ИСТОРИЯ О НЕБЕСНОМ САНТЕХНИКЕ 12 страница



Когда дождик кончился, мы рванули домой. На крылечко приковыляла бабуля, улыбалась и кивала головой.

— Вспомнила, внучек, вспомнила! Вот это и был Денежный Дождь!

— Да ты что, бабуля? — удивился я, стряхивая с волос капли. — Какой же он денежный? Обычный слепой дождик!

— А вот и Денежный! Ты, внучек, знай, что Господь все просто придумал. Это уж потом люди что забыли, что переврали, а остальное сложным сделали. А так-то — все просто!

Тут мама позвала всех завтракать. Но прежде, чем идти, я задал бабуле главный вопрос:

— Так что, выходит, нас теперь деньги полюбят?

— Ты вот сейчас радовался? — спросила бабуля. — Прыгал, веселился? Чудо ощущал?

— Ну да, — подтвердил я. — Здорово было. Капли такие… будто массажные. Счастье прямо как из ведра!

— Вот и играй с деньгами так же легко и радостно, как с дождиком. И радуйся им так же. И не стремись накопить впрок — деньги ведь как капельки, им круговорот нужен.

Про круговорот воды в природе я понимал, мы это в школе проходили. А вот бабуля откуда знает, с ее-то тремя классами? Наверное, это мудрость. Все-таки повезло мне с семьей!

И я пошел в дом, на ходу прикидывая, какие подарки я куплю всем своим на чудесным образом полученные (заработанные!) сто баксов — первую каплю своего будущего Денежного Дождя.

 

— Ну-с, моя дорогая, со Счастьем вроде все ясно. А какие еще человеческие несчастья бывают на свете? — спросила меня Эльфика.

— По-моему, их так много придумали, что все и учесть нельзя, — прикинула я.

— Ага. Каждый человек их изобретает для себя сам, по мере собственной фантазии, — усмехнулась Эльфика.

— Ну не надо так обобщать, — вступилась за человечество я. — Иногда случается стечение обстоятельств, когда ну просто трудно быть счастливым!

— Счастливым быть легко, это несчастным трудно, — не согласилась Эль. — А при каком стечении обстоятельств, по-твоему, счастье невозможно? Ну-ка, расскажи мне!

— Ну вот, например, если человека очень обидели, не поняли, обвинили в чем-то несправедливо. И ему пришлось бросить дом, родные места и уехать далеко-далеко, — начала придумывать я. — Потом он долго скитается на чужбине, а там тоже все враждебное. И никто не поможет. И не с кем даже поговорить. Вот тогда человек несчастен.

— Вот тогда человек и начинает свой путь к счастью, — заверила Эль. — Просто в этом случае он движется к Счастью кружным путем. Отличный сюжет. Пишем!

 

Сказка восемнадцатая

ВОЗВРАЩЕНИЕ

 

утник шел по извилистой тропе, вьющейся средь зеленой равнины. Посох, котомка, плащ и крепкие горные ботинки — вот были его единственные товарищи в этом долгом путешествии.

Он шел не оглядываясь, хотя за спиной осталась горная гряда, которую он только что пересек. Там тропа была не только узкой, но и опасной — справа отвесная гора, слева пропасть. Но он прошел и не разбился, и вышел в долину — тогда к чему тратить силы на воспоминания?

У ручья он присел оглохнуть и напиться воды.

— Здравствуй, ручей, — сказал он перед тем, как зачерпнуть воды. Путник так долго шел один, что научился находить собеседника во всем — в камне, в дереве, в луговом кузнечике, в пролетающем облачке, в легком ветерке…

— Здравствуй, Путник! — прожурчал ему ручей. — Прими мою Любовь!

— Благодарю, — ответил Путник и наклонился к воде.

В ручье отразилось его лицо — загорелое, продубленное солнцем и ветрами, с выражением спокойной сосредоточенности. Такие лица бывают у людей, которые осознанно и неутомимо стремятся к какой-то важной цели. Путник улыбнулся отражению и стал пить. Вода была холодной и вкусной, и ее было вдоволь.

— Спасибо, ручей! — поблагодарил Путник, утолив жажду. — Света и Любви!

— А ты мудрый, — заискрился улыбкой ручей. — Далеко ли держишь путь?

— Далеко. Домой, — ответил Путник. — Домой…

Он вскинул на плечо котомку, на прощание махнул рукой ручью и отправился дальше. Но вскоре он ощутил, что котомка потяжелела и стала тянуть плечи.

— Это снова ты? — спросил он, уже зная ответ. — Я же тебе сказал, что расстался с тобой навеки.

— Возьми меня с собой, — попросила она. — За много лет мы сжились, сроднились.

— Нет, Обида. Не сроднились. Я — сам по себе, ты — сама по себе. Я больше не буду носить тебя ни за пазухой, ни на горбу. Я не могу вернуться домой с обидой, не хочу. Спрыгивай с котомки.

— Может, передумаешь? — спросила Обида.

— Ни за что. Слишком много мне пришлось выстрадать, чтобы принять это решение. Я всех простил. И себя тоже. Я отпустил тебя, обида, и ты меня отпусти.

Обида с тяжким стоном спрыгнула, отпустила. Идти сразу стало легче.

Долина кончилась, потянулись перелески. И тропка превратилась в проселочную дорогу. Шагать по ней было весело, и Путник даже замурлыкал какую-то мелодию.

Вскоре солнце склонилось к горизонту, сгустились мягкие синие сумерки. Путник свернул с дороги, нашел подходящее дерево, подошел близко и прикоснулся к нему ладонью.

— Света и любви! Примешь меня на ночлег? — обратился он к дереву.

Дерево зашумело листвой и окутало его волной мягкого тепла — словно тоже прикоснулось.

— Благодарю. — Путник погладил дерево по шероховатой коре и стал устраиваться на ночевку. Он расстелил плащ и улегся на него, завернувшись и подоткнув со всех сторон. Ему не впервой было ночевать вот так, под открытым небом — дорога домой была долгой, и не всегда на ней попадалось жилье, готовое приютить одинокого Путника. Зато всегда находился или стог сена, или такое же вот дерево, или большой камень, которые давали Путнику защиту и тепло.

— Хочешь спать? А я не дам!

Он и не услышал, как она подкралась. Но прошли те времена, когда он ее боялся.

— Не угадала, Боль. Тебе больше нет места в моей душе.

— Но раньше же ты носил меня в сердце?

— Раньше — да. А теперь я наполнил сердце Любовью. Любовь и Боль несовместимы, уж кому об этом знать, как не тебе?

— Ты вспомни, вспомни… Сколько зла они тебе причинили? Сколько ран на твоей душе? Наносили удар в спину… Разбивали сердце… Клевали в печень… Били под дых… Плевали в душу… На тебе же живого места нет, Путник!

— Я залечил свои раны Любовью. Любовь исцеляет. И тогда Боль проходит. Так что проходи мимо, Боль. Я буду спать сладко и крепко, ты же знаешь.

Боль испарилась так же тихо, как и подошла. А Путник лег по-удобнее и сразу уснул — он уже давно научился засыпать вот так, едва закрыв глаза. И дерево всю ночь тихонько баюкало его шелестом листвы и делилось с ним энергией земли.

Утром Путник проснулся бодрым и отдохнувшим. Он отыскал родник, умылся и напился, сорвал с куста пару горстей лесных орехов — это был его завтрак. А может, и обед. Но запасаться впрок Путник не стал — он давно научился полагаться на Провидение, и до сих пор оно его ни разу не подводило. Самое трудное было поверить, что Мир в любую секунду готов выполнить его просьбу — если она разумна и необходима для достижения Цели.

И Путник снова зашагал по дороге. Над ним закружились какие-то лесные птицы, что-то оживленно обсуждая на своем странном языке. Но Путник давно научился слушать не ушами — сердцем, а сердце не знает языковых барьеров.

— Спрашиваете, как я нахожу верную дорогу? Так же, как и вы. Вы ведь тоже безошибочно находите дорогу домой. Мой компас — сердце. Оно подскажет.

Птицы в восторге заметались вокруг Путника, выписывая сложные вензеля.

— Вы правы. Нет ничего более радостного, чем возвращение домой. Особенно после того, как наскитался вдоволь, по самое «не хочу».

Птицы вновь защебетали.

— Да, я тоже побывал в разных странах, за морями, за лесами. И теперь точно знаю, что есть только одно место, где твое гнездо. А все остальное — это просто остановки между перелетами. Я понял — и теперь возвращаюсь. А вы летите вперед и предупредите, что я иду. Я вовсе не хочу захватывать их врасплох.

Птицы взмыли в небо и помчались вперед — сообщать радостную весть. А Путник продолжал вышагивать по дороге, посматривая по сторонам. Места казались ему знакомыми, и сердце наполнилось радостным волнением. Путник понял, что конец его путешествия близок.

И вскоре за очередным перелеском он увидел то, к чему так стремился и ради чего он проделал столь долгий путь — Город Детства. Путник остановился, опираясь на свой верный посох.

— Здравствуй, Город! Я шлю тебе свою Любовь, — медленно сказал Путник. — Когда-то я ушел от тебя искать лучшей жизни. Мне довелось пожить разной жизнью — иногда лучше, иногда хуже, но никогда так, как в Городе Детства. И вот я возвращаюсь. Примешь ли ты меня?

Путник еще постоял, ловя ощущения. Город молчал — может, было еще далеко, а может — раздумывал, хочет ли он принять своего блудного сына. Но Путник не для того проделал свой долгий путь, чтобы в последний момент предаться опасным сомнениям. Он подтянул котомку и двинулся к Городу.

Еще издалека он увидел, что на дороге растерянно суетится какая-то нелепая фигурка. Подойдя ближе, он увидел, что это девчонка — длинная, тощая как карандаш, нескладная, некрасивая, да к тому же отчаянно конопатая. На обочине валялся мешок, а вся дорога была усеяна рассыпавшимися яблоками.

— Помощь нужна? — спросил Путник. Он уже знал, что в мире существует и исправно действует Закон Отражений — все твои деяния возвращаются к тебе рано или поздно. И помощь — тоже.

— У меня порвался мешок! — ликующе сообщила девчонка и захохотала. — Вот умора! Все яблоки раскатились!

— Это так смешно? — тоже улыбнулся Путник.

— А мне все смешно! — сказала девчонка. — Выбор-то небогатый: или смеяться, или плакать. Мне смеяться больше нравится.

— Молодец! — одобрил Путник. — И я того же мнения… Сейчас поможем твоему горю.

Он раскрыл котомку, порылся в ней и достал большую иглу и суровые нитки. Не раз они спасали положение в дороге, латая его одежду, и теперь вот сгодились. Путник взял в руки мешок, оценил размеры повреждения и стал стягивать края дыры суровой ниткой. Он работал умело и сноровисто — в чужих краях ему пришлось научиться многому, в том числе и надеяться только на себя. Это дома и стены помогают, а на чужбине ты поневоле вынужден стать самодостаточным. Никто тебя там не ждал, сам явился, и обижаться не на кого.

Пока Путник чинил мешок, девчонка танцевала среди яблок, сама напевая себе песенку. Путник не знал этой песенки — видать, ее сложили за время его отсутствия. Долго же его не было в Городе Детства… Он посматривал на девчонку и радовался: от нее веяло свежестью юности, и непривязанностью, и беспечностью, и почему-то весной.

— Готово, — сказал Путник, закончив работу и оторвав нитку. — Складывай яблоки, я подержу мешок.

— Спасибо, вы меня очень выручили, если бы не вы, я бы так и торчала тут со своими яблоками, очень хорошо, что я вас встретила, а я всегда встречаю нужных людей в нужное время, это счастье у меня такое, я вообще удачливая, это у меня с детства, я вам очень благодарна… — без умолку трещала девчонка, сноровисто собирая яблоки и закидывая их в мешок.

За счет стянутой дыры мешок стал чуть меньше, и часть яблок в него не вошла. Девчонка собрала их в подол.

— Открывайте вашу котомку, я вам яблок положу! — предложила девчонка.

Путник привык путешествовать налегке, но теперь он почти дошел до цели, и можно было слегка изменить своим правилам. Он развязал котомку и подставил ее девчонке. Она отпустила подол, и в котомку с грохотом посыпались яблоки, краснобокие, крупные, распространяющие вокруг себя аромат лета. Девчонка восхищенно засмеялась.

— Это был яблочный водопад! — придумала она. — Пусть это будут Яблоки Радости!

— Ты всегда такая выдумщица? — просил Путник.

— Всегда! — гордо сказала девчонка. — Я выдумываю всякие приятные штуки, и они становятся моей жизнью. И ты тоже можешь. Попробуй!

— Обязательно попробую, — пообещал Путник. — Спасибо тебе за радость!

— Надо говорить не «спасибо», а «благодарю», — посоветовала девчонка. — Дарить благо — это лучше, чем просить «спаси, бог». Да же?

— Ну же, — согласился Путник. — Благодарю, красавица!

Теперь она и правда казалась ему красавицей — высокая, тоненькая, как былинка, порывистая, и конопушки ее были веселыми, словно брызги солнца.

Он продолжил свой путь, улыбаясь, думая о смешной солнечной девчонке и ее умении придумывать себе жизнь. Пожалуй, это то, что стоило положить в копилку мудрости, которую Путник старательно собирал в пути.

Он уже подходил к городу, когда нагнал старика. Старик стоял и с огорчением рассматривал свою клюку, сломанную пополам.

— Помощь нужна? — привычно обратился к нему Путник.

— Пожалуй, да, — поднял на него выцветшие глаза старик. — Приветствую тебя, и с возвращением домой!

— Откуда вы знаете?

— В моем возрасте осталось уже мало тайн, — объяснил старик. — Возможно, поэтому люди и умирают — ведь когда больше нечего познавать, мир становится блеклым.

— Это правда, — признал Путник. — По дороге я видел много людей, и среди них были такие, что начали умирать, будучи совсем молодыми. Как будто жизнь для них потеряла свою привлекательность.

Но вы не производите такого впечатления, несмотря на ваш почтенный возраст.

— Мне все еще интересно жить, — улыбнулся старик. — Вот, сломалась клюка. Это незадача. Такого со мной еще не было. Надо придумать, как теперь добраться до дома. Это задача. Пока есть новые задачи — мне интересно.

— Можно, я побуду неизвестным в вашей задаче? — предложил Путник. — И предложу вам свой посох. Он служил мне верой и правдой, не раз спасал меня в пути, и вам поможет добраться до дома.

— Благодарю, добрый человек, — ответил старик и принял посох. — За эту великую милость я отвечу на любой твой вопрос. Это все, чем я могу отблагодарить тебя. Спрашивай!

Путник раздумывал недолго.

— Я очень долго отсутствовал, — начал он. — Я знаю, что многие были на меня в обиде — как и я на них. Сейчас, когда я вернусь… Смогут ли они простить меня? Будут ли они мне рады?

— Не задавайся вопросом, что будут чувствовать они. Думай о том, что будешь делать ты. Есть ли прощение в тебе? И есть ли в тебе радость? Подари им то, что хочешь получить, и тогда оно у них будет. Даже если до сих пор не было. Ты понял меня, сынок?

— Я понял, — ответил Путник. — Пожалуй, я и сам знал ответ на этот вопрос. Весь мир — это отражение меня самого.

— Ты недаром проделал свой путь, — одобрительно сказал старик. — Ты возвращаешься к себе. И там, в той точке, куда ты придешь, ты получишь желаемое.

— Желаемое? Признаться, я и сам еще не могу точно сказать, что хочу обрести. Просто возвращаюсь — и все.

— Ну, это я могу сказать тебе точно. Ты обретешь покой. К этому и стремится всю жизнь каждое человеческое существо, а доходят — единицы. Ты, пожалуй, у цели.

— Тогда мне надо идти. Пойдем вместе?

— Нет, сынок. Молодость не должна ждать стариков. Иначе мир остановится, замрет и начнет разрушаться. Продолжай свой путь, а я буду идти тихонько, опираясь на твой посох, и стану молиться за тебя.

— Света и Любви!

— Света и Любви…

Вскоре Путник вошел в город. Город Детства изменился. Он был совсем другой, и только отдельные фрагменты оживляли какие-то смутные воспоминания. И люди были другие. Они спешили по своим делам, не обращая внимания на Путника. Он предполагал, что может случиться так, и все равно его мягко обняла за плечи печаль. Слишком долго он отсутствовал, Город забыл его.

— Я вернулся, Город, — шептал он на ходу. — Ты нужен мне больше, чем я тебе. Мы будем заново узнавать друг друга, и ты обязательно вспомнишь меня. Просто нам обоим нужно время…

Путник свернул на знакомую улочку — туда, где когда-то был его дом. И сразу увидел знакомые лица. Здесь жили его соседи и родные, и вот кто-то уже узнал его, а кто-то помахал ему из-за забора. Новость понеслась по улице, впереди захлопали двери, заколыхались занавески на окнах.

Он подошел к своему дому и замер у калитки. Дом вовсе не ждал его, как он себе не раз представлял в своих мечтаниях. Все было переделано, покрашено в незнакомый цвет, во дворе росли чужие цветы и стояла резная беседка, на крылечке играли дети… Он понял: дом не дождался его, в нем жили другие люди.

Он не сразу заметил, как вокруг него стали собираться местные жители. Среди них были и знакомые, и совсем незнаковые лица. Они подходили, останавливались поодаль и смотрели на него по-разному — кто улыбаясь, кто настороженно, кто напряженно, словно силясь что-то вспомнить. Были и откровенно враждебные взгляды. Что ж, они имели на это право. Он поглубже вздохнул, распрямил плечи и обратился к людям:

— Я мечтал об этом дне. О дне, когда я вернусь. Мне пришлось проделать долгий путь, и вот я здесь. Здравствуйте, люди!

Ему никто не спешил отвечать. Затем мужчина, который, по всему, был здесь сейчас за главного, выступил вперед.

— Ты не помнишь меня, наверное. Я вырос, пока ты скитался по свету. Но сейчас я говорю от имени этих людей. Мы живем здесь вместе, а ты теперь чужак. Твой дом занят, и мало кто скучал о тебе. У нас своя жизнь. Что ты хочешь?

— Немного. Всего лишь обрести покой, — ответил Путник.

— Все мы об этом мечтаем. Но сейчас ты нарушаешь покой многих из нас, — возразил мужчина.

— Не беспокойтесь. Я уже не тот, что был. Я многое понял. Я был бунтарем, а теперь больше всего ценю равновесие. Я не претендую ни на что свое — здесь больше нет моего, потому что и я — другой. Может быть, только воспоминания…

— Где ты собираешься жить? — настойчиво спросил мужчина.

— Я построю себе дом — там, где есть место. Или куплю свободный. Если не получится — сниму угол, на первое время, пока не устроюсь основательно.

— Не держишь ли ты камня за пазухой? — выкрикнула из толпы немолодая женщина. Путник вспомнил ее, когда-то они с ней были в очень непростых отношениях.

— Не держу, — улыбнулся Путник, снимая с плеча котомку и распахивая плащ. — Я открыт перед вами, люди! Почувствуйте меня! Во мне нет ни обид, ни претензий, ни желания кому-то что-то доказать. Я уже все себе доказал. Только Свет и Любовь — то, чем я по дороге наполнял свою душу. И это все, чем я могу поделиться с вами.

— А подалки ты не плинес, фто ли? — спросил его какой-то мелкий голопузый пацан с замурзанной мордахой.

Действительно… как же он не подумал о подарках? Но тут же вспомнил смеющееся лицо в конопушках («придумай себе жизнь!») и обрадовался:

— Ну как же не принес? Целую котомку!

Он развязал котомку и раскрыл ее пошире.

— Это Яблоки Радости! Тут много, хватит всем! Угощайтесь, берите, пробуйте! И пусть радость войдет в ваш дом!

И вслед за пацаном, который первым вгрызся в сочную мякоть, люди стали один за другим подходить и брать яблоки.

— Приветствуем…

— В добрый час!

— Благодарствуйте…

— И впрямь, чудные яблочки…

— С возвращением…

— С прибытием, стало быть, домой!

Лица расцветали улыбками. Кто-то уже пожимал ему руку, кто-то хлопал по плечу. А он смотрел поверх голов, в небо, и впервые за весь свой долгий путь плакал.

Он был дома. Он завершил круг. Он вернулся к себе и наконец-то обрел покой.

 

И вновь мы с Эль сидим, отдыхаем и обсуждаем разные аспекты Счастья.

— Если Счастье дается нам при рождении, как детское приданое, то как и куда оно девается потом? — рассуждала я. — Ведь дети абсолютно счастливы!


Дата добавления: 2018-02-15; просмотров: 170;