Косвенный умысел. Отличие косвенного умысла от прямого умысла и от легкомыслия



 

Согласно ч.3 ст.25 УК РФ, преступление признаётся совершенным с косвенным умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность наступления общественно опасных последствий, не желало, но сознательно допускало эти последствия либо относилось к ним безразлично.

Исходя из данного определения, также как и при прямом умысле можно выделить три взаимосвязанных признака:

1) осознание лицом общественной опасности своих действий (бездействия);

2) предвидение возможности или неизбежности наступления общественно опасных последствий;

3) сознательное допущение общественно опасных последствий либо безразличное к ним отношение.

Осознание общественно опасного характера деяния при косвенном умысле имеет то же содержание, что и при прямом умысле. Но характер предвидения общественно опасных последствий при прямом и косвенном умысле не совпадает. Различия предвидения при прямом и косвенном умысле заключены в степени вероятности прогнозирования наступивших общественно опасных последствий.

Уголовный кодекс связывает предвидение неизбежности наступления общественно опасных последствий исключительно с прямым умыслом (ч.2 ст.25). Напротив, косвенному умыслу свойственно предвидение только возможности наступления общественно опасных последствий (ч.3 ст.25). При этом субъект предвидит возможность наступления таких последствий как реальную, т.е. считает их закономерным результатом развития причинной связи именно в данном конкретном случае. Таким образом, предвидение неизбежности наступления преступных последствий исключает косвенный умысел.

Итак, интеллектуальный элемент косвенного умысла характеризуется осознанием общественной опасности совершенного деяния и предвидения реальной возможности наступления общественно опасных последствий.

Волевой элемент косвенного умысла характеризуется в законе как отсутствие желания, но сознательное допущение общественно опасных последствий либо безразличное к ним отношение (ч.3 ст.25 УК).

Виновное лицо не стремится причинить общественно опасные последствия. Однако подчеркнутое законодателем отсутствие желания причинить вредные последствия означает лишь отсутствие прямой заинтересованности в их наступлении. Его нельзя понимать как нежелание указанных последствий, стремление избежать их наступления (активное нежелание). На самом деле сознательное допущение означает, что виновный вызывает своими действиями определенную цепь событий и сознательно, т.е. осмысленно, намеренно, допускает развитие причинно-следственной цепи, приводящее к наступлению общественно опасных последствий.

Волевое содержание косвенного умысла может проявиться и в безразличном отношении к наступлению общественно опасных последствий. Оно, по сути, мало чем отличается от сознательного допущения и означает отсутствие активных эмоциональных переживаний в связи с общественно опасными последствиями, реальная возможность наступления которых отражается опережающим сознанием виновного. В этом случае субъект причиняет вред общественным отношениям, что называется "не задумываясь" о последствиях совершаемого деяния, хотя возможность их причинения представляется ему весьма реальной.

Поздним вечером в деревне Елизарово Бежецкого района Тверской области несовершеннолетний Дробыдень, имея при себе охотничье ружье и патроны к нему, пришел в сарай, где в это время находились Соколов, Садулаев и Травкин. Не предупредив о том, что ружье заряжено, Дробыдень передал его Соколову, а тот – Травкину. Последний произвёл из него выстрел в пол сарая, в связи с чем произошла ссора между Травкиным и Дробыдень. Спустя незначительное время Дробыдень, взяв своё ружье, вышел из сарая, где тут же перезарядив его выстрелил сквозь стекло окна, целясь в Травкина. При этом он понимал, что пуля может попасть в находившихся в том же сарае Соколова и Садулаева. Выстрел попал в голову Соколова, причинив ему телесные повреждения, от которых тот скончался в больнице.

На суде Дробыдень заявил, что к Соколову не имел никаких претензий и целился в Травкина. В Соколова попал случайно[5].

В данном случае имеет место косвенный умысел. Дробыдень осознавал общественную опасность своих действий, предвидел возможность наступления общественно опасных последствий и сознательно допускал эти последствия.

Прямой и косвенный умысел – это виды одной и той же формы вины, поэтому между ними много общего. Интеллектуальный элемент обоих видов умысла характеризуется осознанием общественной опасности совершаемого деяния и предвидением его общественно опасных последствий. Общим для волевого элемента прямого и косвенного умысла является положительное, одобрительное отношение к наступлению предвидимых общественно опасных последствий.

Различие в содержании интеллектуального элемента прямого и косвенного умысла состоит в неодинаковом характере предвидения последствий. Если прямой умысел характеризуется предвидением, как правило, неизбежности, а иногда реальной возможности наступления общественно опасных последствий, то косвенному умыслу присуще предвидение только реальной возможности наступления таких последствий. Но основное различие между прямым и косвенным умыслом заключается в том, что волевое отношение субъекта к последствиям проявляется по-разному. Положительное отношение к ним при прямом умысле выражается в желании, а при косвенном умысле – в сознательном допущении либо в безразличном отношении.

При прямом умысле виновный желает наступления общественно опасных последствий, которые он предполагает достигнуть в результате своих общественно опасных действий (бездействия). Наступившие последствия могут и не отражать конечной цели виновного, а служить средством достижения более отдаленных целей, как преступных, так и непреступных. Т.е. такие последствия рассматриваются в качестве всего лишь средства для достижения другой цели. Примером может служить заказное убийство руководителя предприятия с целью занятия его должности. Реализация или нереализация этой конечной целив данном случае не имеет юридического значения, если виновный пытается достигнуть её через убийство руководителя.

При косвенном умысле лицо не желает наступления общественно опасных последствий, но осознанно допускает их либо относится к их наступлению безразлично. Убегая из-под стражи, виновный стреляет в преследующего его милиционера и убивает его, хотя он не желал его смерти, а лишь таким путем стремился уйти от задержания. Но, стреляя в него, он субъективно допускал, что может убить или тяжело ранить его, либо относился к таким последствиям безразлично, полагаясь на то, как получится, лишь бы избежать задержания[6].

Нежелание наступления общественно опасных последствий связано с иными, более важными для субъекта желаниями (целями), при стремлении к которым наступление прогнозируемых лицом общественно опасных последствий является для него вероятно прогнозируемым, но побочным результатом.

Обобщая указанные выше оттенки волевого отношения виновного лица к результату при прямом умысле, можно сказать, что виновный в этом случае относится к результату как к нужному ему событию.

Напротив, при косвенном умысле результат не нужен виновному ни в качестве конечной цели, ни в качестве средства достижения какой-либо другой цели. В этом случае лицо "не заинтересовано в наступлении общественно опасных последствий своих деяний…".

Специфика косвенного умысла (не желание, а сознательное допущение результата) в том именно и состоит, что виновный, сознавая (предвидя), что его действие причинит данный ненужный ему результат, тем не менее совершает это действие, не рассчитывая при этом на какие-либо обстоятельства, которые, по мысли виновного, должны были бы и по своему характеру реально могли бы предотвратить наступление результата. Если такой расчёт имеется, при чем оказывается легкомысленным, виновный действует неосторожно, конкретнее – самонадеянно.

При легкомысленной вине субъект, совершая соответствующие действия (бездействие), как и при косвенном умысле предвидит возможность наступления общественно опасных последствий. И если при косвенном умысле он, не желая их наступления, допускает их или относится к их наступлению с безразличием, то при легкомысленно вине лицо рассчитывает на их предотвращение, хотя и самонадеянно.

Самонадеянность субъекта свидетельствует о том, что его предвидение было абстрактным и неопределённым, без точного представления развития причинных связей между своим поведением (нарушением) и возможными последствиями.

Установление вида умысла очень важно для правильной квалификации преступлений. Приведу следующий пример:

Макаров обратился к А. с предложением убить С., который мешал его коммерческой деятельности. При этом Макаров обещал заплатить А. за его работу. Впоследствии А. рассказал С. О предложении Макарова и в подтверждение передал аудиокассету с записью этого разговора. Затем А. обратился в правоохранительные органы и сообщил о готовящемся преступлении.

Действия Макарова были квалифицированы судом по ч.3 ст.30, ч.3 ст.33, п. "з" ч.2 ст.105 УК РФ, т.е. как покушение на убийство. Суд кассационной инстанции переквалифицировал действия Макарова на ч.1 ст.30, ч.3 ст.33, п. "з" ч.2 ст.105 УК РФ. Судом было установлено, что в действиях Макарова имеется состав преступления организация убийства С. По найму: он, являясь инициатором убийства, разработал план его осуществления, подыскал исполнителя – А., заплатил ему деньги. Преступление не было доведено до конца по независящим от воли Макарова обстоятельствам, т. к. нанятый им исполнитель предпринял меры для предотвращения совершения преступления.

Таким образом, правильно установив фактические обстоятельства дела, суд дал им неверную юридическую оценку. Содеянное Макаровым следует квалифицировать как приготовление к преступлению, а не покушение на него. Поскольку действий, непосредственно направленных на убийство потерпевшего, совершено не было[7].

Законодательное деление умысла на прямой и косвенный имеет немалое практическое значение. Строгое разграничение обоих видов умысла необходимо для правильного применения ряда уголовно-правовых институтов, таких как приготовление, соучастие, покушение.

Если убийство может быть совершено как с прямым, так и с косвенным умыслом, то покушение на убийство возможно лишь с прямым умыслом, т.е. когда содеянное свидетельствовало о том, что виновный осознавал общественную опасность своих действий (бездействия), предвидел возможность или неизбежность наступления смерти другого человека и желал её наступления, но смертельный исход не наступил по независящим от него обстоятельствам.

По приговору Волгоградского областного суда Зуб признан виновным в покушении на убийство (преступление не было доведено до конца по независящим от него обстоятельствам). Суд, правильно установив фактические обстоятельства дела, касающиеся причинения Зубом вреда здоровью Сироцкого, необоснованно квалифицировал его действия по ч.3 ст.30, ч.1 ст.105 УК РФ.

Как указано в приговоре, осуждённый, нанося потерпевшему множественные удары ногами по груди и голове, сознавал, что своими действиями совершает его убийство, предвидел возможность наступления его смерти и сознательно допускал её наступление. Суд пришел к выводу о совершении Зубом покушения на убийство Сироцкого с косвенным умыслом, в то время как в соответствии с уголовным законодательством покушение на это преступление может быть совершено только с прямым умыслом. Поэтому действия Зуба переквалифицированы на ч.1 ст.111 УК РФ как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью[8].

Также разграничение умыслов имеет значение при квалификации преступлений, законодательное описание которых предполагает только прямой умысел, для определения степени вины, степени общественной опасности деяния и личности виновного, а также для индивидуализации уголовной ответственности и наказания.

Задачи.

1. Согласно условиям задачи Чижов нанес Щукину удары ножом в живот и в область сердца. При этом он сознавал, что своими действиями мог причинить смерть Щукину, предвидел возможность наступления его смерти и сознательно допускал её наступление.

Удары ножом были нанесены не хаотично, а целенаправленно, имея целью повредить жизненно важные органы. Но благодаря стараниям врачей и вопреки желанию Чижова Щукин выжил.

В данном случае имеет место покушение на убийство.

Согласно ч.3 ст.30 УК РФ покушением на преступление признаются умышленные действия (бездействие) лица, непосредственно направленные на совершение преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по независящим от этого лица обстоятельствам.

Формой вины при покушении является только прямой умысел. Произошедшее событие свидетельствовало о том, что Чижов осознавал общественную опасность своих действий, предвидел неизбежность наступления смерти Щукина (удары наносились в жизненно-важные органы) и желал её наступления, но смертельный исход не наступил по независящим от него обстоятельствам (своевременная помощь врачей).

2. Формой вины здесь является косвенный умысел.

Смит осознавал общественную опасность своих действий, предвидел возможность наступления общественно опасных последствий, не желал, но сознательно допускал эти последствия.

Интеллектуальный элемент косвенного умысла характеризуется осознанием общественной опасности совершенного деяния и предвидения реальной возможности наступления общественно опасных последствий.

Смит осознавал общественную опасность взрыва здания вокзала и предвидел реальную возможность наступления соответствующих общественно опасных последствий, т.е. гибели большого количества людей.

Волевой элемент косвенного умысла характеризуется в законе как отсутствие желания, но сознательное допущение общественно опасных последствий либо безразличное к ним отношение (ч.3 ст.25 УК).

Виновное лицо не стремится причинить общественно опасные последствия. Однако отсутствие желания причинить вредные последствия означает лишь отсутствие прямой заинтересованности в их наступлении. Смит не хотел убивать людей, не желал их смерти.

Но в то же время он не стремился избежать этого и выполнил своё задание. Сознавая, что его действия причинят данный результат, он, тем не менее, совершил эти действия, не рассчитывая при этом на какие-либо обстоятельства, которые, должны были бы и по своему характеру реально могли бы предотвратить наступление результата.

Т.е. сознательно допуская наступление общественно опасных последствий, он, тем не менее, взорвал вокзал, вызвав своими действиями определенную цепь событий и сознательно, т.е. осмысленно, намеренно, допустил развитие причинно-следственной цепи, которая привела к наступлению общественно опасных последствий.

3. По условиям задачи Штоф вытолкнул Удачина из поезда для того, чтобы прекратить возникшую между ними ссору и "отделаться от него". Умысла на убийство Удачина у Штофа не было. Между тем он понимал, что своими действиями может причинить Удачину вред, но отнёсся к этому безразлично.

Т. е. он осознавал общественную опасность своих действий, предвидел возможность наступления общественно опасных последствий, не желал их наступления, но относился к ним безразлично.

В данном случае имеются все признаки косвенного умысла.

Действия Штофа следует квалифицировать по ст.112 УК РФ, и он должен нести ответственность за умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью, а не за покушение на убийство.

Согласно ч.3 ст.30 УК РФ покушением на преступление признаются умышленные действия (бездействие) лица, непосредственно направленные на совершение преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по независящим от этого лица обстоятельствам.

Покушение возможно только с прямым умыслом, когда лицо желает смерти другому лицу и совершает все необходимые действия для причинения ему смерти.

Если бы Штоф действительно хотел убить Удачина, то не стал бы просто выталкивать его из поезда. Потому что при этом существовала большая вероятность того, что Удачин останется жив. Что и произошло в действительности. Удачин упал в сугробы, и, получил телесные повреждения не от падения, а только из-за того, что ударился о торчащий из-под снега пенек.

 


Список использованной литературы

 

1. Уголовный кодекс РФ.

2. Уголовно-процессуальный кодекс РФ.

3. Постатейный комментарий к Уголовному кодексу РФ, М., 2004 г.

4. П.С. Дагель, Р.И. Михеев. Установление субъективной стороны преступления, Владивосток, 1972 г.

5. Злобин Г.А., Никифоров Б.С. Умысел и его формы. М., 1972 г.

6. Бюллетень Верховного Суда РФ. 2005 г. № 9, стр.28.

7. Бюллетень Верховного суда РФ. 2004 г., № 5, стр.22.

8. Уголовное право России. Общая часть. М., 2005 г.

9. Бюллетень Верховного суда РФ, 2005 г. № 7. стр.25.

10. Бюллетень Верховного суда РФ. 2004 г., № 9, стр.28.

 


[1] Постатейный комментарий к Уголовному кодексу РФ, М., 2004 г.

[2] П. С. Дагель, Р. И. Михеев. Установление субъективной стороны преступления, Владивосток, 1972 г.

[3] Злобин Г.А., Никифоров Б.С. Умысел и его формы. М., 1972 г.

[4] Бюллетень Верховного Суда РФ. 2005 г. № 9, стр. 28.

[5] Бюллетень Верховного суда РФ. 2004 г., № 5, стр. 22.

[6] Уголовное право России. Общая часть. М., 2005 г.

[7] Бюллетень Верховного суда РФ, 2005 г. № 7.

[8] Бюллетень Верховного суда РФ. 2004 г., № 9, стр. 28.


Дата добавления: 2019-07-15; просмотров: 50;