Ослепленные и окруженные: 1979-1992 20 страница



Кроме того, в самом начале карьеры Айомми вложил кое-какие деньги в новую модель гитары с некоторыми инте­ресными особенностями: «Я вложил деньги в ту компанию, потому что никак не мог найти гитару, которая была бы сде­лана так, как мне было удобно. Мне нужно было доказать производителям целесообразность моей затеи, так что я инвестировал в компанию Джона Бирча, и он мне сделал тре­буемый инструмент. Мне пришлось доказывать, что все действительно удалось. До своей технологии я дошел путем проб и ошибок. Вот мне и пришлось сначала платить, чтобы пока­зать, как можно делать гитары. Вложившись тогда в эти ком­пании, сегодня я получаю прибыль. А в то время все мне го­ворили, что осуществить мою затею невозможно. Кроме того, я годами играл без тремоло, пока рычаг не довели до ума... Еще я придумал гитару со сменными звукоснимателями, кото­рые хранились на задней деке. А сделал ее Джон Бирч. Мы продали только одну, которую купил Рой Орбисон. Эту идею я предложил годы назад а самую первую гитару, которую сде­лали по моему заказу, потом использовал в студии. В то время у меня было очень много проблем с настройкой из-за особен­ностей нижних струн и грифа на „Gibson". Я решил сделать такую гитару, которую я смогу использовать в студии для из­влечения самых разных звуков, чтобы не пришлось брать не­сколько гитар. Можно поменять звукосниматель и получить звучание „Fender", а потом поставить другой, чтобы все за­звучало как „Gibson". Вот такая идея. Сам я какое-то время пользовался этой гитарой, но она оказалась слишком дорогой для массового производства».

Вспоминая начало творческого пути, Айомми дал чита­телям журнала «Rip» пару советов: «Мой самый главный со­вет начинающим музыкантам такой: наймите юриста! С тех пор как я начал свою карьеру, многие вещи кардинально изменились. Музыка - очень серьезный бизнес, и здесь нуж­но быть очень осторожными, как и всегда, когда погружаешь­ся в неизвестность. Шагать надо очень аккуратно, даже если у вас есть менеджер. Что касается непосредственно музыки, здесь просто нужно верить в то, чем занимаешься, и не сле­довать популярным тенденциям. Я понимаю, что сегодня это очень непросто. Люди моментально переключаются с одно­го на другое... и мне кажется, что соблазн плюнуть на все и поплыть по течению слишком велик. Когда я начинал, все было гораздо проще. Чтобы создать определенное звучание, нужно было все делать самому. Приходилось гораздо глубже, чем сегодня, вникать в процесс. Сейчас можно пойти в мага­зин и накупить примочек и оборудования, которые обеспечат нужный стиль. Можно звучать как Джими Хендрикс, или по-другому, как угодно. В наши дни приходилось создавать соб­ственный стиль, который становился основой звучания всей группы. Тогда все было намного сложнее. Дело было совсем не в популярности, не в радио или чем-то таком, ну, по край­ней мере у нас, в Англии. Все это было очень андерграундным, если угодно, и слухи решали больше, чем все остальное. И работать приходилось именно со слухами, ведь не было толком ни телевидения, ни клипов».

Говоря о прошлом группы с позиции человека, опыт кото­рого насчитывает десятки лет, Айомми признал, что в истории «Sabbath» были разные периоды, в том числе и времена от­носительных неудач. «Думаю, что у каждого случаются взле­ты и падения, - аргументировал он, - и это здорово! У меня их не случалось уже много лет, но в свое время и я пережил период неудач. На самом деле все это было очень забавно. Возможно - думаю, даже во многом, - все это случилось из-за наркотиков и прочей ерунды, которой я тогда занимал­ся. Вероятно, все это копилось и накладывалось на растущее напряжение в делах. Теперь у меня в жизни все намного про­ще, и, сказать по правде, так жить нравится мне гораздо боль­ше... Чтобы группа всегда была полна идей, нужно набирать в нее энергичных людей, которым все это действительно ин­тересно. Я считаю так: когда в группе появляется человек, уже не так страстно увлеченный общим делом, человек, который уже не готов биться за группу, все серьезно осложняется. Но если у всех музыкантов общие цели, если они разделяют идеалы группы, тогда и музыка будет звучать свежо, и у группы всегда будет полно идей. Мне нравится всякая музыка, от Фрэнка Синатры до „Soundgarden", включая все то разно­образие, что лежит между ними. Мне не нравится, пожалуй. только всякая электронщина. Так что, если с музыкой все в порядке, я обязательно это оценю!»

Со многими коллективами, которые за годы работы в ин­дустрии сумели достичь определенного уровня, случается по­добное: в какой-то момент выясняется, что мейнстримовые СМИ перестали уделять им внимание. Тогда хорошим способом оставаться на виду становятся специализированные журналы для музыкантов. Эти издания всегда заинтересованы в вирту­озных музыкантах. Тони Айомми никогда не был обделен вни­манием журналистов изданий о гитарах, и это, без сомнений, играло на руку «Sabbath». Судите сами: каждое интервью с Тони - это несколько лишних упоминаний о группе. При этом сам он не зря был таким лакомым кусочком для журналистов: как мы уже успели убедиться, этот человек не только неверо­ятно талантлив, но и невероятно скромен. Как он сказал одно­му журналисту, несмотря на все его навыки, он не считает себя великим гитаристом, «возможно, потому, что я все же скорее участник группы, чем самостоятельный музыкант... забавно, что последнюю пару лет все больше и больше людей говорят [о моих способностях]. Я не пытаюсь здесь себя нахваливать, но да, чем дальше, тем больше об этом говорят. Но мне все равно. Вот если бы я все-таки записал сольный альбом, тогда оценка этих людей была бы более справедливой... Я помню всю ту критику, которой подвергался за годы существования группы, даже в те годы, когда я оставался ее единственным постоянным участником. Ведь никто не закрывает чертову фабрику, когда оттуда уходит пара рабочих, правильно? Нет, работа продолжается. Вот и я продолжал работать, потому что мне это было важно, и я продолжал верить в „Black Sabbath". И я счастлив, что сегодня публика по достоинству оценила кое-какие из поздних альбомов „Sabbath", особенно те, что были сделаны с Тони Мартином. Но даже в этом случае мне интересно работать над другими проектами. Творческий про­цесс очень зависит от того, с кем ты работаешь. Песни, которые я писал во время работы с Оззи, Дио, Тони Мартином или Гленном Хьюзом, получились совсем разными».

Наконец, в Айомми есть еще кое-что, и это наверняка уди­вит большинство читателей. Гитарист, который всегда счи­тался самым практичным и простым из участников «Sabbath», пристрастился к эзотерической литературе: «Я не читаю фан­тастику, но то, что я люблю, некоторые вполне могут счесть фантастикой, - сообщил он в интервью журналу «Circus» еще в 1975 году. - Но я верю в это... верю сочинениям Лоб-санга Рампы об астральных путешествиях и реинкарнации. Я верю, что существует жизнь после смерти. В этом легко усо­мниться, но я многое знаю и многое почерпнул из этих книг. Гизер, который раньше писал большинство текстов, задолго до меня приобщился к такой литературе, и я уверен, что не­которые идеи нашли в его текстах свое отражение».

Все эти разговоры о прошлом были очень уместны, по­тому что 1996-й стал своеобразным водоразделом в карьере «Black Sabbath». Следует отметить, что на данном этапе СМИ практически не участвовали в судьбе группы, потому что большая часть изданий была слишком высокомерной, чтобы обратить на группу свое внимание.

Возблагодарим же Бога за это высокомерие: если бы не оно, и Оззи, и «Sabbath» могли просто исчезнуть с лица зем­ли, оставшись в истории рока достаточно успешными, но дав­но вышедшими из моды проектами вроде «Purple» и «Def Leppard». К слову сказать, обе последние группы к этому вре­мени были уже далеко не так востребованы, как в восьмидесятые. Тони, Оззи и их коллегам было не суждено разделить судьбу этих групп, и все благодаря одной предприимчивой женщине и ее реакции на один любопытный разговор, кото­рый состоялся у нее с рядом заносчивых бизнесменов...

 

Глава 22. 1996-1997.

В начале 1996 года Шэрон Осборн в поисках концертов для Оззи вышла на организаторов крутейшего из доступных тур­не - «Lollapalooza». Впервые этот передвижной фестиваль был организован в 1991 году вокалистом групп «Jane's Addic­tion» и «Porno For Pyros» Перри Фарреллом, который задумал организовать удобную и независимую площадку для молодых тогда гранджа и альтернативного рока. Следует отметить, что в начале девяностых на этот фестиваль действительно стоило посмотреть. К тому же устроители фестиваля оказали огром­ную поддержку и другим музыкальным субкультурам, пригла­шая помимо гранджевых команд еще и исполнителей панка, металла и хип-хопа.

«Они надо мной просто посмеялись, - рассказывала позднее Шэрон. - Все эти ребята считали, что Оззи совсем не крут. Тогда я подумала: „Отлично, тогда я сделаю свой, мать его, фестиваль!"»

Так у нее родилась идея «Ozzfest», воплотившаяся в фор­ме передвижного фестиваля с двумя сценами (в точности как у «Lollapalooza»), множеством участников и Оззи в качестве хедлайнера. Летом и осенью 1996 года Оззи на основной сце­не провел порядка двадцати концертов при поддержке «Slayer», «Danzig», «Biohazard», «Sepultura» и «Fear Factory», в то время как на дополнительной сцене выступали «Earth Crisis», «Powerman 5000», «Neurosis», «Coal Chamber» и «Cellophane». Концерты имели огромный успех, во многом - благодаря правильному подбору участников. Шэрон посту­пила так же, как и Оззи, пригласивший в свое время в группу невероятно энергичного молодого гитариста: для участия в фестивале она выбрала самые передовые группы современ­ности, а кроме того, заслужила уважение публики, не побояв­шись пригласить никому не известных музыкантов (скажем, «Cellophane» и тогда еще только начинавшую готик-метал группу «Coal Chamber», менеджером которой она была).

Список выступавших на основной сцене состоял из ве­теранов, в частности - группы «Slayer», которая только что вернулась из лучшего в своей карьере турне с «Machine Head», а также находившихся в хорошей форме «Danzig» и «Biohazard». Каждая из последних к этому моменту успела выпустить несколько значимых (хоть и несколько однооб­разных) альбомов. Кроме того, в фестивале участвовала трэш-группа из Бразилии «Sepultura», находившаяся на пике ка­рьеры: музыканты только что установили новый стандарт всесокрушающей мощности, выпустив альбом «Roots», про­дюсером которого стал Росс Робинсон, будущая звезда эпохи ню-метала. На том же уровне находилась и «Fear Factory» (чей фронтмен Бертон Си Белл сделал сольник Гизера Батлера таким уникальным).

Забавно, что в то время, когда «Ozzfest», по свидетель­ствам организаторов, музыкантов и посетителей, вовсю на­бирал обороты, «Lollapalooza» переживала период упадка. Последний рывок фестиваля будет предпринят годом позже, после чего Фаррелл примет решение, что политика концен­трации на грандже себя изжила. В 1996-м в состав участни­ков фестиваля была включена «Metallica», но многие вос­приняли это как знак того, что Фаррелл продался крупным рекорд-компаниям, и начали искать альтернативу ежегодным поездкам на «Lollapalooza». В то же время Шэрон и Оззи остались довольны своим турне и решили провести еще один «Ozzfest» в следующем году. Таким образом им удалось закрепить свое безоговорочное лидерство на рынке американ­ских рок-фестивалей. Все это, конечно же, стало известно Айомми и остальным. К концу 1996 года слухи, связанные с «Sabbath», стали обыч­ным явлением: в октябре все обсуждали возможный уход Мартина, но в своих интервью он быстро опроверг эту ин­формацию. Даже в декабре того же года было очевидно, что Айомми собирался и дальше использовать Мартина в «Sabbath», хотя сам певец был не вполне уверен в своем буду­щем. Позднее Мартин рассказывал: «Мне никогда не было комфортно в тех рамках, в которые меня загоняли, хотя не­которое время я считал, что смогу в них существовать. Я имею в виду „Headless Cross" и „Туг". Но потом меня первый раз попросили из группы, и это был шок. С тех пор я старался внимательно читать между строк, чтобы в следующий раз быть готовым. К счастью, у меня есть менеджер, Альберт, который прекрасно знает ребят, и он открыл мне глаза на некоторые вещи. „Cross Purposes" был неплох, но за ним последовал ужасный „Forbidden", поэтому в тот момент я чувствовал себя очень неуверенно».

В своей неуверенности Мартин был абсолютно прав. В на­чале 1997 года Шэрон встретилась с Тони Айомми и спросила его, не желает ли тот обсудить возрождение классического состава «Black Sabbath». Вы и сами догадываетесь, каким был его ответ.

В своей типичной манере Айомми выставил Мартина из группы - певцу никто не сообщил об увольнении. По словам самого Мартина, «Тони решил, что пришло время воссоеди­ниться с Оззи, вот меня и уволили, хотя никто мне не позво­нил, чтобы об этом сообщить. Какое-то время я не хотел иметь с музыкальным бизнесом никаких дел. Занялся семьей, по­строил дом... а потом развелся!» Но он не печалится, объяс­няя: «Для „Sabbath" это была единственная возможность раз­виваться дальше. Мы достигли всего, на что были способны, и уже начали делать ошибки, вроде записи альбома с рэп-музыкантами... Мне кажется, мой уход из группы был предо­пределен - от него все только выиграли. Смотрите, как сра­зу выросли продажи билетов!»

Мартин добавляет: «Я абсолютно уверен в том, что у груп­пы не было будущего ни со мной, ни с кем-либо другим, кро­ме Оззи. Воссоединение с Ронни не получилось, а среди остальных вокалистов не было ни одного, кто мог бы влить­ся в группу, не провоцируя новые изменения в составе, и чей стиль мог бы совершить то, что получилось после воссоеди­нения. .. В общем, не произошло бы такого мощного движения вперед, о котором мы все мечтали, когда я был в группе. Но если воссоединить музыкантов оригинального состава, уже не так важно, „The Beatles" это или „Black Sabbath", все равно оно привлечет внимание».

Конечно, все это означало, что Нил Мюррей и Бобби Рондинелли также покинули группу. Но поскольку они все же активно работали до этого сессионными музыкантами (и это был уже не первый раз, когда их попросили покинуть «Sab­bath»), на них увольнение сказалось в гораздо меньшей сте­пени. Мюррей быстро объединился с Пауэллом в группе «Peter Green's Splinter Group», а Рондинелли сменил несколь­ко групп, среди которых были «Blue Oyster Cult» и «The Lizards». Джефф Николлс, кстати, остался с Айомми в обнов­ленной «Sabbath».

Гизер Батлер, который большую часть 1996 года провел, занимаясь критикой «Black Sabbath» - и персонально Тони Айомми, - моментально согласился присоединиться к клас­сическому составу. Как он сокрушенно сообщил мне, «я всег­да буду помнить, как во время выхода моего сольного альбо­ма, „Plastic Planet" журналисты брали у меня интервью, в ко­торых спрашивали о возможности воссоединения „Sabbath". Тогда я сказал им, что это невозможно, даже если рак на горе свистнет. А потом, какую-то неделю спустя, мне позвонил Оззи и спросил, не хочу ли я выступить с ним в „Sabbath" на „Ozzfest". Еще бы я не согласился!

Шэрон позвонила и спросила, не желаю ли я принять в этом участие, - прибавил он. - Она хотела, чтобы мы с Оззи ста­ли хедлайнерами того „Ozzfest", потому что годом раньше он был очень успешным [и нужно было держать марку]. Я сказал, что мечтаю об этом, и мы быстро уладили все формальности: на репетиции оставалось всего два месяца».

План Оззи и Шэрон был такой: пригласить «Sabbath» за­крывать фестиваль 1997 года, сразу после сольного выступле­ния Оззи. Идея столь триумфального возвращения группы была бы гениальной, если бы не одна деталь, сущая пустя­ковина: Билла Уорда на этот праздник жизни не позвали, слег­ка подпортив концепцию «истинного воссоединения». Его место на «Ozzfest» должен был занять Майк Бордин, который одно время играл в «Faith No More», а кроме того, был в тот момент штатным ударником Оззи.

Как рассказал мне Уорд, «я оказался в пролете, и мне это не понравилось. Это было горше самой горькой пилюли. Меня цинично предали. Я так и не смог узнать, почему они со мной так поступили, но мне кажется, что в этом как-то замешана Шэрон. Возможно, они решили, что я неудачник или не справ­люсь, но меня не покидает уверенность, что со мной это нуж­но было обсудить в первую очередь. Я был готов выйти на чертову сцену и дать жару».

Однако Уорд осознает, что его вряд ли можно назвать са­мым надежным ударником за всю историю «Black Sabbath», причем понятно почему - из-за любви к спиртному и целой череды уходов и возвращений в группу: «Чтобы быть удар­ником „Sabbath", нужно быть в тесном контакте с остальны­ми, нельзя просто так взять и сыграть. Чтобы снова войти в этот ритм и настроиться на работу, мне придется потратить какое-то время».

Важную роль в грядущем объединении занимал «Ozz­fest» - коммерчески успешное мероприятие и стартовая площадка для нового рывка «Sabbath». Кроме всего прочего, давайте поразмыслим, где, как не на собственном фестива­ле, Оззи мог выступить с «Sabbath»? Уж точно не на «Lolla-palooza», это понятно. Как Оззи рассказал в интервью ка­налу «MTV», изначальная концепция фестиваля в теории звучала как минимум странно, зато прекрасно осуществи­лась на практике: «Сама идея родилась у жены еще в про­шлом году [1996-м], во время турне „Ozzmosis". Сразу после окончания гастролей подходит она ко мне и говорит: „Я хочу сделать «Ozzfest»". Это прозвучало так, словно речь шла о немецкой пивной палатке, где ежедневно напивается куча людей. Я ей: „Что еще за «Ozzfest»?" Она объяснила, и я ре­шил, что стоит попробовать. Мы сделали примерно пять шоу, и все билеты моментально были раскуплены. Тогда она сно­ва ко мне: „Ну и что ты планируешь делать с этим «Ozzfest»?" А я отвечаю: „Ну, в прошлом году мы все это едва распробовали - сделали всего пять шоу. Так что давай и в этом году что-нибудь такое устроим". Сначала планировали десять кон­цертов, потом их стало пятнадцать, затем - двадцать, а по­том я сказал: „Похоже, дело закончится полноценным турне". Такие дела».

Безумный рокер прекрасно понимал значимость раскрут­ки бренда: «„Ozzfest" мне был нужен не для того, чтобы вы­жать из него все, что можно, - пять тысяч или сколько там шоу, - а потом сдохнуть, закрывая очередной фестиваль. Нет, я хотел постепенно набрать армию поклонников этого конкретного фестиваля. Я верю в силу слухов. Все это было очень круто, не только на самой сцене, но и атмосфера за кулисами. Мы прекрасно уживались, никто ни разу не по­жаловался».

Айомми, в свою очередь, размышлял над тем, сколько времени займет процесс подготовки реюниона: «Требовалось время, чтобы забыть все старые обиды. Нам всем нужно было попробовать что-то свое и понять, чего мы хотим. Нам всем повезло, что мы играли вместе, но, пока не потеряешь, не сможешь оценить это по достоинству... Конечно, было здорово снова объединить усилия. Мы уже достаточно взрос­лые и здравомыслящие люди, чтобы ценить наш союз. Годы ушли на то, чтобы сесть, оглянуться назад и подумать: „Черт возьми, как же нам повезло, что мы можем просто собраться вместе, выйти на сцену и выступить". Лично для меня лучшим подарком стало то, что я могу снова выходить с парнями на одну сцену и, как в старые времена, дарить публике свои пес­ни. Мы ведь уже даже не верили, что такое когда-нибудь слу­чится... С этим составом ничего не знаешь заранее. Все идет так, как идет, поэтому я не буду ставить на нас крест. Думаю, все закончится только после нашей смерти».

Итак, 24 мая 1997 года стартовал фестиваль «Ozzfest» с «Black Sabbath» в качестве хедлайнера. Первый концерт со­стоялся в городе Бристоу, штат Вирджиния. На основной сцене выступали, помимо двухактной феерии с участием Оззи, «Powerman 5000», «Machine Head», «Fear Factory», «Type 0 Negative» и «Pantera». На второй сцене, хедлайнером которой была группа «Downset», выступали также «Vision Of Disorder», «Drain STH», «Coal Chamber», «Slo-Burn» и «Neurosis». Таким образом, помимо поклонников традиционного металла, фе­стиваль собрал в одном месте фанатов хардкор-панка, стонер-рока и готик-металла.


Дата добавления: 2019-08-30; просмотров: 41;