Revolution: The Russian Colony in Zuerich (1870-1873); a Contribution to the Study of Russian Populism. Assen, 1955. P. 208-212. 16 страница



 

Между выпуском из института и замужеством жизнь девуш­ ки была по-прежнему наполнена мечтаниями; она жила меж двух миров, одинаково незнакомых ей: внизу был мир слуг и

 

Размышления на эту тему см.: Dunn Р.Р. That Enemy is the Baby: Childhood in Imperial Russia / / The History of Childhood / Ed. by Lloyd de Mause. N. Y., 1975. P. 383-406; детские воспоминания, например, Веры Засулич, Софьи Ковалев­ ской, Екатерины Брешковской, Анжелики Балабановой и Александры Коллон-тай приводятся в последующих главах.


 

32


крепостных, близкий, но в то же время непонятный; вверху - мир мужчин, войн, «серьезных дел». Эти миры были выше ее понимания. Таким образом, находясь между девичеством и зре­ лостью в подвешенном состоянии, она была переполнена чувст­ вом ожидания чего-то большего. Она была готова к жизни. Только позже такие же девушки как она, постоянно видя вокруг себя страдания и проявления неравенства, начнут более серьез­ но задумываться о будущем, занимаясь «социальным фантази­ рованием». Однако в это, более спокойное время только мужчи­ на мог рассеять очарование ее радужных представлений о буду­ щей жизни. Обычно им был один из тех лихих молодых офицеров, которому случалось оказаться в гостиной ее родите­ лей. «Граф с графиней, - писала Ковалевская, рисуя вымыш­ ленный портрет одной из дворянских семей, - понимали, что в один прекрасный момент, через два или три года, на сцене неми­ нуемо возникнет какой-нибудь гусар или драгун, который забе­ рет с собой Лену; затем, спустя некоторое время, другой гусар заберет Лизу. После этого наступит очередь Веры»1. Именно так все и происходило. Если же запас офицеров у родителей де­ вушки был невелик, то тогда наступала очередь местных поме­ щиков, студенческих приятелей ее брата или же таких столич­ ных болтунов как, например, Рудин. В конце концов, она выхо­ дила замуж: редко за кого-нибудь ниже ее по положению и еще реже за того, кем была увлечена в юности.

 

первый год своего замужества девушка полностью отдава­ лась супружеской жизни, наслаждаясь чувством независимости от родителей и осознанием своей власти как хозяйки домашней «империи», какой бы скромной она ни была. Затем у нее регу­ лярно рождались дети, а семейная жизнь превращалась в надоед­ ливый круг повседневных занятий: следить за воспитанием детей

развлекать друзей мужа. По достижении тридцатилетнего воз­ раста она, вероятнее всего, начинала испытывать пока еще неуло­ вимое чувство тоски по своей первой юношеской любви. Если же позволяли обстоятельства и доходы семьи, то компенсировать это чувство она могла тем, что становилась «светской дамой»: «О чем она думает? Она думает, что Лядов хорошо играет на скрипке, что розовый цвет ей к лицу, что в такой-то лавке полу­ чены такие-то наряды, что у такой-то дамы прекрасные брильян­ ты, что тот волочился, другой волочился, а третий будет за ней волочиться. Иногда смущают ее скучные домашние заботы. Но о

 

Ковалевская С.В. Воспоминания детства и автобиографические очерки. М.,1945; Она же. Нигилистка. М., 1960. С. 146.


 

2 Заказ 5510


них она не думает, думать не хочет. Дом ее ей чужой. У нее нет дома. Ее дом, ее жизнь - это свет, неугомонный, разряженный, болтливый, танцующий, играющий, тщеславный, взволнованный и ничтожный. Вот ее сфера, вот для чего она родилась!»1

 

За пределами Петербурга и Москвы лишь немногие русские женщины могли стать «светскими дамами», так как такого ярко­ го общества как в столицах не было даже в губернских городах. Жизнь этих женщин в значительной степени ограничивалась до­ мом, приемом гостей и нанесением по праздничным дням визи­ тов своим соседям. В действительности же, мир барыни не на­ много расширился с тех пор, когда она, будучи еще барышней, мечтала о будущем. В большинстве случаев ее томные юноше­ ские грезы уступали место горьковато-сладкой ностальгии и тер­ зающему ее душу пониманию того, что она что-то в этой жизни пропустила. Это «что-то» позднее ее дочери и внучки определят как жизнь, работа, деятельность, знания и свобода. Однако, не­ смотря на то, что женщина-дворянка дореформенной России за­ частую обладала решительным характером и сильной волей, она все же не была еще готова к тому, чтобы выразить свои чувства, поставив перед обществом вопрос, который знаменовал собой на­ чало пробуждения женского самосознания: «Что еще необходимо для жизни?»


Дата добавления: 2019-09-02; просмотров: 140; Мы поможем в написании вашей работы!






Мы поможем в написании ваших работ!