Ослепленные и окруженные: 1979-1992 15 страница



У группы, так сильно желавшей сыграть с Оззи, не было вокалиста для выступления на разогреве. Гизер попытался найти его: «Мы попросили Тони Мартина выйти на замену, но он не смог получить визу в столь короткий срок». К счастью, был еще один кандидат: «Тогда нам предложил свою по­мощь Роб Халфорд из Judas Priest". Кстати, он, как и мы, из Бирмингема».

Винни: «Снова оказавшись между двух огней, я решил поговорить с Тони, Гизером и Ронни. Я не хотел уходить из группы. Если бы я ушел, это была бы подстава, потому что им пришлось бы всего за две недели до шоу начать поиски сразу и певца, и ударника. Я хотел выступить, поэтому объ­яснил Ронни, что не хочу подводить ребят: „Если ты не станешь меня уговаривать [уйти], это никак не скажется на наших отношениях". В общем, я все уладил, и они взяли Роба Халфорда».

Халфорд, возможно, лучший вокалист из всех, что дала миру Британия (после Оззи, разумеется), был идеальным кан­дидатом для того, чтобы петь в «Sabbath». Снова Эписи: «На следующий вечер мы были в Аризоне, причем у нас еще оставалось время в запасе, так что мы начали репетировать с Робом. Было круто, но сроки поджимали. Бедный Роб - выучить за день одиннадцать песен с текстами! А потом мы немного поменяли сет-лист, потому что не хотели играть столько песен, написанных Дио. Теперь в плане стояла „Symp­tom Of The Universe" и еще куча песен, которые я никогда не играл, - так что мне тоже пришлось в спешке учить новый материал!»

Итак, 15 ноября 1992 года случилось невероятное. Не­смотря на кучу проблем (Эписи: «Мы отыграли шоу от начала и до конца, все вокруг говорили, что концерт получился по­трясающим, даже с учетом того, что у Халфорда был перед глазами телетекст, который взял да и сломался в самый не­подходящий момент! Роб что-то изображал на сцене, но на самом деле проао пытался прочитать слова...»), Халфорд ис­полнил ряд стандартных песен «Sabbath». А затем, под бурные овации, на сцену вышел Оззи и спел с группой четыре песни. Уорд был в экстазе: «Оззи просто... возник на сцене! А меня чуть не разорвало от счастья. Я не мог бы придумать больше­го удовольствия, чем быть там и играть со своими друзьями. Просто невероятно... знаешь, чудесный был вечер».

Концерт подошел к концу, Оззи сказал поклонникам про­щальные слова, спустился со сцены, и свет погас. Все при­сутствующие поняли, что завершилась целая эпоха.

Тем временем музыканты строили дальнейшие планы. Вот что говорит Эписи: «Ходили даже разговоры о том, что­бы и дальше работать с Робом. Тони понравилась эта идея, он сказал, что Роб отлично выступил, и я думал, что они уго­ворят его остаться и записать альбом. Однако ничего такого не произошло».

С одной стороны, Дио и Эписи все еще были участниками «Sabbath». Но, по словам Винни, существовали и другие нюансы: «То шоу было последним, и ребята хотели, чтобы я остался с ними еще на один альбом. Мы с Ронни оба собира­лись остаться, но была одна проблема: они должны были мне денег, и от этого, конечно, накопился осадок. Мой контракт, конечно, учитывал всякие штрафы, компенсации и все такое, но денег мне так и не заплатили, так что я решил: отлично, раз так, я не буду работать, пока не увижу своих денег. Вот поэто­му я и не принял участие в записи новой пластинки. Нет, я не стал с ними судиться: тяжба в любом случае обошлась бы мне не дешевле той суммы, которую они задолжали. На самом деле в конце концов я все же получил гонорар, но пришлось попотеть. Когда я снова их встретил, между нами не было никаких разногласий: это случилось через много лет, к тому же проблемы у меня были скорее с менеджментом, а не с музы­кантами».

Но воссоединение в Коста-Меса понравилось не всем. Вот что сообщил журналу «Aardschok» Кози Пауэлл: «Я был слишком занят в турне Брайана Мэя и не обратил внимания на то, что произошло в Коста-Меса. Позже мне о нем расска­зали, и я считаю, что во всем этом слишком много пафоса. Кажется, что всех этих пенсионеров специально откопали для шоу. По „MTV" показывали Оззи Осборна, Билла Уорда, Гизера Батлера, Ронни Джеймса Дио и даже Роба Халфорда, который заменил Дио. Ну что сказать? „Black Sabbath" вы­глядит как бродячий цирк, и, думаю, все, кто находился за сценой, с трудом сдерживались, чтобы не заржать в голос. После всех этих смен состава, особенно за последние пять лет, вряд ли что-то может вернуть этой группе доверие по­клонников. Если „Black Sabbath" хочет сохранить право насуществование, она должна хотя бы пару лет продержаться в одном и том же составе».

На самом деле, по словам очевидцев, за сценой проис­ходило вот что: несмотря на громкие заявления Оззи об ухо­де, музыканты строили планы полноценного воссоединения группы в составе Осборн - Айомми - Батлер - Уорд. Однако эти планы касались скорее турне, чем нового альбома. Бат­лер: «Видимо, мы никогда не соберемся сделать новый альбом, потому что за его издание не возьмется ни один из лей­блов, с которыми у нас заключен контракт. А вот по поводу турне планы определенно были: мы потратили целых полго­да на подписание необходимых бумаг. В прошлом июне мы наконец подписали соглашение, а на следующий день Оззи по факсу написал, что он отказывается. Мы уже проходили это в восемьдесят пятом: после совместного выступления на „Live Aid" мы стали обсуждать воссоединение, а потом Оззи заявил, что его согласие было шуточным». Следует отметить, что к этому моменту доктора полностью опровергли подозре­ния на склероз, объяснив, что в первый раз Оззи поставили неправильный диагноз.

Айомми в нескольких интервью сообщил, что контракты уже подготовлены и теперь переданы менеджерам сторон (Шэрон Осборн, как представителю Оззи, и Дону Ардену со стороны «Sabbath»), но финальный этап - получение подписи Оззи - не пройден. По его словам, «в тот момент у меня сложилось ощущение, что Оззи одурачил кучу людей. Ведь это была именно его идея, он вложил ее в наши головы. Целых восемь месяцев менеджеры, юристы и все остальные вели переговоры. Мы все - Билл Уорд, Гизер и я - подпи­сали свои соглашения, а Оззи взял и дал задний ход. Именно он, и никто другой, все испортил. Казалось бы, что может быть проще - просто выйти на сцену и выступить, не так ли? На самом деле во всем этом замешана целая куча разного дерь­ма, которое сводит на нет все усилия. В этом бизнесе полно завистников. К сожалению, между нами - Оззи, Гизером, Биллом и мной - встала именно зависть. Откуда-то возник­ло море негатива, который всему только помешал. На самом деле в зависти нет никакого смысла: в нашем возрасте глупо пытаться друг друга превзойти. Это просто смешно!»

Тони добавил: «Что касается меня, то я хочу всего лишь идти по жизни вперед, а не пятиться назад. Это прекрасная идея - устраивать воссоединения и все такое, но в каком-то смысле это шаг назад. Зачастую ничего путного из этого не выходит. Все смотрится прекрасно только на бумаге. Но ко­гда начинаешь играть, чувствуешь, что все не так».

Основной жертвой сорванных договоренностей стал Билл, для которого присутствие Оззи было критически важным и который отменил все остальные проекты ради предстоящего турне с Оззи. Как сказал Айомми, «все мы потратили слишком много усилий. Больше всего я чувствую вину перед Биллом Уордом, для него это был удар. Он работал над одним про­ектом и забросил его, провел несколько месяцев в ожидании, думая, что все получится. Все это очень печально, я считаю, что Билл не заслужил такого обращения с собой».

Сам Уорд сказал буквально следующее: «Над этим про­ектом мы работали девять месяцев. После выступления в Коста-Меса мы девять месяцев думали только о воссоедине­нии... Мы общались [с Оззи] по телефону, а наши менеджеры постоянно были на связи. До того как Оззи решил не ввязы­ваться в проект, было запланировано несколько шоу. У нас на руках уже были подписанные контракты, а он сообщил нам о своем решении по факсу. Мы были очень разочарованы. Он связался с теми людьми [кто забронировал шоу] только через два месяца. Мои люди и я все это время рассылали всем письма [с извинениями]. Поклонники были очень злы и разо­чарованы, но мы ничего не могли с этим поделать. Два меся­ца мы извинялись перед этими расстроенными, несчастными людьми... После всего, что произошло, он позвонил мне только дважды, и это в голове не укладывается, ведь Оззи - из тех, кто звонит по пять-шесть раз на дню, а вместо этого я получил всего два звонка за десять месяцев. Вначале я был немного зол, но теперь я снова общаюсь с ним без про­блем».

Гизер резонно добавил: «Вся самая тяжелая работа была уже сделана, мы уже почти снова были вместе. Оставалось самое легкое, но в последнюю минуту Оззи передумал. Теперь этого не произойдет». На вопрос, сожалеет ли Гизер о чем-нибудь, он задумался: «Знаешь, теперь, когда ты спросил, могу сказать, что да. Воссоединение стало бы настоящим по­дарком для молодых поклонников, которые никогда нас не видели; для старых фанатов, которые нас еще помнят; на­конец, для нас самих, ведь мы бы заработали пару миллионов долларов».

И наконец реплика о возможности воссоединения само­го Оззи в одном интернет-чате в ноябре 1995 года: «Абсо­лютное, стопроцентное нет».

Воттак, во второй раз за семь лет, провалилась попытка воссоединить группу в классическом составе. Об этом меч­тали поклонники, в большинстве своем этого желали сами музыканты, но кто-то из менеджеров, промоутеров, юристов, агентов, бухгалтеров и другой шелухи, имеющей отношение к музыкальной индустрии, настолько противился этому вос­соединению, что у всех остальных не осталось шансов.

Что же на тот момент происходило с основными участ­никами нашей истории? Ну, Оззи предположительно завер­шил карьеру. Тони Айомми и Гизер Батлер все еще оставались в «Black Sabbath». Билл Уорд сам не знал, чего он хочет. Вин­ни Эписи и Ронни Джеймс Дио вернулись в «Dio». Последний, кстати, потом не раз говорил, что не имеет ничего против возможного объединения с Айомми в будущем: «Я бы обсудил это с Тони. Именно с ним, потому что в плане музыки мы с ним прекрасно подходим друг другу; думаю, что наша вза­имосвязь сильнее, чем связь каждого по отдельности с осталь­ными музыкантами... Знаешь, я всегда пытаюсь не говорить о людях гадостей, но иногда что-то настолько ранит, что про­износится много слов, о которых потом жалеешь. Я долго шел к осознанию этой истины... Я пытался говорить Тони компли­менты тогда, когда он этого заслуживает, и не срываться даже в те моменты, когда он (или я) явно идет на конфликт, и он отвечал мне тем же. Думаю, что он хороший человек... Я знаю, что Тони может гордиться рабочими взаимоотношениями, которые у нас сложились, и песнями, которые мы написали вместе. Чего стоит только „Heaven And Hell" - достойный плод нашего творческого союза. А ведь есть еще „Mob Rules" и „Dehumanizer"! Последнюю песню я вообще считаю истин­ным шедевром».

Когда Оззи объявил о прекращении гастрольной деятель­ности, его спросили, как он себя чувствует сейчас, в начале девяностых, обладая статусом «отца металла», пройдя столь долгий путь. Он ответил немного едко: «Я не чувствую себя отцом металла или рока, скорее старшим братом. И конечно же, я нисколько не горжусь теми, кто называет себя моими фанатами и считает, что я оказал на них какое-то влияние. Я помню какие-то ужасные поп-группы восьмидесятых, на­зывавшие меня своим вдохновителем. Кто-то из их участников попросил меня подписать все альбомы „Black Sabbath". Каким-то образом мы выступали на одном фестивале, и тот парень, Лимал [из группы „Kajagoogoo"], хотел, чтобы я подписал все его пластинки. Я попросил его отвалить и объяснил, что мне не нужна его музыка и я не готов нести за нее хоть какую-то ответственность. Да уж, можно ковырять в носу, но не в моз­гах у поклонников».

Осборн добавил: «Многие группы воспринимают свою музыку чересчур серьезно. Сегодня в музыкальной индустрии слишком много идиотов, и каждый считает, что его дерьмо не воняет, а пахнет розами. Нельзя принимать себя слишком всерьез. Вот я так не делаю. Немного самоиронии никогда не помешает. Нужно уметь смеяться над собой».

В девяносто втором музыку всколыхнули сразу три зна­ковых альбома. «Nevermind» группы «Nirvana» представил миру грандж, жесткую смесь рока с альтернативным металлом. Одноименный альбом группы «Metallica» подтвердил, что ми­ром по-прежнему может править простой, без особых изысков, хеви-метал. А фантастический «Blood Sugar Sex Magik» калифорнийцев «Red Hot Chili Peppers» одними риффами доказал, что людям нравятся присутствие в музыке элементов фанка и мягкие баллады. Вся эта стилевая неопределенность, во­рвавшаяся в прежде черно-белый мир рок-музыки, чудесным образом вернула дух семидесятых: классификации и катего­рии стали терять свой смысл. Как сказал на канале «MTV» Оззи Осборн, сам он давно уже устал от жанровых ярлыков: «Слова вроде „хеви-метал" всегда заставляли меня скрежетать зуба­ми, потому что в семидесятые все было не так. Группы вроде „Black Sabbath", „The Eagles" и „Yes" считались музыкой одно­го плана, поэтому, если тебе нравились эти команды, сразу становилось понятно, что еще ты любишь.

Но разделение на хард-рок, хеви-метал, грандж, панк, индастриал, альтернативу и что там еще меня просто бесит: ненавижу, когда мою музы­ку пытаются разложить по полочкам. То, что произошло в восьмидесятые, коснулось меня постольку-поскольку. Я не стал говорить: „О, зашибись, надо бы и мне срочно нацепить розовое и все эти побрякушки"... Я просто стал носить то, что давала мне жена. Я просыпаюсь утром, а она говорит: „Так, ты же не собираешься выходить из дому вот в ЭТОМ? Надень вон то". Она действительно говорила мне, что делать и что гово­рить, потому что Шэрон так поступала всю жизнь, и она в кур­се всех последних тенденций. Я живу довольно замкнуто: не хожу в клубы, не бываю в барах, и, даже когда ходил, не особо обращал внимание на то, что происходит вокруг. Я даже не всегда толком знаю, что слушаю.

Однако, - добавил он, - в середине восьмидесятых ме­талл стал слишком запутанным: от „Yes" до „Metallica", „Motor-head", Оззи, „Motley Criie" и так далее. И любого, кто был длинноволосым блондином или брюнетом, с бас-гитарой и ярким макияжем, кто пел рок-баллады и выглядел таким, ну, знаешь, красавчиком, так вот, любого, кто соответствовал этим условиям, сразу причисляли к хеви-металу. Понимаешь, эта индустрия считается многообразной, но на деле разнообразия нет. То есть либо все, либо ничего. Но если жрать слишком много одинаковой пищи, начинает болеть живот. Понимаешь, о чем я? Я в самом центре. Я помню, как был в центре всего этого, и думал: „Господи, Джон Бон Джови про­дает альбомы миллионами!" Продажи „Metallica" насчиты­вали миллионы, мои альбомы продавались, расхватывали „Motley Criie", „Def Leppard"... чувствуешь себя темной ло­шадкой на скачках, улавливаешь? Я прошел через все это и кое-что понял. Я даже не хочу знать, в чем секрет успеха. Я просто рад, что выжил».

Еще бы не радоваться. Восьмидесятые стали для «Black Sabbath» чем-то вроде потерянного десятилетия, а для Оззи они обернулись целым рядом побед. Но ничто не длится веч­но. А в будущем - кто знает, что их там поджидало?

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Воскрешая Зверя: 1993-2006

Глава 19. 1993-1994

Противоречивое шоу в Коста-Меса пришло и ушло - а в 1993-м оставшимся участникам «Sabbath» необходимо было собрать новый состав, ведь Ронни Джеймс Дио и Винни Эписи вернулись обратно в «Dio». Нужны были такие музыканты, которые не ушли бы из группы при первой же возможности. Кроме того, они должны были продолжать успешную работу, начало которой было положено на альбомах «Headless Cross», «Tyr» и «Dehumanizer».

Первоочередной задачей было нахождение нового вока­листа, и Тони Айомми незамедлительно позвонил работав­шему в то время над сольным проектом Тони Мартину. «Это случилось вскоре после того, как я начал работу над сольным альбомом. Мне позвонили и предложили снова вступить в группу, - вспоминает Мартин. - Но я решил продолжать сольную карьеру. Через несколько месяцев со мной связа­лись еще раз, и я сдался. С ребятами мы встретились на концерте в бирмингемском „NEC", они оказали мне такой теплый прием, что я с радостью к ним присоединился. Тони обмол­вился, что с Дио работать непросто, но развивать тему не стал, ну а я решил его не расспрашивать...»

В феврале Тони нашел нового ударника - Бобби Рондинелли, в проекте которого в 1986-м пел Рэй Гиллен. Как мне рассказал сам Бобби, «я немного играл с Доро Пеш, а ее тур-менеджер Роберт Гамбино в свое время работал с „Sabbath"». Рондинелли узнал, что Эписи вернулся в «Dio», и решил узнать, свободно ли место ударника: «Итак, я сказал Гамбино, что мне очень нравится „Sabbath" и что я действительно хотел бы с ними играть, а через какое-то время он позвонил мне и сообщил, что группе как раз нужен ударник. Тогда я попросил его позвонить им и замолвить за меня словечко, а он отказался, объяснив, что они с Айомми поругались или что-то типа того... Может, дело было в тогдашней жене Айомми. Так вот, он дал мне номер Тони, и я ему позвонил. Трубку взяла его жена Вэл. Я представился и сказал, что слы­шал о том, что „Sabbath" нужен барабанщик, и что я пре­тендую на эту вакансию. Через десять минут мне перезвонил Айомми и сообщил, что я у них в списке и что он будет дер­жать со мной связь. Мы проговорили около часа».

Все остальное, по словам Бобби, прошло как по маслу: «Мы пообщались еще пару раз, и он спросил: „Хочешь присоеди­ниться к группе?" А потом добавил: „Не против джем-сессии?" Оказалось, что Тони очень любит импровизировать, а я так просто обожаю играть без подготовки. Я вырос на подобной музыке - на „Cream" и других группах, играющих в свободном стиле. Мы душевно поиграли, и дело было в шляпе. Первая джем-сессия с моим участием состоялась в Хенли-на-Ардене, что возле Бирмингема. Там был дом, в котором группа репе­тировала; там я и поселился».

Тони Мартин смеется: «Некоторое время мы сидели без ударника. Бобби позвонил нам и сказал: „Я - ваш новый барабанщик". Мы тогда подумали: вот выдержка у парня, так спокойно это говорить! Естественно, нам захотелось попробовать его в деле, и парень оказался чертовски хо­рош. Он играл с „Rainbow", и как ударник он выше всяческих похвал».

 

Как только группа - Мартин, Айомми, Батлер, Николе и Рондинелли - собралась в своем доме в Хенли, начались репетиции материала для нового альбома (выход которого и так уже затягивался на год из-за подготовки к объединению с Оззи). Ходили слухи, что Айомми и его команда начали ра­боту, ожидая, что они успеют закончить новый материал как раз к моменту запланированного окончания несостоявшегося турне с Оззи, но официально никто их не подтвердил. В любом случае, к лету 1993 года новые песни были готовы, хотя никто не мог придумать подходящего названия для альбома. В ре­зультате Гизер предложил назвать его «Cross Purposes» («Недоразумения»), с намеком на кресты, так долго бывшие частью имиджа группы (дословно название переводится как «Перекрестные мнения»).

Как вспоминает Рондинелли, часть новых песен сочинили еще до его прихода (который случился в феврале 1993-го), то есть группа начала репетировать еще зимой: «Некоторые песни с „Cross Purposes" были уже написаны, часть была еще в процессе создания, а остальные появились уже после мое­го прихода. Играть с ребятами было одно удовольствие, мы моментально сработались. Отлично получалось действовать в паре с Гизером. Он великий басист: мастер импровизации и настоящий музыкант. С Тони очень легко поладить, к тому же у него отличное чувство юмора. Я спрашивал его: „Тони, как мне лучше сыграть - вот так? А может, вот так?" А он отвечал: „Дело твое парень, оба варианта звучат отлично!" Гизер был посуше, потише, но он тоже очень веселый парень, когда до него достучишься. Отличный мужик! Тони Мартин тоже славный, мы с ним быстро подружились».


Дата добавления: 2019-08-30; просмотров: 45;