Динамика особо опасной государственной преступности в СССР в 1966–1985 гг.



План работы

 

Введение

1. Криминологическая характеристика преступлений против государственной власти

2. Специфика детерминации и причинности

3. Особенности борьбы с государственной преступностью

Заключение

Список использованных источников и литературы

 


Введение

 

Проблема ответственности за преступления против основ конституционного строя и безопасности государства остается на современном этапе актуальной, хотя общее количество таких деяний, именовавшихся в прошлом государственными преступлениями, кажется незначительным. При большой общественной опасности данных преступлений противодействие им является одним из важных направлений деятельности правоохранительных органов. Применение уголовного законодательства, устанавливающего ответственность за преступления против государства, в данном случае имеет важное политическое и предупредительное значение.

Новые подходы законодателя к регламентации ответственности за преступления против государства и отсутствие по этим вопросам достаточного количества публикаций, системного изложения проблемы, неполное исследование общего понятия и признаков преступлений против основ конституционного строя и безопасности государства привели к необходимости разработки названных положений в целях устранения пробелов в этой области, несогласованности отдельных предписаний уголовного и иных отраслей права.

Проблема уголовно-правовой охраны государственной власти изучалась в разное время такими известными учеными, как: Г.З. Анашкин, А.Е. Беляев, Д.И. Богатиков, И.А. Бушуев, В.А. Владимиров, А.С. Горелик, П.И. Гришаев, П.Ф. Гришанин, СВ. Дьяков, Л. Д. Ермакова, А.Э. Жалинский, Н.И. Загородников, Б.В. Здравомыслов, А.Н. Игнатов, А.А. Игнатьев, М.П. Карпушин, В.Ф. Кириченко, B.C. Клягин, Т.А. Костарева, В.И. Курляндский, В.М. Лебедев, В.В. Лунеев, М.П. Михайлов, А.В. Наумов, В.В. Сверчков, Н.Н. Смирнова, Е.А. Смирнов, Ю.В. Солопанов, Н.С. Таганцев, Г.Г. Тельберг, М.В. Турецкий, Д.О. Хан-Магомедов, А.В. Шведко, М.И. Якубович.

Вместе с тем, в работах этих ученых освещены не все аспекты проблемы уголовной ответственности за подобные преступления, большинство же из них написаны задолго до последних изменений уголовного законодательства, касающихся исследуемых составов.

Необходимо отметить, что в настоящее время проблеме преступлений против государства (государственных преступлений, особо опасных государственных преступлений, преступлений против основ конституционного строя и безопасности государства) в монографической литературе уделяется существенно меньше внимания, чем преступлениям против многих других объектов уголовно-правовой охраны. При этом единственным крупным изданием с комплексным уголовно-правовым и криминологическим анализом преступлений против государства является труд С. В. Дьякова «Государственные преступления (против основ конституционного строя и безопасности государства) и государственная преступность», изданный в 1999 году.

Объектом исследования являются проблемы в области уголовно-правовой борьбы с преступлениями против основ конституционного строя и безопасности государства.


Криминологическая характеристика преступлений против государственной власти

 

Государственная преступность – это совокупность преступлений, посягающих на государственный и общественный строй, совершенных за определенный промежуток времени на территории страны в целом или отдельных ее регионах.

Криминологическая оценка состояния, структуры и динамики государственной преступности зависит от факторов социально-экономического, политического и нравственно-этического порядка. На нее влияют уровень активности действия причин, порождающих данный феномен на разных исторических этапах, изменения в уголовном законодательстве, статистическая точность событий и фактов, а также активность и эффективность действия правоохранительной системы.

Все это предполагает некоторые предварительные замечания, без обращения к которым могут происходить ошибки в понятиях и терминах, отражающих рассматриваемое явление.

У этой категории преступлений нет единого родового объекта, по своим объективным свойствам и причинам, порождающим их, они разношерстны и представляют собой "конгломерат", подвергаемый в литературе обоснованной критике[1]. Криминологический анализ таких преступлений в целом лишается научной основы, хотя статистические материалы по ним представлены.

Уровень государственной преступности

Государственная преступность в ПМР стоит на одном из последних мест среди других видов преступности по своему удельному весу. За последние 3 года ее удельный вес составляет 0,5–1,1% от всей преступности в стране[2].

Доля особо опасных государственных преступлений в структуре преступности еще меньше – 0,001%. В доперестроечный период (до 1985 года) прослеживалась четкая тенденция их неуклонного снижения. За десятилетний период (1976–1985 годы) по сравнению с предыдущим (1966–1975 годы) количество осужденных за особо опасные государственные преступления сократилось более чем в два раза. За многие годы в статистике осужденных отсутствуют такие преступления, как террористический акт против представителя иностранного государства, вредительство, пропаганда войны.

Статистическое лицо государственной преступности до принятия нового УК определяли иные государственные преступления. В отличие от особо опасных государственных преступлений они наиболее динамично отражают негативные тенденции в экономической, политической и нравственно-этической сферах.

Однако статистический показатель в оценке государственной преступности в определенной мере условен. Это наглядно видно в оценке особо опасных государственных преступлений, где каждое из них способно нанести колоссальный, а иногда непоправимый ущерб интересам безопасности личности, общества и государства.

Государственная преступность чутко реагирует на изменение стабильности в развитии экономической и политической систем внутри страны и за ее пределами. Особенно четко это просматривается в историческом плане. Острота классовой борьбы после Октября 1917 года выносила на первое место среди контрреволюционных преступлений экстремистские формы противоправной деятельности. Только в 1920 году трибуналы страны рассмотрели 6 тыс. уголовных дел о контрреволюционных преступлениях[3].

В период коллективизации отмечался сильный рост террористических актов. В 1928 году из всех контрреволюционных преступлений теракты составляли 29,9%, в 1929 – 52,4% (!), в 1930 – 35%, в 1931 – 22,5%. При этом удельный вес представителей различных социальных слоев выглядел следующим образом: кулаков – 45%, середняков – 39,5%, бедняков– 21%, рабочих – 1,5%[4].

По мере упрочнения социалистической формации, вхождения ее в довольно длительный период стабильного развития планово-государственной системы экстремистские формы государственной преступности уступили место вербальным формам противоправной деятельности (антисоветской агитации и пропаганде). Лишь в условиях резкого обострения международной обстановки либо кризисных событий в какой-либо стране бывшего социалистического лагеря (события в Венгрии – 1956 год, события в Чехословакии – 1968 год, польские события – 1980 год) имело место оживление экстремистских проявлений на фоне общего увеличения особо опасных государственных преступлений. Период Великой Отечественной войны (1941–1945 годы) дал значительный рост судимости за измену Родине, что было обусловлено сложными объективными условиями периода войны во взаимодействии с негативными, а порой и враждебными социально-психологическими установками отдельных граждан.

Следует отметить, что страны социалистического содружества представляли собой тесно связанный экономически и политически анклав, где уровень государственной преступности был примерно одинаков. Например, в Болгарии, доля государственной преступности составляла 0,1% от всей преступности, в Венгрии – 0,1%, причем 90% из нее приходилось на состав враждебной агитации[5].

В историческом аспекте произошла трансформация от классово-враждебного отношения к социализму лиц, совершающих особо опасные государственные преступления, к внутренним побуждениям, основанным в большей мере на реформаторских, националистических идеях, различного рода обидах, карьеризме, корысти, разнузданном эгоизме и т. п. Более того, на фоне роста политизации преступности, особенно в ее организованных формах[6], отмечается сближение мотивации общеуголовной и государственной преступности.

Нарастание внутренних противоречий, вызванных кризисными явлениями в предперестроечный период, вызвало повышение уровня государственной преступности. За пятилетие (1980–1984 годы) количество осужденных за особо опасные государственные преступления по сравнению с предшествующим аналогичным по времени периодом (1975–1979 годы) выросло почти в 2,5 раза. При этом статистика арестованных за шпионаж возросла в 3 раза.

Начавшийся этап реформации и переход экономики России на путь рыночных отношений сопровождается сложными и противоречивыми процессами в общественном сознании, социальной и нравственной сферах, формировании новой политической системы. Поскольку реформы затронули правоохранительную систему, а бурный процесс кодификации привел к резкому сокращению числа составов государственных преступлений в новом УК 1996 года (было 35 статей, осталось – 10), анализ статистических показателей за последние 5 лет неспособен дать криминологических значимых результатов. В большей мере продуктивным может оказаться качественный анализ государственной преступности как составной части преступности в целом.

Структура, государственной преступности

Динамические свойства государственной преступности, т. е. способность в отдельные временные периоды активизироваться или, наоборот, затухать, раскрываются в структуре, показывая относительную распространенность одних преступлений и редкость либо отсутствие других. В различные исторические этапы прослеживаются присущие им тенденции стабилизации либо изменения структурных показателей.

Период относительной стабильности развития Союза ССР вплоть до его развала (начало 90-х годов) характеризовался устойчивыми показателями структуры особо опасных государственных преступлений. Среднестатистические показатели за 10 лет свидетельствовали, что на долю:

антисоветской агитации и пропаганды (ст. 70 УК РСФСР)[7] приходилось 66,4%;

измены Родине (ст. 64 УК РСФСР) – 30,0%;

диверсии (ст. 68 УК РСФСР)[8] – 1,5%;

шпионажа (ст. 65 УК РСФСР) – 1,2%;

террористических актов (ст. 66 УК РСФСР) – 0,9%.

Статистические данные свидетельствуют, что "лицо" особо опасной государственной преступности на том этапе определяли два преступления: антисоветская агитация и пропаганда и измена Родине, на долю которых в совокупности приходилось 96,4%.

В условиях однонаправленно идеологизированного общества государственная преступность выступала своеобразной формой разрешения противоречий у лиц с иными идейно-нравственными и политическими установками. Отсюда понятно, почему антисоветская агитация и пропаганда доминировали в структуре особо опасных государственных преступлений. Они выступали родовой основой, своего рода почвой, на которой произрастали другие преступления данного вида.

Совершению любого особо опасного государственного преступления предшествовала идейно-нравственная трансформация личности, после чего, в зависимости от глубины, устойчивости и направленности такой деформации могло быть совершено то или иное преступление указанной категории.

Характерным в этом отношении является уголовное дело на 3. – организатора подготовки и осуществления серии взрывов в Москве, в том числе в вагоне метрополитена, в результате которых 7 человек погибли, 37 – получили ранения. В январе 1979 года 3. вместе с исполнителями преступных акций Б. и С. были осуждены Верховным Судом СССР за организацию и участие в диверсионной антисоветской организации (ст. 72 и 68 УК РСФСР) к смертной казни[9].

Материалы уголовного дела показывают, что 3. встал на путь преступной деятельности, разделяя идеи националистического характера, создал организацию под названием "Национальная объединенная партия" (НОП). Он изготовлял и распространял листовки националистического содержания, написал статью "Террор и террористы", в которой проповедовал террористические методы борьбы, и был осужден за антисоветскую агитацию и пропаганду.

После отбытия срока наказания 3., оставаясь на враждебных позициях, заявил, что "листовки – это пройденный этап и надо от слов переходить к делу". При подготовке к очередной серии взрывов в Москве преступная деятельность 3. и его соучастников Б. и С. была пресечена.

Выборочные исследования лиц, осужденных за антисоветскую агитацию и пропаганду, показывали, что около 15% из них прямо призывали граждан к активной борьбе против существующего строя, свержению советской власти, а также совершению других особо опасных государственных преступлений.

Измена Родине также занимала в структуре особо опасных государственных преступлений значительное место (почти одну треть). В основе этого преступления лежало также духовное перерождение личности. Кроме того, состав измены Родине очень объемен в своей диспозиции: 7 форм – по существу, самостоятельных составов преступлений[10].

В структуре самой измены Родине длительное время преобладал переход на сторону врага, т. е. карательная деятельность лиц, перешедших на сторону немецко-фашистских войск в годы войны. В 1975 – 1980 годах их доля в измене Родине составляла 78%. В настоящее время судимость по этой форме измены практически исчезла по причинам демографического характера.

С конца 70-х годов обозначился заметный рост в структуре измены Родине шпионажа и выдачи сведений, составляющих государственную или военную тайну. К середине 80-х годов их доля в структуре измены Родине превысила 40% и продолжала расти за счет инициативного шпионажа и других форм установления агентурных отношений с зарубежными спецслужбами.

В новом УК России 1996 года все указанные составы исключены из главы – "Преступления против основ конституционного строя и безопасности государства".

Динамика государственной преступности

Динамика особо опасных государственных преступлений зависит от степени активности действия причинных факторов, порождающих данные преступления, изменений законодательства, расширяющего или сужающего рамки криминальных деяний, а также от активности и профессионального мастерства сотрудников органов Федеральной службы безопасности (ФСБ).

В доперестроечный период динамика осужденных показывает общую тенденцию снижения особо опасных государственных преступлений, которая проявляет себя с момента приятия Закона об уголовной ответственности за государственные преступления от 25 декабря 1958 года. Статистика свидетельствует, что судимость за особо опасные государственные преступления за 15 лет (с 1959 по 1973 год) сократилась примерно в 10 раз (табл. 38).

Если активность и профессиональный уровень работы органов КГБ того периода условно принять за постоянную величину, учесть стабильность Закона о государственных преступлениях, то в основе динамики указанных преступлений лежит их органическая связь с причинами и условиями, а точнее – с взаимодействием этих факторов.

 

Динамика особо опасной государственной преступности в СССР в 1966–1985 гг.

Годы Темп прироста, в % Годы Темп прироста, в %
1966 100 1976 -72
1967 -22 1977 -71
1968 +37 1978 -71
1969 +56 1979 -76
1970 +73 1980 -38
1971 +37 1981 -24
1972 +20 1982 -50
1973 +40 1983 -15
1974 1975 -15 -59 1984 1985 -40 -66

 

Рост числа осужденных за особо опасные государственные преступления в период с 1968 по 1973 г. обусловлен в основном влиянием кризисных явлений в Чехословакии, которые явились в международном масштабе ситуативным фактором, всколыхнувшим и приведшим в движение, прежде всего лиц с антикоммунистическими взглядами либо прямой антисоветской установкой. Нельзя забывать, что в рамках стран бывшего социалистического содружества степень взаимного идеологического влияния была весьма высокой. Мы наглядно видим, что и после развала СССР кризисная ситуация в России дает себя знать практически во всех странах – бывших республиках Союза. В правоприменительной практике того периода отмечались резкий рост антисоветской агитации и пропаганды, создание различных союзов и обществ солидарности с Чехословакией, увеличение экстремистских проявлений, попыток самосожжения, прорывов в посольства, захвата и угона воздушных судов. В самой Чехословакии высокий уровень государственной преступности, обусловленный кризисными явлениями, отмечался в течение 10 лет, т. е. до 1978 года.

Снижение количества осужденных за особо опасные государственные преступления с 1974 по 1979 год явилось следствием стабилизации в положительную сторону международной обстановки, обусловленной процессом разрядки в отношениях между ведущими капиталистическими странами и странами социалистического содружества.

Период разрядки, к сожалению, оказался коротким. Срыв знаменовал собой, начиная с 1980 года, рост судимости за особо опасные государственные преступления. Причин очередного всплеска динамики несколько.

Во-первых, международная политическая обстановка резко осложнилась из-за начавшихся кризисных событий в Польше. На международной арене четко прослеживались попытки определенных сил поставить Польшу в экономическую и идеологическую зависимость и выбить ее из русла социалистического развития. Внутренняя оппозиция в СССР активизировалась, формы, и методы ее противоправной деятельности свидетельствовали о консолидации с активной частью польских реформаторов.

Во-вторых, начался активный идеологический и информационный нажим на СССР в связи с вводом в Афганистан ограниченного контингента войск.

В-третьих, предпринимались попытки внести напряженность и даже дискредитировать идеологические цели, организацию и формы проведения такого крупного спортивного мероприятия, как "Олимпиада-80".

Разумеется, связь динамики особо опасных государственных преступлений с причинами политического, экономического и идеологического порядка носит не прямой, а опосредованный групповым и общественным сознанием характер. Вместе с тем такая связь четко прослеживается на материалах за длительный исторический период развития СССР, а затем России. Некоторые неточности кривой динамики, не искажая картины общих тенденций и закономерностей развития государственной преступности, обусловлены влиянием латентности, статистической погрешности, инерционностью влияния причин и условий через групповое и общественное сознание.

Динамика особо опасных государственных преступлений определялась изменением главным образом двух преступлений: антисоветской агитации и пропаганды и измены Родине (табл. 39 и 40). Особенно контрастно проявляли себя изменения в динамике антисоветской агитации и пропаганды, ибо они определяют изменение в динамике особо опасных государственных преступлений в целом.

 


Дата добавления: 2019-07-15; просмотров: 26;