Пирожки. – Матрена в роли прекрасного королевича



 

– Суп с пирожками, суп с пирожками! – весело вскричал Павлик и захлопал в ладоши, как только дети вошли в столовую с большим, уже накрытым столом, помещавшимся по средине комнаты.

– И пирожки‑то с мясом, Мэрины любимые, – заметила Марианна.

– Ах, бедная Мэри, не знала она, что сегодня будет за обедом, а то бы уж наверное повела себя иначе, – сокрушенно произнесла малютка Валя, во всех видевшая все только хорошее и приятное.

– Ну, есть кого жалеть – Мэри! – сердито произнесла высокая девочка, которую звали Алей Большою, – вам ли не попадало от неё? А вы еще жалеете несносную девчонку. Очень нужно! Я вот очень рада, что ее наказали: будет, по крайней мере, долго помнить и вести себя прилично.

– Какая ты недобрая, Аля, – с укором произнесла красивая голубоглазая девочка с белокурой косой, которую Лиза не заметила раньше. – Ты знаешь, что Мэри сидит голодная в темной и до завтрашнего утра ничего не получит. И ты можешь так спокойно отнестись к несчастью твоей подруги?

– Мэри – не моя подруга. Она – злючка, и мы все её терпеть не можем, – оправдывалась Аля Большая.

– Да и я не люблю её, – подтвердила Роза, – а все‑таки нельзя её не пожалеть. И я уверена, что все вы жалеете ее и только из скромности не хотите в этом признаться. Поэтому я предлагаю всем: кто хочет дать один из своих двух пирожков для Мэри? Мы соберем их и снесем ей в темную, чтобы она могла поесть.

– Но нам попадет от Анны Петровны, – опасливо проговорила Валя. – Ведь нам строго‑настрого запрещено туда ходить.

– Мы и не пойдем, а пошлем Павлика, ему уж никогда не попадет от матери, – нашлась находчивая Роза. – Павлик, Павлик, – обратилась она к мальчику, – ты снесешь пирожки Мэри? Не правда ли, дружок?

– Конечно, снесу, – согласился без малейшего колебания мальчик, – только скажите ей, чтобы она не вздумала трясти меня снова, а то у меня наверное уж оторвется от этого голова.

– Хорошо, хорошо, она не посмеет тебя тронуть, – вскричала Марианна, – с тобой пойдет кто‑нибудь из больших мальчиков, хоть Костя Корелин… Ведь ты пойдешь проводить Павлика в темную к Мэри, Костя?

– Удивительные эти девочки! – произнес, пожимая плечами, смугленький Корелин, – как они распоряжаются чужой жизнью. – Ну, представьте вы себе, я послушаюсь вас и пойду с пирогами к Мэри. А Мэри‑то злющая‑презлющая, а теперь от голода стала, конечно, еще злее. Ну, съест она пироги, съест Павлика, потому что он толстый и вкусный, как сдобная булочка, ну, а потом и меня проглотит, как проглотил волк Красную шапочку, а мне ведь вечером королевича играть надо. И заменить меня некому, потому что Мэри такая большая, что ей другого королевича под рост не подберешь. Нет, уж лучше пусть Медвежонок идет к Мэри с пирогами. Ему, по крайней мере, играть не надо сегодня.

Костя говорил все это самым спокойным тоном, с аппетитом уничтожая кусок жареного мяса. Дети поминутно фыркали от смеха, слушая его, и закрывались салфетками, так как им строго запрещалось смеяться за обедом. M‑lle Люси сидела за отдельным столом и издали наблюдала за вверенным ей маленьким стадом. Она, казалось, и не подозревала о новой затее своих шалунов.

– Ах, вот что, – без малейшей улыбки продолжал между тем, как бы спохватившись, Костя (он умел говорить самые смешные вещи, оставаясь все время серьезным), – пожалуй, извольте, я отнесу пирожки Мэри: если она съест меня, то найдется лицо, которое может сыграть за меня сегодня прекрасного королевича.

– Кто же? – вырвалось разом из уст нескольких человек детей.

– Кто? Костенька, миленький, скажи кто? – приставала к нему малютка Валя.

– Как же, – поддразнивал их Костя, – так я вам и скажу! Ишь какие ловкие!

– Ну, Костенька, ну, Корелинька, ну, милый, скажи, – не унималась детвора, заглядывая в глаза мальчику.

– Нет, отгадайте сами, – продолжал поддразнивать Костя, все больше и больше разжигая общее любопытство.

– Мы не можем, мы не знаем, – раздавалось со всех сторон.

– Ну, а как вы думаете?

– Мы ничего не думаем! Ах, скажите, пожалуйста, поскорее. Не мучь нас!

Но Костя и не подумал торопиться. Он обвел торжествующими глазами весь стол и, с минуту помолчав для пущей важности, громко пропищал тоненьким голоском:

– Наша кухарка Матрена. Прекрасного королевича изобразит сегодня она, а я, так и быть, пойду вместе с пирожками на жаркое Мэри.

Не успел еще Костя докончить своей фразы, как все дети дружно прыснули со смеха.

Дело в том, что Матрена, кухарка г. Сатина, вечно грязная, засаленная, в подоткнутом платье, с глупым, постоянно добродушно ухмыляющимся лицом, должна была очень мало подходить к роли прекрасного королевича, предназначаемой ей Костей. Дети очень живо представили себе толстую, грязную Матрену в бархатном камзоле и шапке с пером, в кружевном жабо, со щегольскими туфельками на громадных ногах, всегда обутых в высокие козловые башмаки, и залились неудержимым громким смехом.

– Ишь, бесстыдник, что выдумал‑то, – ухмыляясь необыкновенно добродушной и глуповатой улыбкой, говорила, грозя пальцем Косте, прислуживавшая детям у стола Матрена.

– Ничего, Матрена, ты не волнуйся только, – не унимался маленький шалун, – я с тобою живо всю роль пройду после обеда. Ты только выучись становиться на одно колено, прижимать руку к сердцу и говорить: «Наконец‑то, прекрасная принцесса, я нашел вас! Этот башмачок принадлежит вам». И одень башмачок на ногу Мэри, только осторожно, потому что у неё мозоли, и если ты ей сделаешь больно, то она ущипнет тебя так, что ты закричишь «караул» на весь театр.

– Ишь ты, выдумщик какой, – продолжала добродушно негодовать Матрена, не переставая, однако, улыбаться во весь рот. – Вот погоди ты у меня! Директорше пожалюсь, живо усмиришься.

– Ах, Матрена, ты не годишься, я вижу, для роли королевича, – с притворной грустью произнес Костя, в то время как остальные дети, пользуясь уходом из столовой M‑lle Люси, так и покатывались со cмеху. – Ну, сама только посуди, какой же королевич будет говорить: «ишь ты» и «пожалюсь».

– Да ну тебя совсем, насмешник! – рассердилась, наконец, по‑настоящему Матрена и, гремя тарелками, ножами и вилками, понеслась к себе в кухню.

Во все время обеда Лиза не принимала участия в общем оживлении. Она, наголодавшаяся и натерпевшаяся за последнее время нужды, с удовольствием ела все, что ей предназначалось. Простой суп с лапшой и жареное мясо ей, не видавшей ничего, кроме корок черствого хлеба за эти дни, показались необыкновенными, чуть не царскими яствами.

 

ГЛАВА XI

Заключенная

 

После обеда Павлик с грудой пирожков, завернутых в салфетку, сопровождаемый Костей Корелиным, направился в «темную» к Мэри.

– Костя, голубчик, дай мне проститься с тобою. Ты уже больше не вернешься обратно, чует мое сердце, – с притворным плачем воскликнул Витя. – Корелинька, мой чумазенький, обнимемся и поцелуемся в последний раз!

– Корелин, милушка, – подхватила веселая хохотунья Мими, – изволь тебя хоть сахарком посыпать, а то ты далеко не вкусное блюдо для бедной Мэри.

– Ничего: она не заметит вкуса, а проглотит целиком, – отшутился Костя, направляясь в «темную».

Дверь темной, куда сажали детей за их провинности, запиралась снаружи и потому Косте и Павлику не стоило никакого труда попасть туда. Лишь только они вошли, Павлик приблизился к Мэри и сказал, насколько мог ласково и добродушно:

– Все наши посылают тебе пирожков, Мэри, зная, что ты сидишь голодная… кушай на здоровье.

Но девочка с сердцем оттолкнула от себя мальчика и крикнула сердито:

– Убирайся от меня! Из‑за тебя я наказана и сижу без обеда, и нечего тебе теперь угощать меня твоими гадкими пирожками!

– Ах, Мэри, – жалобно протянул мальчик, – ты попробуй только хоть один пирожок и увидишь, что они вовсе не гадкие, а очень вкусные.

Павлику и не надо было расхваливать пирожки: Мэри знала это и без него. На её голодный желудок они представлялись ей чудесным лакомством, но она не могла побороть своего гнева на мальчика, считая его виновником своего несчастья, и продолжала сидеть, не двигаясь с места, глядя на обоих мальчиков взглядом затравленного волчонка.

Павлику стало бесконечно жаль Мэри. Он, казалось, совсем позабыл о том, что она обидела его так сильно, ему только ужасно хотелось в настоящую минуту, чтобы голодная Мэри отведала его пирожков и хотя бы чуточку утолила ими свой голод. Поэтому он еще ближе подвинулся к ней и сказал еще ласковее прежнего:

– Мэричка, не сердись на меня, пожалуйста, покушай, а то я сейчас заплачу.

– Нет, уж не плачь пожалуйста, – злобно разсмеялась Мэри, – а то опять всех разошлют по аптекам и лавкам, а меня еще вдвое дольше продержат в «темной», – и, окончательно выйдя из себя, она закричала в гневе – Зачем вы пришли ко мне сюда? Разве я звала вас с вашими непрошенными утешениями? Очень нужны мне ваши гадкие пироги! Не надо мне их! Оставьте меня в покое! Убирайтесь! Я вас ненавижу всех, слышите ли – всех вас ненавижу!

– Слышим, не глухие, можешь не кричать и не надсаживать горла, тебе оно еще понадобится для сегодняшнего спектакля, – спокойно и строго проговорил Костя.

– Ну, Павлик, – обратился он к своему маленькому товарищу, – нам с тобой здесь нечего делать. Оставим пирожки развенчанной принцессе и пойдем, брат, восвояси. – И с этими словами оба мальчика вышли из «темной», закрыли дверь, щелкнув задвижкой, и оставили Мэри в прежней темноте и одиночестве.

– А, так‑то, – задыхаясь от злости, прошептала она. – Я развенчанная принцесса? хорошо же! И все эти насмешки мне приходится выносить из‑за скверной пришлой девчонки, которую я знать не знаю и не хочу. И что в ней особенного нашел Павел Иванович? Рваная, жалкая нищенка с дырявыми сапогами! Разве она может быть принцессой или царевной? И какая она принцесса? Она просто жалкий, ощипанный цыпленок. Даже Золушку и ту она не сумеет изобразить. Я в этом уверена. И куда ей тягаться со мною, все равно не дотянется никогда. – И Мэри злорадно рассмеялась.

Но скоро смех её сменился слезами. Какой‑то внутренний голос говорил ей, что Лиза умна, прилежна, кротка и послушна и уж, конечно, все ее полюбят.

– А, если так, – вскричала Мэри в новом приступе гнева, – то я припомню тебе все, что ты мне причинила невольно, дурная, скверная девчонка!

И, бросившись на пол «темной», Мэри заколотила ногами об его доски и заревела на весь дом громкими, злыми, отчаянными слезами.

 

ГЛАВА XII


Дата добавления: 2018-02-15; просмотров: 172;