа и университет. Духовная практика – духовная деятельность, основанная на знании. Термин «схоластика»  (от лат. школа) подразумевает не столько блок идей, сколько философию и теологию, преподаваемые в средневековых школах, особенно с периода их реорганизации франкским королем Карлом Великим (742-814). Закрытие в начале VI в. последних языческих школ Юстинианом было симптомом заката языческой культуры. Открытие новых школ, церковных форм обучения, означало рождение из недр язычества новой культуры.

Вплоть до XI в., когда начинается формирование университетов, школы были: монастырскими (при аббатствах), епископальными (при кафедральных соборах), придворными («палациум»). Школы при монастырях и аббатствах служили в период варварских нашествий чем-то вроде убежищ и хранилищ памятников классической культуры, мест изготовления списков. Епископальные школы выполняли задачу преимущественно начального обучения. Однако наибольшее оживление в культурную жизнь вносила придворная школа. Директором одной из таких школ был Алкуин Йоркский (730-804), советник Карла Великого по вопросам культуры и образования.

Было организовано трехступенчатое обучение: 1) чтение, письмо, элементарные понятия простонародной латыни, общее представление о Библии и литургических текстах; 2) изучение семи свободных искусств – сначала трио (тривиум) грамматики, риторики, диалектики, затем квартет (квадривиум) арифметики, геометрии, астрономии, музыки; углубленное изучение священного писания. Дух своих новаций Алкуин сформулировал смело: «Так взрастут на земле франков новые Афины, еще более блистательные, чем в древности, ибо наши Афины оплодотворены Христовым учением, а потому превзойдут в мудрости Академию». Алкуин подготовил учебники по каждому из семи свободных искусств.     

Иоанн Скот Эриугена (847-880) включил диалектику и философию в контекст теологии; так из форм эрудиции они превратились в инструмент исследования, постижения и разработки христианских истин. Начиная с XI в. школа выступает уже как университет. Universitas – типичный продукт средневековья. Если средневековые школы строились по образцу античных, в чем-то их обновляя, то университет не имел своего прототипа. Ни на Востоке, ни на Западе античность не знала такого рода корпоративных формаций и свободных объединений учеников и наставников с их привилегиями, установленными программами, дипломами, званиями.

Термин «университет» первоначально не указывал на центр обучения, скорее, на корпоративную ассоциацию, охраняющую интересы определенной категории лиц. Болонья (1088) и Париж представили две модели организации, на которые стали ориентироваться другие университеты. Болонья – universitas scholarum – студенческая корпорация, получившая от Фридриха I Барбароссы особые привилегии. В Париже преобладала объединенная корпорация магистров и студентов.

Деятельность университетов сопровождалась двумя эффектами. Во-первых, это рождение некоего сословия ученых, священников и мирских людей, которым церковь доверяла миссию преподавания истин откровения. Историческое значение этого феномена состоит в том, что и по сегодняшний день официальная доктрина церкви может быть доверена лишь церковным иерархам. Магистрам официально разрешалось обсуждать вопросы веры. Святой Фома, Альберт Великий и Бонавентура будут позже названы «докторами церкви». Наряду с традиционными двумя властями (церковной и светской) явилась третья – власть интеллектуалов, воздействие которых на социальную жизнь становилось все ощутимее. 

Во-вторых, университетское сообщество образовало новую касту гетерогенных социальных элементов. В парижский университет стекались преподаватели и студенты всех сословий. И, если в последующие эпохи университет обретает аристократические черты, средневековый университет изначально был народным (popularis), в том смысле, что дети крестьян и ремесленников через систему привилегий в виде низких цен за обучение и бесплатное жилье становились студентами, взяв на себя ношу суровых обязательств, неизбежных на этом тернистом пути. Голиарды (ваганты – бродячие студенты) и клирики составляли как бы мир в себе, Их «благородство» не определялось сословным происхождением, но зависело от наработанного культурного багажа. Появился новый смысл понятия благородства («nobilitas») и  утонченности («gentilitas») в значении аристократизма ума и поведения, тонкости психики и рафинированности вкуса.

Разум и вера.  В рамках схоластики были предприняты первые попытки рационального постижения Откровения посредством систематических конструкций, помогающих прочитать и аргументированно объяснить христианские истины. Философия существует здесь преимущественно в рамках веры, она служит систематизации догматики. Рациональная «автономия» проявляется в проблемном круге обращения неверующих, где необходима аргументация. Мало верить, нужно понимать веру. И понимать не только священные тексты и их возможное применение в жизни общества и индивида, но уметь доказывать средствами разума и только разума истины, которые ведут к вере, или, по меньшей мере, логичность этих истин, непротиворечивость по отношению к фундаментальным принципам разума. Использование рациональных принципов, сначала платоновских, затем аристотелевских, призвано доказать, что христианские истины не являются деформациями мысли и не противоречат устоям человеческого разума, напротив, именно в них разум находит свою полную реализацию.

Средневековый университ делился на факультет свободных искусств с шестигодичным обучением и факультет теологии, где учились не менее восьми лет. Первый был приготовлением ко второму. Основой подготовки были грамматика, логика, математика, физика и этика. «Магистр искусств» – профессор, опиравшийся только на разум, не заботился непосредственно о теологии. Факультет теологии, напротив, имел целью точное изучение Библии путем ее толкования и систематического изложения христианской доктрины, итогом чего были так называемые «Суммы». Магистрами теологии могли стать лишь те студенты, которые уже прошли обучение на факультете искусств и были сведущи во всех прочих дисциплинах.

Методами преподавания были лекции и семинары-диспуты, где любая тема предлагалась студентами в форме вопроса, ответы давались сначала студентами, затем преподавателями. Различия между двумя факультетами создавали «линии напряжения» между разумом и верой, чему всегда способствовали объединенные усилия к примирению, а также климат, в котором вызревали конфликты и диалоги.

Кроме теологического, к высшим факультетам относились медицинский и факультет канонического права (юридический). На высших факультетах защита диссертации завершалась присуждением докторской степени. А на факультете искусств – присуждением менее значимой степени магистра.

     Мефистофель       

Еще всем этим не пресытясь, -

За метафизику возьмитесь.

Придайте глубины печать

Тому, чего нельзя понять.

Красивые обозначенья

Вас выведут из затрудненья.

Но более всего режим

Налаженный необходим.

Отсидкою часов учебных

Добьетесь отзывов хвалебных.

Хорошему ученику

Нельзя опаздывать к звонку.

Заучивайте на дому

Текст лекции по руководству.

Учитель, сохраняя сходство,

Весь курс читает по нему.

И все же с жадной быстротой

Записывайте мыслей звенья.

Как будто эти откровенья

Продиктовал вам дух святой.

             Студент

Я это знаю и весьма

Ценю значение письма.

Изображенное в тетради


Дата добавления: 2018-02-15; просмотров: 476;