Revolution: The Russian Colony in Zuerich (1870-1873); a Contribution to the Study of Russian Populism. Assen, 1955. P. 208-212. 147 страница



Пуришкевич Я . Материалы по вопросу о разложении современного русского университета СПб., 1914. С. 35-36,190,261-264; об Образцове см.: Женское дело. 1911. Март. 15. С. 2.


 

241


Поскольку русские студенты в целом были более радикальны, нежели их собратья где-либо еще в Европе, то власти рекомендо­ вали своим подопечным студенткам держаться от них подальше. Ректор московских женских курсов и пионер в деле продвижения высшего женского образования, В.И.Герье, прежде всего заботил­ ся о воспитании хороших собеседниц, матерей, учительниц и снисходительно советовал поступающим женщинам избегать по­ литики и мужчин. «Бестужевка» баронесса Людмила Врангель была вынуждена поклясться своему другу-сенатору, что не будет заниматься политической деятельностью. Подобные эпизоды вспоминают Дьяконова, Тыркова и другие. Водораздел между «политическими» и «учеными» студентками проходил по вопросу их отношения к политике. Последние выражали свою точку зре­ ния простыми словами: «Мы пришли сюда учиться». Их основной задачей было не дать правительству повода закрыть женские кур­ сы. Разделявшая это мнение Софья Сатина часто посещала поли­ тические митинги с тем, чтобы удержать своих подруг от опасного влияния радикальных ораторов. Дьяконова была типичным при­ мером здравомыслящей и сознательной студентки, которую ужас­ нул догматичный радикализм ее товарищей, и она избегала много­ словных дебатов между марксистами и народниками, которые грозились «утопить друг друга в потоке доказательств». Когда од­ нажды ее приятель-студент заявил, что «нет ничего лучше, чем знания», она ответила ему: «Да, дорогие товарищи, но мы, женщи­ ны, для того, чтобы достичь этого, должны получить образова­ ние». Но все же и Сатина, и Дьяконова, и многие другие женщины часто выступали единым фронтом со своими товарищами-студен-тами во время конфликтов с администрацией1.

 

Радикалки не могли понять подобной позиции. Одна из них од­ нажды спросила Дьяконову: «Для чего же вы ехали в Петер­ бург?»2 Тем не менее радикалки отрицали обвинения в антиинтел­ лектуализме. «Нам говорят, что мы не дорожим наукой, - говори­ лось в прокламации “бестужевок” 1904 г., - не дорожим своим уч­ реждением. Нет, наука дорога всем нам, но мы находим, что наука

 

жизнь должны идти рука об руку». Атмосфера относительной бедности и одинакового положения женщин, несомненно питала мечты о социальной справедливости. Женщины-курсистки были

 

1 Врангель Л. Воспоминания и стародавние времена. Вашингтон, 1966. С. 33; Санкт-Петербургские высшие женские (бестужевские) курсы (1878-1918 гг.).

 

273; Satina S. Education of Women in Pre-Revolutionary Russia. P. 109-132; Дьяконова E. Дневник Елизаветы Дьяконовой на высших женских курсах (1896— 1899). СПб., 1905. С. 14,20.65,121,145,214,252.

2 Дьяконова Е. Указ. соч. С. 21.


 

242


завсегдатаями чайных и крошечных кафе на Васильевском остро­ ве, называли друг друга товарищами и общались на равных с муж-чинами-радикалами. Корпоративные студенческие организации, фонды взаимопомощи, землячества, забастовочные комитеты - все это познакомило «бестужевок» с организованной и политиче­ ской деятельностью. Действительно, чтобы не попасть под влия­ ние политики, требовалось волевое усилие или же крайняя сте­ пень отчужденности. Одна «бестужевка» рассказывает, как она со свежими силами приехала из провинции и в первый же день была озадачена прозаичной просьбой пожертвовать несколько копеек матери недавно повесившейся студентки курсов. Избравшие для себя путь радикализма курсистки, которых было меньше, чем тех, кто занимался наукой, и тех, кто не связывал себя никакими обя­ зательствами, воспринимали свою миссию со всей серьезностью.


Дата добавления: 2019-09-02; просмотров: 124; Мы поможем в написании вашей работы!






Мы поможем в написании ваших работ!