Англия, Сомерсет, 6 июня 1932 года 5 страница



– А шкатулка? Давай сначала ее откроем?

– Темно.

Рене кивнул на сумку:

– Свечи.

Они снова зашли в лес, Филипп сел на пенек и попробовал открыть шкатулку. Она была заперта. Испорченный от времени и подвальной сырости механизм не работал. Им потребовалось довольно много времени, чтобы сломать замок. Наконец что-то щелкнуло, мальчишки замерли в предвкушении.

Филипп нервно сглотнул и дрожащей рукой приоткрыл крышку. Мерцающее пламя свечи осветило старый свиток, лежащий внутри. Чуть дыша, Рене осторожно взял его и развернул. Это был манускрипт, содержащий всего пару фраз. Сверху крупными красными буквами было написано несколько слов.

– Non nobis, Domine, non nobis, sed nomini Tuo da gloriam, – прочитал Филипп и тут же пояснил: – Это латынь. Не нам, Господь, не нам, но имени Твоему во славу.

– Здорово! А дальше? Тут вроде по-французски, – неуверенно сказал Рене. Он начал учиться читать только в военной школе и пока не очень хорошо мог это делать.

Филипп старательно разглядывал черные буквы на манускрипте.

– Мечтающим – зарождение истины, алчущим – ее кончина; исток как рука, исход как взгляд, – прочитал он шепотом. – Что бы это могло означать?

– Не знаю, шифр какой-то.

Друзья заглянули в шкатулку. На дне лежала небольшая серебряная монетка. Они внимательно, насколько позволял свет свечи, разглядели ее: на ней был отчеканен профиль носатого господина в странном, словно сделанном из перьев головном уборе.

Они растерянно переглянулись.

– В шкатулке больше ничего нет. Значит, ценность ее – именно в этих двух фразах, – попробовал рассуждать Рене. – Хотя, возможно, и монета что-то означает.

– В одной фразе, – поправил его Филипп. – Вот это, написанное на латыни, – девиз тамплиеров, он на всех бумагах писался.

– Мечтающим зарождение истины… Возможно, это означает, что все мечты сбудутся в момент зарождения истины? А когда она рождается? В день пришествия Господа?

– Нет, что-то не то. Этот рыцарь не зря умер с манускриптом в руках. Здесь написано что-то очень важное. Ты слыхал о сокровенных знаниях тамплиеров?

Рене задумался.

– Они вроде постигли тайну философского камня…

Друзья прикидывали и так, и эдак, но ничего толкового придумать не смогли.

– Ладно, пошли проситься на постой к монахам. Авось не прогонят, – промолвил Филипп. – Глаза слипаются, продолжим гадать завтра.

Рене очень хотелось еще поговорить о смысле таинственных слов, но он понимал, что друг прав.

– Ладно, – вздохнул он. – Завтра так завтра. Спрячь шкатулку в свой кошель.

Они встали и направились к аббатству.

 

Филипп оказался прав: бенедиктинцы не отказали мальчикам в приюте, накормили их в трапезной, а после этого служка повел их по коридору аббатства к кельям.

Рене шел, с интересом разглядывая старинные стены и на ходу фантазируя.

Вдруг Филипп резко ткнул его в бок локтем и взглядом показал на фреску, нарисованную на стене. Рене присмотрелся внимательнее. Ничего необычного, на фреске был изображен монах на коленях, к нему с небес спускался луч света. Вдоль луча шли буквы. Рене пожал плечами.

Служка развел мальчиков по кельям. Рене вошел в свою и подивился скромности обстановки: кроме кровати, в крошечной комнатке ничего не было. Под потолком виднелось маленькое кривое оконце. В углу стояли таз и кувшин с водой.

Не прошло и минуты, как появился Филипп. Глаза его возбужденно горели.

– Ты видел?

– Что, фреску? Видел, но ничего не понял.

– На луче было написано veritas! Понимаешь? Veritas по-латински – истина!

– И что с того?

– Ну как ты не понимаешь? – нетерпеливо воскликнул Филипп. – Мечтающим – зарождение истины, алчущим – ее кончина. Истина – это солнечный свет!

Рене начал понимать, о чем говорит его друг.

– Подожди, получается, что мечтающим – зарождение света, а алчущим – его кончина?

– Вот именно! А когда зарождается свет? На восходе!

– То есть на восходе должны сбываться мечты? И что для этого надо сделать?

– Ну откуда же я знаю.

 

Проснулся Рене внезапно и тут же вскочил. Утренний свет осторожно пробивался через крохотное окошко. Он понял! Выскользнув в коридор, он постучал в дверь соседней кельи.

– Фили-и-ипп! – протяжно позвал он.

Дверь открылась, показалось заспанное лицо юноши.

– Ты чего? – сонно спросил он.

Рене протиснулся в дверь.

– По-моему, я догадался! Свет рождается на восходе, да, но где?

– Где? – тупо повторил Филипп.

– Балда! На востоке, понимаешь? На востоке! Это означает, что мечту надо искать восточнее дома, а клад – западнее!

Филипп моментально проснулся:

– Точно! А ты считаешь, что второе – это сокровища?

– Конечно, чего ж еще могут искать алчущие?

– Верно, – Филипп помолчал. – Знаешь, когда мы заходили в дом, солнце как раз садилось, и деревья отбрасывали тени в сторону аббатства.

– Значит, оно стоит на восток от дома.

– Ага, только где именно искать?

– Подожди, Филипп, там же что-то дальше было, в манускрипте?

– Исток как рука, исход как взгляд, – процитировал тот.

Рене лихорадочно соображал:

– Исток, исток… исток реки – это там, где она начинается, зарождается. Точно, имеется в виду начало! Но чего?

– Ведь вторая фраза должна быть связана с первой, верно? Получается «начало света».

– То есть восход? А исход тогда – это закат? Если так, то выходит «восход как рука, закат как взгляд». И что?

– Знаешь, весь этот текст – явное указание на какое-то место, вернее, на два. А как можно описать расположение? Задать направление и дистанцию, верно? – рассуждал Филипп.

– Ты хочешь сказать, что рука и взгляд – это расстояние от Мрачного дома?

– Похоже на то.

Они снова задумались.

– Ну если так, – задумчиво проговорил Рене, – то можно предположить, что нечто расположено так близко, что можно достать рукой. Но что тогда означает взгляд?

– Возможно, наоборот, очень далеко? Так, что это можно только увидеть?

– Слушай, а ведь и правда, похоже. Получается, что мечту надо искать очень близко от Мрачного дома, на востоке, а богатство – далеко от него, на западе.

Филипп подумал и подвел итог:

– В общем, надо вернуться к Мрачному дому, пройти на восток до стены аббатства и все по дороге внимательно разглядеть. А потом от дома идти на запад, выйти из леса и посмотреть, насколько далеко там видно. Возможно, мы увидим что-нибудь на горизонте.

 

Ветки хлестали по щекам, штаны цеплялись за колючки, но друзья упорно обследовали пространство между домом и аббатством. Время от времени они с опаской оглядывались на Мрачный дом, словно ожидая, что мертвый рыцарь придет, чтобы им помешать.

Оба давно должны были быть в школе, но они не могли ни о чем думать, кроме поиска сокровищ тамплиеров.

Было уже около полудня, когда Филипп закричал:

– Рене! Сюда!

Он показывал на дерево, на стволе которого был вырезан знак из двух встречных стрелок с соприкасающимися наконечниками.

– Такой же, как в доме! – выдохнул подбежавший Рене.

– Точно. И что это нам дает?

– В доме под этим знаком был люк в подвал.

Не сговариваясь, они наклонились и принялись разгребать листья и траву под деревом.

– На земле ничего нет, – вздохнул Рене. – Надо копать.

– Нечем, – грустно ответил Филипп.

Они попробовали разгребать землю руками, но толку от этого было мало. Посовещавшись, мальчишки решили идти в город, а в следующий выходной вернуться с лопатой и продолжить поиски.

 

К вечеру они вернулись в казармы, уставшие, грязные, одежда и волосы их были покрыты пылью. Сержант Дюпе пришел в ярость.

– Вы обязаны ночевать в казарме, господа! – бушевал он. – У меня нет других дел, кроме как искать своих школяров? Ни шагу больше из гарнизона! Для исправления вам обоим – десять дней дополнительных парных тренировок на алебардах и мечах.

Друзья покаянно молчали.

* * *

Теперь и вечера их были заняты. Но больше всего их огорчало, что они не смогут в следующий выходной отправиться в Сен-Дени. Жак Тильон удовлетворенно потирал руки: не зря он обратил внимание сержанта на отсутствие этих выскочек. Теперь им будет не так весело!

Однако вечерние занятия не мешали друзьям фантазировать и обсуждать дальнейший план действий. Они вернутся туда с лопатой и раскопают все вокруг дерева, на котором были начертаны стрелки. Эх, знать бы, что они означают.

 

Время тянулось бесконечно долго, но вот штрафные занятия наконец кончились, и друзья, как и все остальные, получили выходной. Купив в лавке лопаты, они направились в Сен-Дени.

Достигнув стен аббатства, Рене и Филипп повернули на тропу к Мрачному дому. Найдя нужное дерево, они скинули камзолы и принялись копать.

Через час под деревом зияла огромная яма в полтуаза глубиной. Друзья разочарованно переглянулись.

– Ничего нет.

– Возможно, копать надо не точно под знаком, а с другой стороны дерева?

Они снова взялись за работу. Рене уже отчаялся, когда его лопата со звоном наткнулась на что-то твердое. Сердце забилось так, что ему стало трудно дышать. Филипп, услышавший звук, тут же оказался рядом. Не сговариваясь, они упали на колени и стали руками разгребать землю под деревом.

Вскоре они поняли: выше корней вокруг ствола была обвита цепь. Немного подкопав по кругу, они смогли увидеть ее целиком.

– Вот это да! – выдохнули они разом.

Мальчишки с восторгом смотрели на цепь: это было первое реальное доказательство того, что они правильно расшифровали таинственные слова из манускрипта. Гордость переполняла их.

Друзья принялись поспешно осматривать цепь и обнаружили, что на одном из звеньев висел металлический предмет в форме ладони, у которой вместо мизинца был второй большой палец, что делало ее симметричной. На одной стороне ладони была выгравирована шестиконечная звезда, на другой виднелась полустертая надпись.

Филипп принялся листьями очищать ладонь от земли, пытаясь прочитать буквы. Наконец он медленно произнес:

– Сила убийцы смешается с силой Востока.

Они помолчали, пытаясь понять смысл этой фразы.

– Н-да-а, с каждым шагом все сложнее, – протянул Рене.

 

Внимательно обследовав цепь, они пришли к выводу, что снять ее с дерева будет им не под силу.

– Знаешь, Рене, по-моему, она серебряная. Может, это и есть то, что мы ищем? Такого количества серебра хватит на полжизни.

– Вряд ли. Во-первых, в этой стороне от дома должны быть не сокровища, а что-то, исполняющее желания. Во-вторых, для клада одной цепи все-таки маловато.

– Да, ты прав. Что будем делать? – спросил Филипп.

– Эта ладонь – явно символ или талисман. Кто-то должен ее узнать. Нам нужно забрать ее с собой и показать кому-нибудь. Давай попробуем лопатой сломать перемычку, соединяющую ее с цепью.

Они порядком намучились, прежде чем им удалось это сделать. Ладонь была небольшая, с полпальца, а кольцо, на котором она крепилась к цепи, и вовсе маленьким. Попасть по нему лопатой было нелегко. Но все же час спустя заветный талисман удалось отколоть, и Рене бережно положил его в мешочек-кошель, который всегда носил у пояса.

Они зарыли яму вокруг дерева и накидали сверху листьев, чтоб никто случайно не наткнулся на их сокровище.

 

По дороге домой они обсуждали, что делать дальше. Поиски зашли в тупик, и они ломали голову, что бы предпринять. Им нужен был совет, но они понятия не имели, к кому обратиться.

– Идея! – закричал Рене. – Помнишь ту старуху, мадам Дюшон? Она ведьма и наверняка знает все о тайных знаках. Она нам расскажет и про стрелки, и про ладонь.

– Но она же нас прогнала.

– Не нас, а меня. А против тебя она ничего не имела. Сходи к ней и спроси. Бьюсь об заклад, она тебя помнит и не откажется помочь.

– Ну ладно, давай попробуем, – с сомнением протянул Филипп. – Завтра же после занятий и схожу.

 

– Ну? – спросил Рене. Он ждал друга неподалеку от дома старухи Дюшон, приплясывая от нетерпения.

– Узнал, – выдохнул Филипп. – Все узнал!

Он помолчал для важности и продолжил:

– Старушка нашла этот знак в своем фолианте. Он означает, что нечто важное находится на уровне земли или немного ниже.

– Как раз как цепь! – радостно вскричал Рене.

– Да, и подвал, – кивнул Филипп. – Над ним ведь тоже были нарисованы встречающиеся стрелы.

– А ладонь?

– Она называется хамса, а еще – Рука Фатимы. Это восточный талисман, оберегающий владельца и помогающий исполнять желания.

– Здорово, – воскликнул Рене. – Мы все правильно расшифровали!

– Похоже на то, – кивнул Филипп и продолжил рассказ: – Шестиконечная звезда на ладони – это Маген Давид, Щит Давида. Ее еще называют звездой спасения.

Он закрыл глаза, собираясь с мыслями, и произнес, явно цитируя выученные по фолианту слова:

– Она обозначает отношения между Богом, человеком и мирозданием.

Рене обалдело захлопал глазами.

– И зачем он на ладони, этот Щит Давида?

Филипп пожал плечами:

– Не знаю, может, это означает, что Рука Фатимы исполняет только добрые желания?

– Значит, сила Востока из надписи – это Рука Фатимы? – допытывался Рене.

– Пожалуй.

– А что тогда сила убийцы?

– Надо подумать. И еще…

– Что? – заинтересовался Рене.

Филипп замялся. Разве мог он рассказать, что ему напророчила старуха? «Твой друг – демон, беги от него, как от чумы! Он предаст тебя, и это дорого тебе обойдется». Нет, он не может этого сказать. «Пророчества могут ошибаться», – убеждал себя Филипп. Он покачал головой:

– Нет, ничего.

* * *

Рене спал в казарме, когда его разбудил толчок. Кто-то теребил его за руку. Он вскочил и увидел рядом горящие глаза Филиппа.

– Я понял, понял! – с жаром зашептал тот. – Убийца – это король!

Рене потряс головой, силясь проснуться.

– Какой убийца? Какой король?

– Ну как ты не понимаешь? «Сила убийцы смешается с силой Востока». Тамплиеров уничтожил Филипп Красивый! Он объявил их богоотступниками, пытал, а потом сжег на костре Великого Магистра! Разве ты ничего об этом не слышал?

– Не помню, – пробормотал Рене. – Нам-то что за дело?

– Как что? Нужно найти короля Филиппа! Ведь он и есть убийца тамплиеров!

– Ты о чем говоришь-то? Он уже давно умер и похоронен, одни кости остались.

– Это точно, но все равно…

Глаза Филиппа стали круглыми от возбуждения.

– Сен-Дени! – воскликнул он. – Рене, ты просто молодец!

– Тихо, всех перебудишь. Что – Сен-Дени?

– В базилике хоронят королей, вот что! Кости Филиппа Красивого там! Вот почему манускрипт хранился в Мрачном доме, а не в каком-нибудь замке тамплиеров, – от него рукой подать до аббатства! Помнишь – «исток как рука»?

Теперь уже возбуждение Филиппа передалось и Рене:

– Точно! Наконец-то все сошлось! Нам надо попасть в усыпальницу этого короля.

Остаток ночи друзья оживленно обсуждали планы на будущее.

Лежа на своей кровати, Жак Тильон внимательно слушал, о чем они говорили.

 

Решено было проникнуть в усыпальницу ночью, тайно. Но как покинуть школу, если они обязаны ночевать в казарме?

– Если мы снова сбежим, нас просто выгонят отсюда. Отец меня убьет, – жаловался Рене.

– Да и мой будет не в восторге, – кивнул Филипп. – Надо придумать что-то другое.

– Идея! Скоро День святого Мартина Турского, нас обязательно отпустят, ведь он покровитель солдат. Надо сказать, что мы переночуем у нас дома.

– Верно, Рене, ты молодец!

 

Они лежали тихо, каждый делал вид, что спит. На самом деле оба обдумывали, какое желание загадать в аббатстве.

«Как бы хотелось стать дворянином, знатным человеком, – думал Рене. – Я загадаю, чтобы встретиться с королем, совершить какой-нибудь подвиг, и тогда он пожалует мне дворянство. Хотя нет. Смерть – вот что самое ужасное! Я боюсь ее, безумно, до дрожи боюсь! Летом и зимой мертвецы лежат в земле, черви глодают их тела. Брр… Нет, не хочу, не хочу умирать. Неважно, стану я знатным человеком или нет, но пусть смерть будет мне послушна и не придет за мной, пока я сам ее не позову».

Филипп лежал на соседней кровати и тоже размышлял: «Чего мне хочется? Стать храбрым и благородным рыцарем. А еще – жениться на прекрасной Женевьеве. Но она невеста Рене, и не в правилах дворянина так поступать. Хотя, конечно, все может случиться: она ему не обещана, они могут передумать, разлюбить друг друга».

Полночи Филипп ворочался с боку на бок, пытаясь найти решение. Наконец он сделал свой выбор: «Смелым и благородным рыцарем я смогу стать сам, без всяких чудес. Выберу Женевьеву, но только с условием, что на нее не будет претендовать Рене».

Обдумав свои желания, оба умиротворенно заснули.

 

Жак Тильон, слышавший их разговор до последнего слова, был очень возбужден. Он решил не рассказывать своим приятелям о подслушанной беседе. «Я прослежу за этими выскочками и, когда они уйдут, тоже загадаю желание, – думал он. – И я уже знаю, какое. Я загадаю быть самым сильным, чтобы из любого боя и драки всегда выходить победителем, чтобы никто и никогда не смог меня одолеть».

* * *

Они не предполагали, как жутко им будет в темном ночном лесу. Мысль о том, что рядом находится Мрачный дом со скелетом в подвале, вызывала дрожь. Но жажда приключений, вечная спутница мальчишек во все времена, упрямо гнала их вперед.

Решено было обойти аббатство сзади. Шли медленно, постоянно спотыкаясь и цепляясь плащами за колючки. Было тихо, крик ночной птицы или треск упавшей ветки заставляли их вздрагивать. Филипп непроизвольно перешел на шепот:

– Усыпальница находится в базилике, мы ее видели в прошлый раз. Нужно перелезть через стену и доползти до нее.

– Хорошо.

Продравшись сквозь заросли, они подошли к стене. Накинуть веревочную лестницу на стену не удалось – она была ровная и практически не имела выступов. Тогда Рене залез на дерево и с него по толстой ветке перелез на стену. Отдышавшись, он кинул конец лестницы Филиппу. Через минуту оба спрыгнули со стены на территорию аббатства.

Вокруг высились многочисленные каменные здания. Чего тут только не было – часовня, трапезная, приют, библиотека и даже винодельня. Однако найти среди них базилику было несложно – она возвышалась над всеми остальными сооружениями, лунный свет играл на ее стеклянных витражах.

Согнувшись, мальчишки перебегали от здания к зданию, вокруг было тихо. «Конечно, ведь монахи ложатся рано», – подумал Рене и в этот момент услышал отдаленное пение.

– Как же мы не сообразили? – зашептал Филипп. – Ведь завтра День святого Мартина, значит, сегодня должна быть ночная месса. И она наверняка проходит в базилике.

Но им повезло: молебен проходил в небольшой часовне, стоящей у самых ворот аббатства. Они добрались до базилики, никем не замеченные, и принялись искать, как в нее проникнуть. Очень скоро друзья нашли незакрытое окно и легко в него протиснулись. Спрыгнув внутрь, они огляделись и замерли в восхищении. Впереди, у алтаря, горели свечи, подчеркивая красоту и торжественность окружающего убранства. Недаром это аббатство многие века было духовной опорой Франции – каждый камень тут дышал могуществом и силой. Огромные резные колонны поддерживали теряющийся в темноте купол, на витражах высотой с десяток туазов играл лунный свет, добавляя изображенным на них библейским сюжетам что-то мистическое.


Дата добавления: 2018-11-24; просмотров: 58;